Читаем Север. Цитадель (СИ) онлайн бесплатно

Я не имею ничего против секса, тем более, когда обломилось моему другу. Девочка действительно милая, хорошая, да и у них вроде как всё серьёзно, вполне возможно, что и до окончания Академии не дотерпят. Но! Бездна! Диван в общей гостиной ужас, какой неудобный! И спать на нём почти каждую ночь — это издевательство над всеми частями тела. Замучившись слышать нытьё своей спины, я как-то попытался сунуться к соседке пассии моего друга, но не тут-то было… Почему-то она не захотела провести со мной ночь, даже на разных кроватях. А может быть, как раз из-за того, что на разных кроватях?

Конечно, репутация у меня ещё та… Даже не знаю, как сказать — треть думает, что я трахаю всё что шевелится, просто по причине расовой принадлежности и некоторых семейных особенностей. Ещё треть полагает, что я не по девочкам, зато очень даже по мальчикам. А оставшаяся треть считает, что я полностью отмороженная вобла, у которой стоит исключительно на книги и библиотеку. Порой мне кажется, что все окружающие озабоченны вопросом с кем и как я сплю. Знали бы они, что вот уже несколько месяцев ночи я провожу исключительно без удовольствия и исключительно в одиночестве…

Ο нет, я не безгрешный ангел. Совсем наоборот, я демон. Пусть и Белый инкуб, выверт природы и магии, но всё же демон. Так что первая треть имеет все основания верить в мою неразборчивость, скрытую при помощи изрядной доли изворотливости, ведь инкубу, а тем более в период становления, более чем свойственно «залюбливать» окружающих.

О настоящем положении дел их может просветить вторая треть — те девчонки, которые обманувшись моей внешностью и естественным притяжением попытались напроситься в постель. Или в кладовку, или на стол, хоть в туалет, лишь бы… А после отказа, для повышения самооценки, вернее для отскрёбывания остатков достоинства с пола, объявили меня не Белым, но «Голубым» инкубом… Да хоть серо-буро-малиновым в крапинку!

Последняя треть — это парни, которые решили попытать счастье, обнадёженные тем самым ярлыком любителя крепких поп. Они добавят ещё пару штрихов к истинной картине — им я тоже отказал. Так что, думаю, скоро объявят о появлении нового вида демонов — инкуб фригидный, подвид библиотечный…

Развитию самоиронии и сарказма особенно помогает старая диванная подушка, бугристая как сельская дорога на Западных окраинах Империи. И вроде задница не тяжёлая, но как-то так продавливает середину, что углы подушки впиваются или в бок, или в пузо, или повышают степень моего лордоза. А может всё же во мне слишком много дерьма, как любит меня подкалывать один из моих преподавателей, один из моих мучителей.

Всего их четверо, не преподавателей, последних куда больше. Моих мучителей. Именно от них я прячусь в библиотеке. Мой брат, мой враг, мой Мастер боевых искусств и я. Да, нас четверо: тех, кого я боюсь, тех от кого прячусь, тех, кто способен пробить мою защиту и вывернуть наружу всю правду. От себя, конечно, не спрячешься, этот я погорячился, но вот избегать остальных — это мне неплохо удается.

Сегодня мне как-то особенно не спится: всё вспоминается и чудится… Словно тот самый взгляд вновь тревожит душу и тело. Словно я вернулся на несколько лет назад. В Ледяную Цитадель.

Мои первые воспоминания в этом Мире очень ранние. Я помню себя в колыбели, помню гигантизм окружающего мира, беспомощность тела, запах счастья матери, молока с кровью и чистых пеленок. Запах грязных пеленок я предпочитаю не вспоминать. Это не норма, так не должно было быть, демоны в младенчестве совсем как люди — позже они ничего не помнят о первых годах жизни, может быть лишь только ощущения и образы, но этот момент отпечатался в моей памяти четко и ясно.

Я должен был умереть. Демоны не могут жить в ледяной пустыне, мы дети огня, лавы и пепла. И «милость Императора» была не более чем ссылкой, обречением на смерть за неугодную позицию отца в Совете. Правда, сам отец умер до этого. Его назвали героем, а беременной вдове и её сыну выдали Ледяное Герцогство. Вернее, титул и земли полагались старшему сыну, моему брату. А вдове и ещё нерождённому отпрыску в моём лице, достался Белый Дол — снежная пустыня на краю мира, с одной стороны огороженная неприступными скалами, с другой скованная ледяными объятьями Северного моря.

Но так как родовой замок Северных Хранителей, что располагался южнее, был разрушен, брату пришлось осесть вместе с матерью в Ледяной Цитадели, в сердце Белого Дола, твердыне, что ещё ни разу не впустила внутрь захватчиков. Частично, из-за того, что, по сути, никому не была нужна — кого интересуют холод, снег и морозы? Частично, потому, что она действительно неприступна.

Стены Цитадели сделаны из Вечного льда, субстанции исключительно магической, обманчиво похожей на хрупкий хрусталь, но на поверку намного прочнее алмазов, как и любого другого материала. Цитадель действительно невозможно разрушить. Кто и когда её воздвиг — до сих пор тайна. Когда Империя запустила свои щупальца на Север, Цитадель уже тут стояла, пустая, заброшенная, но ничуть не старая и не ветхая.

Первый Хранитель Севера не решился селиться так далеко от обжитых мест. Да и Цитадель пусть и совершенна в своей холодной красоте, но всё же именно холодна, так что тот дроу с хорошим таким дворфовским наследием, потоптавшимся у его родового древа, воздвиг другую официальную резиденцию — Чёрный Замок. И ведь строили его дворфы, а укрепляли своей тёмной, кровавой магией дроу, но всё же этого оказалось недостаточно. Когда Север восстал против власти нашего горячо любимого Императора, не к ночи он будет упомянут, бунтовщиков долго не могли сломить. Даже когда восстание откатилось под чёрные стены, Χранитель Севера держался. А потом в небе появились драконы. И Чёрный Замок пал. Очевидцы говорят, что стены плавились как мороженное на солнце, а криков даже не было слышно — люди внутри погибли почти мгновенно. И мне кажется, это было милосерднее, чем то, как Император поступил с моей семьёй.

Демоны не могут жить в холоде, нам чужд снег, лёд и слепящая голубизна морозного неба. Если уж просторы, то ленивые волны песчаного моря, если реки, то реки лавы, если что-то падает с неба, то это пепел.

Демоны оказались сомнительными союзниками в подавлении мятежа: отец хотел под шумок обеспечить и независимость Южного Предела. Вызвался на переговоры с тогдашним Хранителем Севера, мол, если уговорит его сдаться и перейти обратно под руку Императора, то Северному и Южному Пределам будет дан статус автономных герцогств. Император согласился, вот только одновременно с этим вёл переговоры с драконами. В результате Хранитель Юга и Севера вместе встретили свою смерть под волной Истинного огня.

Драконы получили Юг. А Север получил-таки статус герцогства и нового владетеля. Формально, отец выполнил волю Императора, более того, пал её выполняя. Драконы не должны были сжигать Замок, они это по собственной воле провернули, а не по приказу Императора. Так что Северное Герцогство было вроде извинения за причинённый нашей семье ущерб. Только на деле, Император решил таким образом избавиться от остатков нашего Дома. Казнить он нас не мог — не было законного основания, а вот «удачно» наградить, всегда пожалуйста. Заодно «настоятельно порекомендовав» отправиться на Север только одной семьёй, без друзей и соратников. Остальные Вауу достались драконам в качестве приза. Хотя, сo слов многоуважаемого Императора, они остались на Юге для их же блага.

Так оказались в Северном пределе мой брат и беременная вдова отца. Мать скончалась при родах, что совершенно несвойственно демонам, но ожидаемо в условиях полного магического истощения — она так и не научилась черпать силу из других Источников, так и осталась жрицей огня. Α вот мой брат оказался намного сильнее и хитрее, чем рассчитывал Император — он решил вспомнить наше древнее наследие и полностью перейти на альтернативу. Да, давно уже инкубы не питались, наша ветвь демонической расы отказалась от «примитивной» энергии столетия, вернее тысячелетия назад, но чего не сделаешь ради выживания, даже вернёшься к «варварскому» образу жизни — питанию за счёт чужого наслаждения.

Ну а я был обречён на смерть. Питаться как брат я не мог, был ещё слишком мал для этого. Жизнь и силу до периода становления мне должна была обеспечивать мать, но ей самой не хватило. Так что я должен был умереть. Что я выполнил с присущим мне с детства чувством долга. Α потом с таким же врождённым упрямством решил, что хочу жить — и вновь открыл глаза. Что произошло между этими двумя мгновениями — смерти и жизни — я не могу рассказать никому, таков Договор. Но этот Договор оставил свой след.

Наша ветвь древняя, очень древняя. Пожалуй, из демонов мы дальше всех вглубь веков можем проследить корни своего древа. Наше семя очень сильное, намного сильнее прочих. Даже давние случаи кровосмешения, в том числе и прямого, не смогли сломить его силу, а некоторые говорят, что именно это её и укрепило. Всё же мы не люди и даже не старшие расы, мы скорее ближе к драконам, в нашей крови слишком много магии, чтобы мы подчинялись биологическим и генетическим законам. Так что нас всегда можно узнать по внешнему виду: иссиня-чёрные волосы, прямые, густые, тяжёлые, оливковая кожа, зелёные, раскосые глаза, нечеловеческие острые скулы, худощавые, но никак не субтильные, чаще высокие, чем среднего роста. Всегда красивы, всегда желанны, и суккубы, и инкубы. Мой брат — идеальный представитель породы, его хищная, умопомрачительная красота ещё с детских лет притягивала окружающих. А уж когда он вошёл в пору созревания, то сон потеряли все красавицы в округе. И не только они.

Я родился со всеми особенностями нашего клана, но смерть кардинально изменила мою внешность. Боль, страх и недоумение сопровождали моё второе рождение. А ещё Договор — странное соглашение со странной Силой, что решила избрать меня для исполнения задуманного. Как потом шептались в коридорах Цитадели — Север меня отметил, и Север меня принял. Но они не знали, до чего правы… И не правы. Это был не просто Север, а Льды, Они не только спасли дитя почти уничтоженного Дома, но даровали мне новую жизнь, сделав другим, совсем другим. Внешность была лишь отражением самого важного изменения — я смог черпать силу не только традиционными для инкуба методами, но и из снега, льда и мороза. А этого не умеет никто. Просто никто. Только маги Севера могут подключаться к северным нитям, нo мне и нити не нужны. Достаточно коснуться снега, простого снега и я уже полон сил.

Впрочем, об этом узнали позже. А сначала все опешили, когда, казалось, уже мёртвый младенец вдруг побелел, а сразу после этого открыл глаза и обвёл всех серьёзным, взрослым взглядом необычайно светлых глаз. Так умер Низраэль и появился Раэль.

Побелело всё — мои волосы, или тот пушок, что их пока заменял, моя кожа, даже мои глаза, они стали похожи на два осколка серого льда. Со временем они приобрели более глубокий серебристый оттенок, а мои волосы оказались по-семейному густыми и тяжёлыми, пусть и абсолютно белыми. Тонкая, мраморная кожа, под которой виднеются прожилки кровеносных сосудов, пожалуй, вот, что было самым неприятным изменением. И дело даже не в сомнительной красоте, а в том, что на мне моментально видны любые повреждения. После каждой тренировки с Мастером я больше похож на пятнистого недоношенного телёнка, чем на приличного инкуба. Да и рост подкачал, хотя мне все говорят, что это ещё изменится, я ещё вытянусь, но даже если и так, то я всё равно буду значительно ниже брата.

Рост, волосы, телосложение, всё это было потом. Α в тот момент был лишь чудной, как будто чужой младенец в родовых пелёнках, в старинной колыбели, сохранённой с незапамятных времен. Советники, или как он их называет, советнички, брата уговаривали его избавиться от уродца, но брат отказался, за что я ему безмерно благодарен и по сей день. Впрочем, этим его вмешательство в мою жизнь и ограничилось. До поры, до времени.

Меня отдали кормилице, а позже армии нянек и гувернёров, к тому времени брат уже подправил дела семьи, так что меня учили лучшие из лучших. Но брата я видел редко, да, он иногда заглядывал в детскую, а потом и в классную комнату. Он даже пару раз разговаривал со мной, но эти беседы не отложились в моей памяти, а значит, ничего серьёзного и интересного в них не было. В остальном мы оба были слишком сильно заняты, каждый своим делом и времени на семейные нежности у нас не оставалось.

Брат должен был удержать Север. То, что его назначили не просто Хранителем, а Герцогом ещё ни о чём, не говорило. Прошлый Хранитель сам стал северянином, держал в уме и сердце идеалы и стремления Севера, в конце концов, он был рождён на этой земле, был с ней одной крови. Α брат был совсем другим. И внешне, и внутренне. Да, и Первый Хранитель Севера, что принял правление по велению Императора в стародавние времена, отличался от местных, с его тёмной кожей, красными глазами и белыми волосами. Но века договорных браков сильно размыли кровь дроу. Это наше семя крепко, а их оказалось слабым. И люди Севера сделали почти всех своих Хранителей похожими на себя — светлокожими, голубоглазыми с жёлтым или красным золотом в волосах. И тут мой брат, жгучий представитель Юга, который здесь, естественно недолюбливают. Да его за одну только внешность тут же объявили всеобщим врагом. А если учесть, что назначен он был ненавистным Императором…

Но наш клан — это клан прирожденных политиков и дипломатов. И мой брат нашёл к северянам подход. Сначала разговорами, потом и делом. Начал он с того, что пустил слух, а вернее рассказал правду о планах и намереньях отца. Потом побеседовал с каждым из представителей Великих Домов Севера, собрал их вместе и учредил Ледяной Совет, который должен был помочь ему править до второго совершеннолетия. Мой брат хоть и был старше меня, но в ту пору едва прошёл становление и только-только отметил своё первое совершеннолетие. То есть, официально он уже не был ребёнком, но и взрослым его бы никто не назвал. И всё же он был старшим в семье, а значит, был обязан всё взять в свои руки, как мог. И тут Император просчитался, решив, что ребёнок с Севером не справится. И скоро можно будет посадить сюда Наместника, а Герцогство упразднить. Не вышло.

Но, ничего из этого не помогло бы брату надолго, если бы не женитьба по договору, на дочери одного из самых влиятельных и богатых Домов Севера. Так из Цитадели ушёл холод и пришли вкусные и сытные завтраки, обеды, ужины. Жена из рода Бьернов хоть и была старше брата, и совсем некрасивой, оказалась умной, расчётливой и на удивление неревнивой, что, скорее всего, обеспечило бы им долгий и счастливый брак. С ней я общался ещё меньше, чем с братом.