Читаем Семерка онлайн бесплатно

Автострада Е7, «Семерка», Польша — «героиня» книги

И вот, Павел, сидишь ты в своем «опеле вектра», сидишь и катишь через похмельный, измученный Краков; сам, впрочем, тоже похмельный и измученный, выезжаешь из Кракова, едешь на Варшаву и торчишь в пробке в сторону национального шоссе номер семь, Семерки, королевы польских шоссе, завтра утром у тебя в Варшаве важная встреча, так что надо там быть, ничего не поделаешь.

Ты уже проезжаешь Раковицкое кладбище, ах, ты обожаешь Раковицкое кладбище, ведь это квинтэссенция Кракова, на каждой могиле, перед каждой фамилией — звание или титул: тот магистр, тот городской советник, тот адвокат, а уж если не было чего писать, то выбивали в камне: «Гражданин Города Кракова», и тоже было ничего. Ты потягиваешь носом и чувствуешь запах стеарина, и видишь отблеск погребальных свечей в лампадках — зничах над кладбищем, и с удовольствием, Павел, втягиваешь его в ноздри, потому что любишь запах кладбищенского стеарина, и вообще — ты любишь Праздник Усопших[1], ведь сегодня как раз Праздник Усопших.

Упыри и дзьоды[2] вылазят из своих нор, приходят из собственных измерений, и на полгода захватывают Польшу в свое владение.

Вуууу-хуууу.

Лично ты, Павел, любишь этот мрак и слякоть, то время, когда ободранные славянские боги и ставшие похожими на жулье славянские демоны приближаются к земле ближе всего, а Польша, твоя родина, не в состоянии с этим мраком и слякотью, согласись, справиться. «В вечном мраке хлюпает ёбана босота»[3], если процитировать кого-то типа классика. Ведь Польша сама с собой никак не умела справиться. И никогда, думал ты, не могла придать себе форму и толк.

И потому-то, Павел, ты любишь польский Праздник Усопших, поскольку он является одним из немногих творений польской культуры, в эстетическом плане замечательно пришпандоренным к этому длящемуся полгода периоду мрака, который, как раз, в Польше и начинается. Самый замечательный польский праздник.

Тем временем, ты опускаешь окно пониже, чтобы глубже вдохнуть этот запах стеарина, а по радио идут новости. Спикер горячечным голосом говорит о том, что Россия накапливает войска на польской границе с Калининградской областью, а ты глядишь на свое отражение в зеркале заднего вида, видишь свои похмельные глаза, ведь если сегодня Праздник Усопших, то вчера был Хэллоуин, и весь Краков — в котором ты живешь, потому что спрятался в нем от Польши, ибо Краков является одним из немногочисленных мест в Польше, в котором можно спрятаться от Польши — вышел хорошенько ужраться. Это же какой повод: Хэллоуин. Тыквы, по телику хорроры, из каждой пивной доносится Soul Dracula[4], в театрах — Дзяды[5] во все более новых аранжировках. Но в целом, город напивается. Ну, тут дело даже не в том, что Краков нуждается в каком-то особом поводе, чтобы ужраться, но так уж случилось.

Короче, сидишь ты, значит, за рулем, стучишь по нему пальцем: тук, тук, а твоя «вектра» стоит в пробке, а ты вспоминаешь, чего там творилось по причине этого ихнего Хэллоуина, поскольку ты и сам вышел с коллегами с работы, информационного Интернет-портала Światpol.pl, в котором ты работаешь редактором, и в котором редактируешь главную страницу и выдумываешь кликáбельные заголовки. Чтобы юник-юзер[6] кликнул, чтобы у него засвербело в душе, чтобы кликáбельность (по латыни: clicalitas) была. Вот возьмем, к примеру, натовские польско-германские маневры под Щецином, и солдаты учатся преодолевать реки, а вы в редакции придумываете заголовок: Немецкая армия по понтонным мостам перешла Одру. И полный пердимонокль. И юзер уже хавает. Или, приходит ньюс о том, что какой-то совершенно неизвестный депутат дышащей на ладан партии отлил под памятник Мицкевича, а вы только руки потираете и выдаете нагора, что Известный политик обдул великого поляка. И хавают уже не просто так! Это же сколько кликов! Кликалитас до небес взлетает! Кстати, если в каком-нибудь заголовке имеется сочетание «известный политик», «известный актер» или «известный музыкант», то такой политик, музыкант или актер никому нафиг не нужен, ведь если бы он и вправду был известным, то все это шло бы уже на первую сторону под именем и фамилией, иногда даже с отчеством[7]. Гжегожа, скажем, Схетыну[8], сняли на видео, как он свистнул драгоценное столовое серебро во время ужина в Елисейском Дворце; Ярослав, допустим, Качиньский[9], подшофе, словно горная горилла скакал по крышам автомобилей на улице Нововейской в Варшаве. Вот как бы было! Ну или, скажем, в Чехии национальный праздник с военным парадом, и как тут из этого забацать ньюс? «Чехия: военный парад в честь национального праздника»? Убожище, пара кликов, может и была бы пара нищенских кликов, а вы тут — ба-бах! — и заголовочек: Вооруженные солдаты на улицах Праги. И на тебе, хавают как миленькие, прямо крошки летят. И тут же вся штука еще в том, что неизвестно, то ли речь идет о Праге чешской или той, что ближе к собственному телу, то есть — варшавской, так что юник-юзер еще охотнее пожелает проверить. Если в Словакии ушло в отставку правительство, то вы не пишете, что в Словакии правительство ушло в отставку, а пишете, что «сосед Польши на краю пропасти», ведь если бы вы написали, что данным соседом Польши является Словакия, то фиг бы кто заинтересовался тем, что творится в Словакии, ибо то, что творится в Словакии, интересует исключительно студентов, эту Словакию изучающих, ну еще и некоторых чехофилов, которые в своей чехофилии имеют какое-то словацкое расширение. А так: «сосед Польши», ты гляди — может это Германия? — задумается такой себе юник-юзер — ну вот, пожалуйста, выгнали нахрен фрицовку, а ведь какая страна классная, хе-хе, улицы ровненькие, покрашено все нормально, жалко. — А может Россия? — опять же думает юник-юзер — ну вот, блин, доигрались кацапы, а ведь предупреждали их. — Или Чехия? — чешет башку такой юник-юзер — тоже неплохо было бы, пепики[10] зажравшиеся, отдавайте наше Заользье[11], а не пейте по своим пивным пиво с пеной на два пальца толщиной.

Так что работа по придумыванию заголовков является оченно даже деликатной, с массой нюансов.

А лучше всего, ясен перец, продается апокалипсис, всеобщий капец, конец света с особым учетом Польши; о, конец Польши — это рай для кликáбельности, известно: хавают все валящиеся на Польшу астероиды, хавают любые заразы, Годзиллы, атакующий Марс[12], вирусы, Путин — хавают все.

Путина очень хавают, особенно в последнее время. Заголовки даже не надо особо и раскручивать. Хотя, если немножечко — никогда не повредит.

Россия угрожает Польше: если не отдадите коридор, то…

Страшные русские ракеты у самой польской границы.

Путин грозит кулаком: если Польша не успокоится, то…

Неожиданные маневры русских у самых польских границ.

Шокирующее донесение разведки НАТО: Россия собирается ударить по Польше…

Такими были, к примеру, заголовки за несколько последних дней.

Ну а вчера вечером был Хэллоуин.

По городу шастали какие-то снулые придурки в масках покойников, переодетые вампирами, ведьмами демонического вида; готы и эмо наконец-то могли выйти из дому в полной красе, и никто не смотрел на них, как на психов. Вылезло множество поклонников «блэк-матал» с нагоняющим ужас макияжем на черно-белых рожах. Вылезло и множество металлюг — обычных, привычных: патлы, нашивки, наколки, шипы. Именно таких ты встретил у пивной «Асмодей» на Старовишльной; они стояли кружком и трясли хайром словно ветряные мельницы, а на земле, в средине круга, лежал маленький МР3-проигрыватель с переносной колоночкой и рычал что твой медведь:

— Вор-соу сити эт вор, — рычал динамичек.

— Войсыз фром андегранд, — так же рычали металлюги. — Висперс оф фридом!

— Найн-тин-форти-фор…

— Хельп зет невер кейм!

После чего все объединялись в истеричном, переходящем в фальцет вопле:

— Варшава, сражайся-а-а-а![13]

На руках у них были шрамы. Нашивки Айрон Мэйден и Сепультуры смешивались с нашивками проклятых солдат и Сражающейся Польши[14].

По городу шастали какие-то варианты семейки Аддамсов, а на углу Плянтов и Шевской[15] стоял придурок с крестом и рожей, похожей на «фиат мультипла»[16] — иногда, похоже, такое случается — к кресту он прицепил хэллоуинскую тыкву и вопил, что никто не должен почитать тыкву и американскую культуру, что в тыкве проживает сатана, что в Гарри Поттере тоже сидит сатана, но в тыкве — больше, и чтобы немедля перестать, ибо следует культивировать собственные традиции, а не копировать чужие. А по улице Шевской шел какой-то чувак, переодетый оборотнем: маска волка, закрывавшая верхнюю часть лица, серая шубейка, на первый взгляд — бабкина; в качестве хвоста прицепил себе лисью горжетку (с лисьей головой, лапками и так далее). На ногах тапки в форме собачьих лап. Чувак был сильно пьяный. Он подошел к психу с крестом, глянул ему прямо в глаза и сказал:

— Рожа у тебя, ну прямо «фиат мультипла».

— А у тебя хуй — как «дэву тико»[17], — не спустил тому псих. — Иди себе в другое место оборотнем притворяться.

Оборотень обиделся, икнул и пошел дальше.

По городу ты крутился с двумя, назовем это так, коллегами по работе. Один, Радослав, переоделся в зомби маршала Пилсудского, в мачеювке[18], с длинными приклеенными усами и кусками гниющего мяса на лице, которые можно купить в эмпике[19] в отделе «приколов»; а второй, звали его Рамбурак, переоделся как-то странно: он тоже подклеил себе усы, но другие, чем у Радослава, покороче, более щетинистые, а ко всему этому натянул серый свитер, вельветовый пиджак и подвернул себе штанины брюк.

— И в кого это ты переоделся? — спрашивали мы Рамбурака.

— Ну как это? — отвечал он и тыкал вам в нос эти подвернутые штанины. — Не узнаете?

— Нет, — отвечали вы. — Ты похож на водителя автобуса, у которого залило подвал.

— Какой еще водитель автобуса! — обиделся Рамбурак. — Я переоделся в Вацлава Гавела, в Вашека Гавела, с которым как-то раз выкурил сигарету на Градчанах[20], ведь то был нормальный человек, и, случалось, на Градчанах, что он выходил себе нормально выкурить сигаретку во дворе, ну а я там как раз был, вот мы вместе и покурили, я ведь чехофил; так вы же и так знаете, что я чехофил, могли бы и сами догадаться.

— Но почему, — никак не врубался ты, — именно в Вацлава Гавела, что в этом хэллоуинистого?

— Ну, — отвечал Рамбурак, — Вашека Гавела уже нет в живых, так что это ему моя личная дань, понимаете? А что, переодевание в покойников разве уже не хэллоуинистое? Вот ты, — по-прокурорски выставил он в тебя палец, — тебя никто не жарит, по-конформистски ты ни в кого не переоделся, и тебе сразу кажется, будто бы у тебя имеется право приёбываться к людям, которые сделали выбор, врубился? СДЕЛАЛИ ВЫБОР!

— Во-во, — поддержал его Радослав-зомби-Пилсудский, хотя и сам только что приёбывался к Вашеку Гавелу. — Долбаный, непереодевшийся конформист.