Читаем Семнадцать мгновений туфты онлайн бесплатно

— Будьте осторожны, штандартенфюрер. Впереди воронки! — Спасибо! Я всегда осторожен! (самодовольно ответил Штирлиц, оставив отпечатки своих пальцев на чемодане русской радистки и на телефонной трубке в пункте спецсвязи в здании РСХА)

Любимой книжкой и снятым по ней любимым фильмом миллионов бывших советских граждан является шпионское произведение Юлиана Ляндреса (литературный псевдоним «Семёнов») «Семнадцать мгновений весны». Эти талантливые литературные и кинематографические опусы являются ярчайшим примером того, как, несмотря на махровый дилетантизм и полную – с профессиональной, шпионской точки зрения – туфту, книжки и фильмы могут становиться культовыми для миллионов дилетантов и обывателей.

Массовый читатель и зритель, пресловутые дилетанты и обыватели, а также вообще все неумные, недалёкие, непрофессиональные и необразованные люди, вроде Путина, видели и продолжают видеть в этих в высшей степени талантливых, если не гениальных, с литературной и кинематографической точки зрения, произведениях воистину героические и положительные примеры для себя и потомков. Даже не задумываясь над важнейшими деталями, которые полностью такие мифы и легенды разрушают изнутри. Но дилетанты и обыватели не умеют видеть и анализировать детали, и потому постоянно живут мифами.

А ведь, как правильно гласит древняя мудрость, дьявол обычно и чаще всего прячется именно в деталях, которые не воспринимаются широкой публикой. На этом парадоксе восприятия строился метод Шерлока Холмса – на профессиональном объяснении того, что было открыто для обозрения всем, но чего никто не увидел в упор, считая незначительными деталями.

Если таки внимательно и профессионально, по-шпионски проанализировать всем известные, важные, но упущенные детали, то крутые, разведывательные, детективные «Семнадцать мгновений весны» превращаются в семнадцать вагонов туфты с маленькой тележкой.

Внимательному и профессиональному аналитику становится ясно, как белый день, что в случае с талантливым ляндресовским литературным опусом, и его не менее талантливой экранизацией наглядно продемонстрировано, что все проблемы в «совке», даже в самых элитных структурах – в частности, в нелегальной внешнеполитической разведке, происходили от преступной халатности, несоблюдения трудовой дисциплины, мещанского разложения, мелкобуржуазного перерождения и жадности, недостатка сексуальных знаний и противозачаточных средств, половой распущенности.

Отбросим приторный совковый шпионский героизм, застревающий в зубах, и приглядимся к банальной сути. Практически вся детективная интрига «Семнадцати мгновений весны» строится на не вовремя возникшей беременности совковой радистки Кати Козловой (альяс Кэт Кинг). По замыслу автора, героическая, но распутная радистка Кэт совсем не вовремя забеременела, прямо на боевом шпионском посту, затем во время родов в берлинской клинике «Шарите» в беспамятстве орала на рязанском диалекте языка главного противника хитлеровской Германии, чем и привлекла к себе оперативное внимание Гештапо и чуть не провалила своего начальника – резидента нелегальной резидентуры, супер-шпиона Штирлица, 20 лет внедрявшегося в самое сердце политической разведки Третьего Райха.

А почему? Потому что героическая супружеская чета супер-радистов нелегальной резидентуры полковника НКВД Всеволода Владимировича Владимирова (альяс Максима Максимовича Исаева, альяс штандартенфюрера СС Штирлица) – Эрвин и Кэт Кинг – не смогла последовать героическому примеру полного сексуального воздержания их начальника. Или, хотя бы, элементарно и надлежащим образом предохраниться во время буржуазных сексуальных игр, которыми они преступно занимались в подполье, в глубоком тылу противника, в нарушение инструкций Центра и в перерывах между опасными шпионскими радиоиграми с фашистской контрразведкой и тайной политической полицией нацистского Райха – Гештапо.

И это – пока вся остальная совковая страна героически воевала с бывшими сталинскими союзниками – нацистами. Почему не смогла предохраниться и избежать беременности Кэт? Чёрт знает (одному Ляндресу было известно). Возможно, просто из-за недостатка полового воспитания и культуры безопасного секса. Может, банально пожалели райхсмарок: сначала на презервативы, а потом – на подпольный аборт. Может, копили на домик во вражеской Германии, на вражескую машину «Хорьх», на вражеский мотоцикл БМВ или на импортную кофеварку. Не суть. Короче, поставили, гады такие, свои личные, сексуальные интересы превыше всего.

Вот так, маленькое личное, человеческое счастье половой жизни четы радистов-нелегалов тут явно перевесило огромные оперативные шпионские принципы конспирации и государственные интересы СССР, а также лично усатого товарища Джугашвили. Хотя любая шпионская доля – особая, предполагающая полный отказ разведчиков от личной жизни по своей прихоти. А доля сталинских шпионов – в сто раз особей.

Кстати, история с «уважением личной жизни» радистов в корне противоречит логике сталинской разведки, изложенной в книге Ляндресом в приложении к главному герою. Его личное, сексуальное и семейное счастье было полностью раздавлено Центром, который трижды проигнорировал его раппорты об отзыве из подполья из-за половой неудовлетворенности. Ибо чекист-полковник Всеволод Владимиров (Максим Исаев) 20 лет не жил интимно со своей законной женой Сашенькой. Оставшейся заложницей НКВД в далёком СССР, за сталинским железным занавесом, которую наш шпион видел очень редко, да и то издалека. Последний раз – 10 лет назад, в баре «Элефант», в котором Штирлиц сделался завсегдатаем, найдя подобную сублимационную замену реальной сексуальной жизни – то есть, ностальгически предаваясь там виртуальной мастурбации.

Эта душещипательная, лирическая струя очень нравилась в СССР одиноким женщинам, обойденным мужской лаской, да и советским женщинам вообще, которые в реальной жизни редко встречают такие героические образчики супружеской верности. Не задумываясь над тем, что подобная «верность» и многолетнее сексуальное воздержание физически здорового, половозрелого мужчины – скорее признак ненормальности или даже прямой симптом болезни душевной.

Раз уж зашёл разговор, продолжим это маленькое лирическое отступление и, анализируя забытые широкой публикой детали, заметим, что морально-психологический облик нашего героического Штирлица от этого полового воздержания не становится красивее, если вдуматься и опять поразмыслить над деталями.

Потому что в интимном разговоре с влюбленной в него по уши фрау Габи Набель, он сознался ей в своей нетрадиционной сексуальной ориентации. «Из всех людей на Земле мне больше всего нравятся старики и дети» – сказал наш герой, чтобы объяснить, почему он не вступает в нормальные интимные связи с вдовствующей красавицей Габи. Хотя такая вполне нормальная связь позволила бы ему укрепить, в частности, свою оперативную «легенду» и повысить положительную оценку в НСДАП и РСХА, где на пятидесятилетних холостяков смотрели также подозрительно, как и в сталинском НКВД, а позднее – в андроповском КГБ.

Наша сердобольная публика, не думая над сутью сказанного, снова тут принялась умиляться. Кремень, а не мужик. Устоял перед вражеским сексуальным соблазном. И снова – зря восхищались! Ведь, переводя заявление Штирлица на официальный язык судебной психиатрии, заметим, что он вслух, публично сознался в том, что страдает педофилией (любит детей) и геронтофилией (любит стариков), считавшимися в СССР психиатрическими болезнями и преступными сексуальными извращениями с психиатрическим диагнозом.

В книге Ляндреса есть очень странный и поэтому не вошедший в фильм эпизод о том, как у Штирлица очутился на полтора месяца младенец-приемыш. Недаром и большой поклонник Штирлица Путин, в конце концов, развёлся с законной женой и бросился публично целовать пупки маленьким мальчикам на площадях в Кремле. А наша совковая публика не нашла в этих откровенных актах гомосексуальной педофилии «гаранта Конституции» ничего предосудительного.

Ну, да ладно. Оставим подозрительный моральный облик Путина и Штирлица в стороне и вернёмся к ляндресовским «пианистам» и шпионским играм. Итак, вспомните, как было дело с радисткой Кэт в «17 мгновениях весны». Она провалилась, когда орала на русском языке при родах. Но делала это в беспамятстве, чего сама не помнила и считала, что всё в роддоме прошло нормально.

Поэтому умное и хитрое Гештапо не стало её хватать в тюрьму и правильно сделало – потому что не вышло бы из этого никакого оперативного толка, а бежать из больницы без ребенка она не могла. И с ней уже начал, вполне профессионально, работать контрразведчик из районного отделения Гештапо – под прикрытием сотрудника страховой компании. Всё развивалось нормально.

Но тут вмешался полный идиот или предатель (с точки зрения Гештапо и немцев) – полковник из разведки Штирлиц и всё сорвал: приехал к ней в клинику Шарите открыто в форме СС, прямо сообщил, что она раскрыта, и забрал на допрос в центральный аппарат РСХА. Что он получил?

Конечно, мы с вами знали, что он – сталинский шпион, который боялся за свою шкуру. Безусловно, он спас себя как советского резидента-разведчика, пока Кэт не забрали в подвалы к Мюллеру и не начали пытать – где она созналась бы во всём и вывела бы на Владимирова-Исаева. Который, как дурак, в нарушение инструкций разведки ездил к ней домой, пока она была беременной. Вместо того, чтобы отослать её в СССР и получить нормальную замену.

Но оперативно, с точки зрения РСХА и разведки – той немецкой «крыши», под которой выступал Штирлиц как офицер немецкой разведки, он загубил всю операцию, полностью, на корню. В книжке Ляндреса и её экранизации читателей и зрителей авторы обманули, сделав вид, что начальник разведки Шелленберг и даже конкурент разведки Мюллер увидели тут виртуозную работу Штирлица. Хотя ничего виртуозного в ней не было. А был полный оперативный провал. С точки зрения нацистской контрразведки и разведки. За такую работу Штирлицу немцы должны были объявить выговор или даже понизить в звании, если не расстрелять.

Нам рассказали в книжке и фильме, что советскую «пианистку» посадили по предложению Штирлица на радиоквартиру под присмотром гестаповки Барбары и контуженного солдата СС Хельмута для радиоигры. А на фига, пардон? Кэт говорила, что была только радисткой, а шифровальщиком был её муж Эрвин. Она якобы не знала ни шифра, ни резидента. И какая тогда от неё польза? Какая тут могла получиться радиоигра у немецкой контрразведки?

Радиоигра – это секретное оперативное использование негласно раскрытой и захваченной, но дееспособной в полном объёме шпионской группы врага, в качестве ответного канала дезинформации противника. Однако, для этого должен происходить в полном объеме радиообмен сообщениями с Центром.

Если радистка Кэт не знала шифра, если шифровальщик Эрвин погиб под бомбёжкой, а резидент испарился, то что радистка Кэт одна, без шифра и резидента, могла передавать в Москву? Какую информацию и каким способом? Дурят тут нашего брата Ляндрес и Лиознова! Никакого обмена, никакой радиоигры тут получиться не могло по умолчанию. 17 вагонов туфты тут получилось у Ляндреса. Без знания шифра Кэт не стоила и ломанного гроша, и заслуживала только пулю. Противно даже читать этот дилетантский идиотизм!

Единственный контрразведывательный, оперативный интерес к ней был в начале – пока она не знала и именно потому, что она не знала, что находится «под колпаком» у ведомства Мюллера, в надежде, что она начнёт искать выхода на резидента и приведёт Гештапо к нему. Но для этого её нельзя было арестовывать – ни в коем случае! Для этого её следовало вести негласно, скрытно, секретно. Именно это и сорвал дурак или предатель (с точки зрения немцев) Штирлиц.

Поверхностные знатоки самого известного и литературно гениального опуса Ляндреса и дилетанты могут попытаться нам возразить, аргументируя тем, что без радистки Кэт и её мужа Эрвина нелегальный резидент Штирлиц якобы бы остался без «последней связи» с Центром. Это совершенно неправильно. Опять пропустили детали.

Потому что, в конце романа, на встрече Штирлица со связником Центра в Швейцарии в баре отеля «Горные лыжники» тот передал ранее законсервированную радиоточку и двух других радистов: «Если товарищ Юстас сочтет возможным вернуться в Германию, тогда ему будет передана связь – два радиста, внедренные в Потсдам и Веддинг, перейдут в его распоряжение. Точки надежны, они были "законсервированы" два года назад.» (Правда, в следующей книге про Штирлица – «Приказано выжить», которая мало кому известна по сравнению с «Семнадцатью мгновениями», выяснится, что и они уже были давно провалены Гештапо – но это просто литературный бзик Ляндреса.)

А что мешало героической и мудрой сталинской разведке профессионально и предусмотрительно заменить Эрвина и беременную Кэт при Штирлице на этих законсервированных радистов на шесть месяцев раньше, когда стало точно известно, что распутная Кэт забеременела и стала опасной оперативной обузой? Ответ: ничего. Только литературная интрига Ляндреса и его личные потребности в нагнетании напряженности для дилетантов и обывателей, то есть полная туфта.

Но у талантливого писателя Ляндреса в шпионском деле сплошь одна обывательская и дилетантская туфта. «Пианистка» Кэт, очевидно, слишком занятая думами о сексуальных утехах с оперативным партнёром, радистом Эрвином, и заботами о своём будущем ребенке, стала халатно относиться к своим прямым оперативным разведобязанностям. В частности, она не протирала своё шпионское хозяйство после каждого сеанса радиосвязи, надев резиновые перчатки, тряпочкой, смоченной в спирте, как того требовала элементарная техника разведывательной безопасности. В результате ещё и сама наследила и вовне, и внутри чемодана (на шкале настройки и на эбонитовых наушниках), дав своими руками неопровержимый уликовый материал контрразведке. Ну, не бардак ли? За такое в военное время полагалось расстреливать!