Читаем Сердце степи. Полёт над степью онлайн бесплатно

Ичим громко лаял снаружи. Лай разрывал голову на части. Руан повернулся, стараясь делать это медленно, и сел.

Ледяной ужас нахлынул на него. Всклокоченные волосы, выбившиеся из косы, колыхались над лицом, на полу перед толстым матрасом стоял стакан травяного отвара, и это был не его ковёр, не его матрас и не его шатёр. Он был в шатре Аулун, но кошмарный сон, в котором он пришёл к ней и воспользовался тем, что она не может отказать хозяину, не мог быть правдой, не мог.

Голова неистово раскалывалась. Руан протянул руку, схватил стакан, в один глоток опрокинул содержимое в глотку и скривился, одновременно морщась от боли в голове. На полу у очага лежало что-то маленькое и светлое. Он взял с сундука аккуратно сложенные штаны и рубашку и медленно оделся, стараясь как можно меньше двигаться, подошёл поближе и подвинул предмет носком сапога.

Тесёмка от нижнего платья маленькой белой ядовитой змеёй впилась в его душу, отравляя надежду на то, что кошмарный сон был просто сном, и она увядала, умирала, рассыпалась осколками, раны от них кровоточили, а каждый вдох был обжигающим и тяжёлым.

Он вышел за дверь, пригнувшись, и вздрогнул от резкого белого света, резанувшего по глазам, раздражающего, разжигающего злую, грызущую боль.

Ермос шарахнулся от него, и Руан сморщился. Прищур помогал от ноющей боли в висках, а может, это зелье Аулун начинало действовать.

Память обожгло. «Аулун, Аулун, Аулун»… Её гибкое тело под ним, молоко и мёд под его взглядом, бархат под его пальцами, тающий снег вокруг лесного родника, розовые осенние яблоки с нежной кожицей и рассыпчатой белой мякотью, и осенняя листва в его руках, охапкой, прижатая к груди, подмятая, покорная, влекущая.

- Кир Салке, тебе полить? - тихо осведомился Бун, медленно поворачиваясь к нему.

- Полей, - хрипло отозвался Руан, развязывая халат. - Давай-ка ледяной.

Тело обожгло. Руан стоял, тщательно вытирая светлую рыжеватую шерсть, и радовался мучительному холоду. За то, что он сделал, его мало убить. Это преступление не отмыть ничем. Почти четверть века назад он поклялся, что никогда не воспользуется теми, кто оказался зависим от него, поклялся на крови, перед семью представителями туадэр, и вот он стоит, клятвопреступник, который воспользовался зависимой от него женщиной для удовлетворения грязной похоти.

- Кир, там Алай… Сходи к ней, - сказал негромко Айтелл. - Её бы утешить…

«Аулун думала, господин хотел её купить для… утешения. Лекарка понимает, что это бывает необходимо».

Руан застонал. Сколько слов он сказал ей про то, что человек не может принадлежать кому-то… Сколько красивых, бесполезных и бессмысленных слов!

Он открыл дверь и перешагнул резной порог большого шатра. Алай сидела на ковре, сгорбившись, и рыдала. Встревоженная Аулун сидела рядом и бросила лишь косой взгляд на Руана, но он в ужасе застыл: багровые крупные пятна на её шее повергли его в пучину такого отчаяния, что он чуть не зарычал от бессильной ярости и злобы. Что он натворил?!

- Что случилось? - спросил он, прокашлявшись. - Алай!

- Он пришёл на рассвете весь в крови… - Алай была белее бумаги. - А потом пришли за ним… Сказали, он покалечил Тура и убил младшего брата…

Сердце остановилось, кровь отхлынула. Руан стиснул челюсти и шагнул, кладя руку на плечо Алай.

- Где он? Что он сказал?

- Его заперли… Он ничего не помнит. Руан… Руан!

Алай кинулась ему на шею. Руан стиснул её, гладя по голове, потом осторожно отпустил и встал.

- Мне нужно во дворец. Алай, я всё выясню и вернусь. Кто приходил за ним? И где Рикад?

- Не знаю… Я видела его вчера, когда отводила Сэгил к Камайе. Руан! - Алай рыдала так, что сердце сжималось от боли.

- Аулун, завари ей четыре ложки на стакан из мешочка, где написано «каприфоль». - Руан сжал виски руками, но пульсирующая боль не проходила. - Спасибо.

- Слушаюсь, господин. - Голос был тихим, он тихо раздирал душу. - Господину заварить ещё от похмелья?

- Нет.

Страданиями не искупить то, что он сделал, но это не должно остаться безнаказанным. Пусть болит. Пусть болит сильнее. Зря он выпил то, что она оставила.

Каждый шаг отзывался болью в голове. Он шёл, морщась, ёжась, проклиная того, кто посылал ему это горькое пойло накануне. Навстречу попадались такие же помятые хасэ и свеженькие, аккуратные служанки, и Руан, спохватившись, зашёл за угол и переплёл косу, убирая в неё выбившиеся наружу напоминания о его преступлении.

- Мне нужно поговорить с су-туусом. Я по поводу су-тууса Харана, - сказал он слуге у восточных ворот внутренней части.

- Ох… Господин слышал? Он брата убил…

Руан стоял, сморщившись, и ждал, пока су-туус Каваад медленно шёл к нему по свежевыпавшему снегу, который ветер ещё не успел вымести с улиц.

- Это не в моём ведении, - сказал Каваад, осторожно мотая головой. - Су-туус Харан подчинялся господину Аслэгу… Но господин Аслэг не выходил со вчерашнего вечера. Он вряд ли выйдет, похоже, он заболел. О. Вон и ещё одна лекарка к нему.

Руан обернулся. Аулун спешила к воротам в сопровождении двоих служанок. Она не заметила его: служанки буквально тащили её за собой, и она бежала, пытаясь поспеть за ними.

- С таким вопросом тебе лучше к Ул-хасу. - Каваад поправил шапку и хмыкнул. - Но вряд ли чего добьёшься… Братоубийство наказывается смертью.

- А поговорить с ним… Повидаться?

- Он в подвале… Так-то нельзя...

- Десятку даю.

Каваад мялся, и Руан засунул руку в карман халата и потряс им. Узкие глаза су-тууса распахнулись: звон был очень характерным.

- Пойдём, - сказал он, озираясь. - Давай, господин Руан, не волочи ноги.

Шли они всё равно медленно, и Руан вспоминал, как Кавааду накануне подносили стаканы. Тупой обычай, тупейший! Спаивать друг друга!

Высокие ворота открылись. Руан зашёл за Каваадом в большой огороженный двор, и тот провёл его мимо небольшого оружейного склада и кузницы, через ещё одни ворота, вниз по лестнице в каком-то душном здании.

- Харан…

Каваад стоял за спиной. Руан кивнул ему на лестницу. Су-туус нехотя поднялся и остановился, судя по тени, на самом верху.

Харан смотрел на него угрюмо. Он был прикован длинной цепью за руки к каменной колонне у одной из стен, под маленьким окошком у потолка, и сидел на грязной соломе, скудно покрывающей пол, рядом с вонючим ведром нечистот.

- Харан, как это случилось?

- Я не помню ничего.

- Мне сказали, Улкет…

- Я сказал, что не помню! - заревел Харан, и Руан сжал виски руками. - Ничего!

- Не ори… Я попытаюсь вытащить тебя. Где этот кусок афедасте, которого ты побил?

- Я не знаю… Алай… С Алай всё хорошо?

- Что с ней может быть хорошо? - крикнул Руан, раскалывая голову болью. - Рыдает! Трясётся за тебя, белая вся! Как же ты…

Он осёкся. Харан сидел, уронив голову, огромные плечи в изгвазданной бурой рубахе вздрагивали. Спутанные, скомканные волосы закрывали лицо. Он всхлипнул, вытираясь рукавом, отвернулся и прижался лбом к стене, звякнув своей цепью.

- Не говори ей.

- Не скажу. - Руан стиснул зубы. - Не скажу.

Он шагал по лестнице, к свежему воздуху, оставляя Харана одного в вонючем подвале, прикованного, плачущего. В прошлый раз он забрал его с собой. И в этот раз заберёт.

- К Ул-хасу надо, - сказал он, отсчитывая обещанное золото.

- К Ул-ха-а-асу… - протянул Каваад, рассматривая монеты.

Ах ты жадный кеймос! Руан размял шею и оглянулся, сдерживаясь, чтобы рука сама не треснула Каваада по затылку, сбивая дорогую шапку.

- Сколько? - спросил он, сделав несколько вдохов и выдохов.

- Ну… Дело сложное…

- Су-туус! Скорее!!! Те двое, из бедовых!

Каваад кинулся, чуть не рассыпав монеты, на истошный крик машущего ему из-за угла парня, и Руан бросился за ним, проклиная каждый шаг.

Они лежали на полу в тёмных блестящих лужах, с открытыми глазами, и на лицах застыл ужас. Руан отвернулся. Каваад наклонился, трогая шеи лежащих, их руки, потом выпрямился.

- Ночью убили. Кто приставлен был?!

- Туус Укан. Харан поставил. После пира его смена была…

- Как он их просмотрел? Где он?

- Не знаю… До него Арсыл стерёг, потом Укан пришёл после пира, сменил его.

- Пьяный? - Каваад почти визжал.

- Не знаю, су-туус! Я только что пришёл, сменить его! Его не было!

- Чтоб вас! - крикнул Каваад, хватаясь за виски. - Где остальные-то были?

- Всем плохо было после пира, - тихо сказал парень. - Обычно перед второй сменой господин Аслэг лично приходит проверять, но он не пришёл, и все, видимо, решили, что он… слишком хорошо отдохнул.

- Аслэга нет - и всё кувырком! Идите к Оладэ и найдите Укана! - гаркнул Каваад и тут же сам сморщился от крика. - Всем, кто ушёл пить со стражи - плетей! Дуутас! Где Дуутас?

Руан шагал, держась за висок, потирая воспалённые глаза. Надо найти чёртова Рикада, его длинный язык может помочь уболтать… Кого? Мысли перемежались с болью, как подтухший крем с бисквитом в неудачном торте.

- Мне нужно побеседовать с Ул-хасом, - сказал он слуге, оглядываясь в конец улицы, откуда доносились приглушённые расстоянием истошные вопли Каваада. - Дружище, а ты не видел тут вчера такого коричневого заср… человека? Не очень высокого.

- Ул-хас отдыхает. Его уже разбудили раз, не стоит снова беспокоить. Коричневого видел. Он с женой су-тууса тут вчера был, который братоубийца, - сказал слуга.

Руан схватился рукой за ограду. Харан… Харан! Что же ты натворил?!

Со стороны недодворца к ограде бежал ещё один мужчина, очень встревоженный. Он отозвал слугу у ворот и о чём-то с ним переговаривался, потом повернулся к Руану и позвал за собой.

Руан широко шагал за ним, оглядываясь. В этой части он ещё не бывал, слуга вёл его переходами, галереями и лестницами на второй этаж одного из больших строений, и у одной из дверей остановился, перебросившись парой фраз со стоящими возле неё людьми. Один из слуг быстро охлопал Руана по бокам и штанинам, вынул нож из ножен у него на поясе и передал другому парню.

- Прошу, - сказал он, открывая дверь.

Комната за высоким резным порогом была просторной. У стены ярко горел очаг, бросая блики на резную тёмную мебель и серые стены, занавеси балдахина большой кровати, высокий письменный стол и умывальник, блестящий полированным серебром. Руан шагнул и наткнулся взглядом на чёрную фигуру Аслэга, который стоял у очага.

- Доброе утро, господин Аслэг, - сказал Руан, кланяясь. - Тебе, как я вижу, доложили, что твой сотник и мой друг Харан…

- Кто за тобой стоит? - тихо и свирепо проговорил Аслэг, шагая к нему. - Я знаю, что ты не сам по себе. Говори, кто стоит за тобой?

- Я выражаю дружественные намерения крейта Камила и всего Арная, - сказал Руан, вглядываясь в странно осунувшееся за ночь лицо Аслэга. На пиру этот чёрт был гораздо бодрее. - За мной никто не стоит.

- Ты подослал Ул-хасу женщину, которая годится в жёны крейту, просто чтобы выразить дружественные намерения? - Аслэг свирепо поднял бровь, его губы были поджаты. - Руан, ты держишь меня за полоумного?

- Ни в коем случае, господин Аслэг… Ни в коем случае! - До чего же он мрачный… как врэк, восставший из мёртвых и вылезший из склепа. - Для меня честь, что мой подарок так высоко оценили!

- Твой подарок? Женщина, готовая убивать? - скривился Аслэг. - А ну, подойди!

Руан в каком-то ужасе от выражения лица Аслэга шагнул за ним, и тот резко отдёрнул занавеску балдахина.

Сердце оборвалось и летело вниз, в бескрайнюю бездну. Камайя лежала на кровати, белая, неподвижная, в клубах дыма своих серых волос, и Аслэг откинул покрывало, на миг ослепив Руана мелькнувшим видением белоснежной, в синеву, груди, под которой белели повязки с засохшими бурыми пятнами.

- Кам… - Сердце было разорвано, оно не могло биться, и горло сковало. - Ах ты… Ублюдок! Я убью тебя! - Руан кинулся, зверея, не видя ничего перед собой, но изящный отблеск прочертил воздух перед ним, и он замер, наткнувшись кадыком на остриё короткого клинка. - Ты…

- Ты считаешь, я убил её? Я не убивал.

- Но кто? Кто мог… Камайя…

Аслэг бесшумным, незаметным движением убрал клинок в ножны на поясе, стиснул челюсти и задёрнул занавеску.

- Значит, ты не подсылал никого убить её. Хорошо.

- Ты смеёшься, подонок? Она была дорога мне, как дочь, как сестра!

- Ты забываешься. - Аслэг вскинул руку в предостерегающем жесте, проходя мимо, шагая от стены к стене.

- Прошу простить… Аслэг, она… Как?! Почему?

Аслэг резко махнул другой рукой в сторону столика, на котором лежала стрела с четырёхгранным наконечником. Руан сжал кулаки и зажмурился. В неё стреляли… Кто?!

- Кто?! - прохрипел он, впечатывая кулак в стену. - Кто?!

Ярость рвалась из его груди, он рычал, и серое покрывалось красным с его кулаков.

- Прекрати, - сказал Аслэг. Желваки на его скулах двигались, не замирая. - Успокойся.

Руан стоял, опустив голову. Боль в руках была ничтожной по сравнению с другой, внутри. Аслэг резко глянул на него и отвёл глаза. На миг показалось, что он плачет, но лишь на миг.

- Ты будешь продолжать лгать мне? - спросил Аслэг, в очередной раз проходя мимо. - В этом нет смысла. Ты подослал её Ул-хасу, но по счастливой для тебя случайности она досталась мне. Она вынюхивала для тебя всё о моих делах. Ты будешь отрицать это?

Руан покачал головой, не поднимая глаз. Серый дым на белой подушке. Белое лицо под серым дымом.

- Я знаю, кто мог… - Тьма поглощала, засасывала. - Знаю, кто боялся её…

- Я тоже знаю, кто боялся её. И меня, и её.

- Его надо задержать. Я предупреждал его. - Перед глазами пегая поганая лысина Свайра мерзко блестела, как коричневое яйцо в гнезде, обложенное пухом и перьями. - Он не понимал её шуток… Трусливый кусок афедасте! - Руана начало трясти, и голова болела яростно, неуёмно. - Я сам его…

Аслэг хмыкнул и поднял брови. Он смотрел на Руана, поджав губы, внимательно, изучающе, продолжая ходить по комнате.

- Ты действительно ни при чём. Это всё усложняет и упрощает.

- О чём ты говоришь?

- Стреляли не в неё.

Руан с ужасом смотрел на Аслэга, вглядывался в его черные запавшие глаза на побледневшем лице, пытаясь понять.

- Ты… Ты прикрылся Камайей? - глухо пробормотал он. - Ты… Ты даже хуже…

Металл сверкнул перед лицом. Руан задрал подбородок, отстраняясь от острого кончика, упирающегося в шею, и заметил, что рука Аслэга дрожит, скосил глаза на перекошенное от ярости лицо и снова опустил взгляд.

- Следи за тем, что выпадает из твоего гнилого рта, - прошипел Аслэг. - Следи за словами, ты, нууш ыс малк, иначе лишишься языка.

Аслэг отступил на шаг, снова убирая клинок, и руки дрожали сильнее. Он сцепил их за спиной и стоял, чёрный, мрачный, сжимая пальцы на чернёных серебряных наручах, поджав губы, но вдруг поднял голову, прислушался, бросился к кровати, снова отдёргивая занавеску, и упал на колени, хватая руку Кам, её бледные пальцы.

Руан распахнул глаза. Камайя немного повернула голову, не открывая глаз, а Аслэг целовал её руку, что-то шептал и гладил пальцы, касался лица, и чёрные волосы, слегка спутанные, колыхались над белой кожей.