Читаем Секреты Чон Ван Ги онлайн бесплатно

— Аджосси, с вами всё хорошо? Аджосси?

Нет, хорошо мне точно не было. Мне было слишком мокро и странно. Я непонимающе уставился на азиата лет сорока, нависающего надо мной. Перед глазами ещё всё плыло, но на заднем плане перепуганного незнакомца медленно проступил синий автобус, в котором отражались огни вывесок. Темно. Вечер⁈ Город⁈

— Аджосси, зачем же вы так выскочили? Я думал, что убил вас, аджосси! — причитал мужчина. Это кто ещё? Водитель внезапного автобуса? Так, ладно. Я пошевелился, пытаясь встать с мокрого асфальта. Удалось, теперь надо поднять переноску. Стоп! Переноску⁈ Я заглянул внутрь пластиковой сумки. Из-за решётки на меня глазел белый кошак с рыжей мордочкой. Вид у него был по-человечески недоумённый.

— Аджосси, я уже вызвал службу спасения.

Мир вокруг постепенно расцветал новыми звуками. Кроме голоса водителя теперь я слышал далёкую сирену, негодующий сигнал клаксона где-то позади автобуса. Гул толпы. Проезжая часть была пуста, люди стояли на тротуарах, и каждый второй снимал меня на телефон.

— Позвольте, я помогу вам, аджосси, — продолжал водитель автобуса. Я пока ещё ничего не соображал. Сжимая в левой руке переноску с незнакомым котом, я позволил довести себя до тротуара.

— Вы можете идти, аджосси?

Ага. Так, его надо отпустить. Полагаю, мужчина сейчас пытается понять, куда ему двигаться дальше: по рабочему маршруту автобуса или в тюрьму. В целом, претензий у меня к нему не было. Что произошло, не понимаю, но ничего не болит. Ничего не потеряно. И кот цел.

Он же должен быть цел? Куда мы шли вообще? Я снова посмотрел в переноску. Бело-рыжий зверь глазел на меня с откровенной ненавистью, а затем открыл пасть и зашипел, прижав уши. Так, симпатии у нас с тобой нет, я понял.

— Всё хорошо… — ответил я наконец ожидающему меня водителю. — Всё в порядке.

— Тогда… Я поеду, аджосси? — с надеждой вопросил тот. Стоило мне кивнуть, как его словно ветром сдуло. Автобус тронулся с места, и вечерняя улица вернулась к привычному ритму жизни. Люди вокруг пришли в движение, моментально забыв про инцидент. Многие так и пялились в свои смартфоны, несмотря на дождь.

Переноска дёрнулась. Кот страшно замяукал и принялся биться в своей пластиковой тюрьме. Мявк белой бестии навевал ассоциации с трёхэтажным матом. Эк его колбасит, конечно, но сейчас переживать за нервную систему внезапного домашнего питомца не хотелось. Я стоял под дождём, озираясь. Ощущение было очень странным. Я знал всё, что видел вокруг. Видел это уже, ходил тут постоянно. Понимал, где и что находится. Но ведь ещё несколько минут назад… Точно ведь что-то другое было, а не сумрачный дождливый мегаполис. Совершенно чётко помню берёзу и рыжую кошку в ветвях дерева. Лестницу, с которой даже крышу дома увидел. Красную крышу. Ещё была мысль, что помыть её надо «Керхером».

Ага… Ещё соседского пса поминал недобрым словом. Он пролез под забором и загнал рыжую на дерево.

Значит, я зачем-то лезу к кошке по огромной лестнице. Затем чувствую острую боль в груди — и уже лежу на земле. Вижу лестницу над собою и злополучное дерево. Рыжая кошка сидит в метре от меня и старательно вылизывается. У неё определённо всё в порядке, а вот я смотрю на синее небо, и оно меня поглощает. Судя по тому, что очнулся я в луже посреди города, а не на зелёной лужайке, — у меня совершенно точно дела чуть похуже, чем у рыжей Мурзи.

Точно! Мурзя. Её звали Мурзя. Своя память тоже возвращалась.

Хорошо. С прошлым разобрались. Какой-то ориентир нашёлся. Я шагал по знакомому маршруту, пусть ещё и не осознавал этого. Тело послушно торопилось домой, и мешать ему было лишним. С каждым шагом я всё больше и больше понимал происходящее, и когда добрался до своего человейника, безликого многоэтажного здания на окраине Сеула, то на какие-то вопросы о себе уже мог ответить.

Итак, моё имя Чон Ван Ги, мне тридцать четыре года, холост, не очень талантлив и последние несколько лет я тружусь в качестве засидевшегося стажёра в маленькой каморке полуподвального помещения башни «Тонгкан Солюшен». Разработчик крошечного сервиса с примитивным наполнением. Да, сам сервис используется в компании повсеместно, но его наполнение совсем не соответствует современным догматам программирования. Зато цель высокая — код проверял проводимые сделки внутри компании на предел коррупционной составляющей. Идея, вроде бы, хорошая, но вот в ежедневных задачах Чон Ван Ги не было никакого размаха, никаких перспектив, и работка, как я понимал, тоже была та ещё.

Неожиданная информация, конечно, но хорошо, что я скромный айтишник в Сеуле, а не в школьном туалете на кафеле собираю выбитые зубы и готовлюсь карать юных аристократов, если вы понимаете, о чём я… В драке я не очень хорош. Моё оружие — это мозг. И судя по текущим реалиям, моя работа его наличие требует, однако старый владелец им особо и не пользовался. Ох, как же сложно было впитывать в себя двойную память. Мне бы по итогам не оказаться в местной дурке. И вообще, какого лешего я Чон Ван Ги, а не Сергей Семёнович Тарасов? Вернее, почему я теперь именно этот самый Чон Ван Ги, а не труп Сергея Семёновича, слетевшего с лестницы с сердечным приступом. Где моя дорога к свету?

Странные ощущения. Одна жизнь перетекала в другую, частицы чужой памяти гармонично сливались с моими личными воспоминаниями, и от этого всё казалось… Нормальным, пусть это и совсем не нормально. Чем-то похоже на ощущение, когда ты либо проснулся и ещё помнишь старый сон, который казался тебе вполне реальной жизнью. Или, наоборот, заснул и осознаёшь себя уже внутри другого мира, понимая, что в любой момент можешь из него выйти.

С другой стороны, какой смысл в ответах на эти вопросы? Я неожиданно жив и моложе на три десятка лет. Это же прекрасно, зачем копаться в причинах и искать ответы? Может, таким и является посмертие для каждого человека. Упал, встал и снова пошёл работу-работушку работать.

Впрочем, это мне предстояло только завтра, и, если принять всё случившееся со мной без эмоций, вариант прогула по уважительным обстоятельствам в связи с заменой личности пока рассматривать не будем. Других источников дохода Чон Ван Ги к своим годам заиметь не сумел, поэтому пока ничего в жизни не меняем. Поработаем, разберёмся, что вообще вокруг происходит. Благо напрягаться не придётся.

Сам Чон Ван Ги пока не впечатлял. Жил амёбой какой-то. Грубо, может быть, но накатывающие воспоминания из жизни этого тела лишь подтверждали описание. На младшем сотруднике отдела ДИТ ПКС ездили все кому не лень. А он и слова лишнего сказать не мог. Даже не пытался.

Моя квартира, за которую уходила львиная доля зарплаты, была немногим больше рабочего места. Что возмутительно для программиста, которым этот Чон Ван Ги, а теперь уже я, является. Вдвойне возмутительно, что живу я в этом безобразии с белым котом по прозвищу Хо-Сок. Которого сегодня вечером пришлось отнести к ветеринару на плановые прививки и отдать за это ещё одну баснословную сумму.

Ёксель-моксель, сколько же это у них денег стоит…

Ладно, вернёмся к домашним питомцам. Судя по тому, что творилось в переноске, кот фактом чудовищного надругательства был недоволен и всячески это выражал в процессе моего путешествия жуткими мявками. Успокоился он только у лифта, и то, полагаю, скорее затаился.

Кстати, насчёт котов. Не подумайте ничего плохого: котов я люблю. Они крутые. Просто для животных проживание в крошечной халупе совсем не праздник. Для хозяев-то такая ситуация вполне себе рядовая. Хозяева ко всем привыкают.

Зато, справедливо поправил я себя, квартирные пушистики на деревья не залезут. Впрочем, не будем о грустном. Та история определённо закончилась, и Мурзя не пропадёт, я уверен — соседка по диагонали давно на неё с любовью поглядывала.

А сейчас у меня есть более важные задачи.

Через несколько минут передо мной предстала моя квартира. Вернее, съемная конура, приличный залог за которую сейчас крутил в банке настоящий хозяин, зарабатывая себе на жизнь процентами.

Одна комната, крошечная душевая, совмещённая с туалетом. Лоток для кота у входной двери, рядом с лотком видавшая виды когтеточка. Запах в квартире стоял тяжёлый, затхлый. Был бы я не Чон Ван Ги самолично, то оплеуху бы ему зарядил, конечно. Нельзя так жить. Уважать себя надо. Для творческого гения такой бардак ещё можно простить, но будем честными: тот, в чьём теле я оказался, умом не блистал.

Я поставил переноску с котом на пол. Белое чудовище, бившееся всю дорогу, как истинный квисин[1], не подавало признаков жизни. Надеюсь, не убился. Выпускать его на волю я пока был не готов. Сначала надо осмотреться.

После чего, по-хорошему, принять литр соджу и забыться. Память нового тела принесла ещё одно воспоминание: этот «программист» ещё и хорошо выпивал… В одиночестве!

М-да, что ещё? В метре от плиты кровать, примыкающая к приземистому тарахтящему холодильнику. Раскладной столик с въевшимися пятнами над смятым одеялом. Хочешь спать — убери со стола, называется. Какой кошмар! И вешалка с единственным запасным костюмом, который необходимо будет одеть завтра, потому что мой текущий немножечко испачкан в падении.

Стиральной машины в квартире нет. Холодильник пах неприятно, его пора было помыть и убрать из гудящего брюха давно погибшие продукты.

— Айгу[2]! — возмутился я так, как привык возмущаться Чон Ван Ги. — А ты точно программист⁈

Вопрос был не риторическим. Потому что у себя в прошлом, закончившимся бесславным полётом с лестницы на землю, я прошёл путь от уличного парня до энтерпрайз-архитектора крупного холдинга и уже на ступени программиста мог себе позволить нормальное жилье.

Впрочем, память Чон Ван Ги проступала во мне всё ярче и ярче. За квартиру эту он платил около семиста тысяч вон, зарабатывая почти полтора миллиона. Часть умудрялся просаживать в го, упрямо и безнадёжно проигрывая. Об улучшении условий труда не думал, свои собственные умения не качал и плыл по течению, как может себе позволить только тот, кто никуда не стремится. Которому всего хватает здесь и сейчас. Вероятно, он был счастлив и ему большего не надо. Но я не он. Я так не могу.

Короче, человек явно потерялся в этой реальности и болтался в ней бесполезным куском мяса.

Пу-пу-пу… Я открыл один из шкафчиков над плитой, увидел склад пакетов с сухим кошачьим кормом. Да, точно. Мой любимый Хо-Сок… О питомцах надо заботиться, даже если ты их впервые видишь. Пусть и помнишь.

Я повернулся к двери. Запертый в клетке бело-рыжий квисин смотрел прямо на меня.

— Курица или рыба? — показал я ему по очереди два пакетика. Хо-Сок пронзительно мяукнул, и в моей голове взорвалось:

«Кто ты такой, червь⁈»

Голос был такой громкий, что я едва не уронил кошачий корм. Интонация возмущенного кошачьего воя изменилась, как и тон голоса в голове.

«Как ты посмел занять предназначенное мне тело, отпрыск одноногой собаки и слепого осла⁈»

Хо-Сок прищурился и открыл пасть, показывая белые острые клыки. Снова завыл, выгибая спину.

«Ты не он. Не энергетическая составляющая моего сосуда. Я вижу в тебе чужака. Иномирец! Кто предал меня? Кто обошёл? Красный колдун Алараз⁈ Семья Башино? Шестой слуга Безымянного⁈ Отвечай мне!»

— Я так полагаю, что это ты шумишь, да? — ткнул я в его направлении пальцем. — Убавь громкость, пожалуйста.

Кот склонил голову набок, взгляд стал чуточку удивлённым. Мяукнул он чуть потише.

«Ты не такой тупой, как мне показалось? Сомневаюсь. Кто предал меня, отвечай! Я съем твои глаза, и ничто мне не помешает, поэтому говори быстро!»

— Киса, я…

«НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! Я ПОВЕЛИТЕЛЬ ВЕРХОВНОЙ СИЛЫ СТРАЙГОР!» — завизжал Хо-Сок.

Так он наорёт мне до крови из ушей. Ладно, сам он громкость отключать не хочет, значит, будем тестировать её регуляцию народными средствами. Я подошёл к клетке, где бесновался Хо-Сок/Повелитель Верховной Силы, и повернул её в сторону.

Кот мяукал так, словно ему проводят кастрацию без наркоза, но голос из головы убрался восвояси. Ага, значит, нужен прямой зрительный контакт для вербальной коммуникации. Вот и славненько. Клетка покачнулась от удара изнутри. С шипением, рычанием и взмякиваниями Повелитель Верховной Силы бился о стенки.

Я шагнул к кровати, стащил с неё тяжёлое одеяло и вернулся к переноске. Положил одеяло поверх неё. Звуки должно приглушить.

Мяуканье и вправду затихло. Славно. Значит, можно хотя бы немного убраться и дать болтливому коту успокоиться. Не удивляться же его словам, верно? Если принимать их во внимание, то надо тогда быть последовательным и начать с того, что я теперь живу в Сеуле, а не у себя в родной Ленинградской области.

Поменять что-то могу? Сомневаюсь. Тогда нужно занять себя делом. Так что я принялся за уборку. Замечательно прочищает мозги, скажу я вам. Сначала с трудом избавился от старых пятен на столе и кухонной столешнице, затем подмёл пол, старательно протёр тряпкой всё, до чего смог дотянуться. Критично оглядел результат своего труда.

В крошечном помещении есть свои плюсы — уборка много времени не занимает. Поэтому Чон Вон Ги вдвойне амёба, раз жил непродуманно и в такой грязи. Вон, в холодильнике ничего живого не сохранилось, и мой желудок не очень-то этим новостям обрадовался.

Я посмотрел на часы. Так, если мне не изменяет память носителя, то рядом должна была хорошая лапшевня. Она так и называлась: «Лапшевня бабули Бо». Еда там была приятная и не слишком дорогая. Как раз про мои финансы история.

Ладно. Что там у нас с Повелителем? Я сдёрнул одеяло, повернул переноску окошком к себе. Бело-рыжий кот лежал на животе и тяжело дышал. Глаза у него были совсем безумные.

— Поговорим на пониженных? — предложил я.

Хо-Сок облизнулся, приподнял голову и коротко мяукнул:

«Почему ты занял моё тело?»

Как ему ответить понятнее-то?

— Потому что, — пожал плечами я. — Я не знаю. Упал, очнулся, оказался здесь. Обратно не хочу.

Ну да, там, откуда я сюда попал, мои дни закончились. Странно было бы хотеть.

Кот тяжело вздохнул, совсем как человек, и с трагичным видом замяукал: