Читаем Сделка (СИ) онлайн бесплатно

Примечание к части

бечено)))

На ваш суд, дорогие читатели!

Гарри

— Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь! Прекратите это!

Запретный лес, жертва своей жизнью ради других, надежда, что лорд, убив меня — остановится и не пойдет на Хогвартс. Мольба высшим силам и предкам за моими плечами так и не была услышана, а жертва оказалась напрасной. Слетевшим с палочки лорда заклинанием стало Круцио, ведь Авада — это легкая смерть, которой я не заслужил. На глазах свиты, применяя пыточное за пыточным, смеясь и радуясь моим мучениям, лорд ждал, когда я стану молить о прощении и службе. Но я посылал его, получая очередное Круцио, Кипящую Кровь, Секо, и тому подобные проклятия, приносящие мне потоки боли и неописуемые страдания.

Надрывно крича, посылал лорда и его предложение покаяться Запретным лесом, срывал в очередной раз голос, от которого после длительных криков, воплей боли и стонов остался лишь шепот. Грудь разрывало от боли, легкие горели пламенем, сердце билось и сокращалось с такой силой, что казалось оно вот-вот порвется на лоскуты и мышцы. Кровь кипела, кости выворачивало, боль была настолько сильной, что слезы становились кипятком, катясь по щекам.

— Тебе никто не поможет, Гарри Поттер, — шипел мне в ухо безносый урод, имя которого все так боятся произносить. Очередное Круцио, совмещенное с «Кипящей кровью» хлынуло к моему телу, с новой силой выворачивая и выкручивая сустав за суставом, разбивая в пыль кость за костью. Чувствую, как по щекам текут уже не слезы, а дорожки крови, дышу я тоже кровью, и она везде, во рту, в носу, ей пропитаны волосы, кожа, еще немного — и я буду залит ей.

— Пожалуйста! Кто-нибудь! Прекратите мои страдания! Хоть сам Сатана! — шепот, едва различимый, взывающий к Высшим Силам и Высшим Сущностям, не важно каким, лишь бы услышали и закончили эти муки. И плевать, какой за отклик станет цена, я готов на все, даже душу и магию отдать, только бы прекратились эти пытки на глазах Пожирателей, на этой треклятой окраине Запретного Леса.

— Отрекшийся единожды от веры не войдет во врата Господа! [1]— услышал я голос на грани сознания. Перед глазами алая пелена, вместо тела кровавое месиво, кожа расползалась, зияла дырами и висела лоскутами, от костей осталась лишь пыль, и я сам скоро стану ею. Усмешка и ответ на слова из писания:

— Стал бы тот, кто верит в Бога, звать Сатану на помощь? — смех и кашель, несущий пепел вперемешку с кровью и остатками легких. Я уже не чувствую рук, ног, тела, ничего. Только боль, и стойкий вкус железа, пропитавший все вокруг. Я не слышу и не вижу окружающих, не понимаю, где нахожусь, и реально ли мне кто-то ответил. Но я отвечаю в ответ, даже если это предсмертная агония и бред. Меня же снова спрашивают:

— Ты сказал, что готов на все, и не важна цена, даже если ей станет душа! Так вот тебе сделка, Гарри Поттер. Помощь и сила в обмен на твою душу, бессмертную, волшебную, принадлежащую Хель!

— И вы остановите тех, кто убивает меня и грозит поработить весь магический мир? — с надеждой в голосе, но получаю лишь:

— Сам остановишь! - смеется надо мной и ситуацией откликнувшийся, — твоя человеческая душа будет моей, а взамен ты получишь часть моей сущности и силу, способную справиться со всеми твоими врагами. А после мести станешь служить мне верой и правдой.

— Как именно служить? — не понимаю, о чем идет речь, а он все так же с усмешкой:

— Увидишь! — говорит он, предлагая: — сделка? — и образно пожимая руки, я даю свой положительный ответ.

Сущность резко опаляет меня своим ледяным дыханием, проникает в самую душу, тянется к магическому ядру, сжимает на нем руку и дергает, вырывая его с мясом, рвя жилы, сухожилия, вены и артерии. Мой сдавленный крик, боль, пустота и тишина. Сердце замирает, жизнь покидает тело, а глаза сами собой закрываются, даря темноту и спокойствие.

Плывя по течению энергии долгое время, не осознавая себя и не ощущая, не видя, и не слыша ничего, кроме шума морского прибоя и прохладного ветра, треплющего мне волосы, резко и неожиданно падаю вниз, словно мне на грудь положили внушительных размеров камень, а к ноге присоединили цепь со стальным шаром. Меня тянет на дно, легкость быстро уходит, на смену ей приходит тяжесть и жар, опаляющий тело.

— Странно! Я думал, что умер!

Сознание медленно возвращается, как и тактильность тела, и словно по щелчку пальцев, слишком быстро ко мне возвращаются все пять чувств, обостренные до невероятного состояния. В глаза бьет яркий свет, в нос запах гиппогрифьего навоза, во рту стойкий вкус моей крови и горелых внутренностей, слух улавливает бешенное сердцебиение лесника, держащего меня на руках, а так же все то, что происходит вокруг. А именно пафосная речь Тома Реддла, говорящего о мертвом герое и о том, что свет пал, а тьма победила. Далее вступает Невилл, говорящий, что пусть я и погиб, но буду жить в их сердцах, душах, в каждом из них.

«- А Невилл, оказывается, может воодушевлять! » — подумал я, ощущая, как настрой окружающих на сражение с лордом поднимался и загорался новыми красками. Медленно открывая глаза и шепотом прося Хагрида не выдавать моего воскрешения из мира мертвых. Мне нужно застать лорда врасплох, напасть неожиданно и резко. И плевать, что палочки нет. Отниму у кого-нибудь, или беспалочковой шарахну. Теперь я на это способен в силу нечеловеческой сущности.

Подгадав момент, когда Невилл с мечом Гриффиндора несется на лорда, резко спрыгиваю с рук Хагрида и атакую энергетической волной. Тут же слышу голос слизеринского блондина, зовущего меня:

— Поттер! Лови! — и мне в руки прилетает его палочка, неся на себе странный отпечаток нечеловеческой сущности темного направления. Об этом мы с Хорьком потом поговорим, а пока последний бой между Томом Реддлом и мной. За нашими спинами останки Фениксов и Пожиратели, сражающиеся изо всех сил, отдающие жизни за новый день и будущее без тирании и тьмы.

Срываются с наших палочек заклинания, во все стороны летят искры, в воздухе повисло неимоверное напряжение, еще чуть-чуть и взорвется энергия сверхновой звездой. Но этому не бывать. Навстречу друг другу выпущены изумрудный луч Авады Кедавры и алый поток Экспелиармуса. Лорд рычит, шипит, матерится и проклинает, желая мне издоха, а я говорю:

— Я уже мертв, Том, — сверкаю на него зеленью авадовых глаз с вертикальным зрачком, скалясь в улыбке, демонстрируя белизну зубов и остроту клыков, — ты меня убил, Том. Там, на окраине Запретного Леса, — откидываю непослушную, кудрявую челку назад, демонстрируя чистую, без намека на шрам-молнию кожу. Реддл смотрит на руку, видит длинные, тонкие пальцы, на которых заострились и почернели ногти, став когтями, — ты победил человека, Реддл, — мой смех и убивающий, подобно Аваде взгляд, опаляющий жалкий огрызок души, тлеющий и рассыпающийся пеплом в груди, — но проиграл демону!

— Демону…- шепот, страх в багровых глазах и проигрыш. Палочка рассыпается, убивающее заклятье сходит на нет, а тело, как и душа, становятся пеплом. Это первая жизнь, которую я отнял во имя Господина. Душа, которую я отправил в его чертоги. Осталось самому подкрепиться и продолжить путь, неся волю Лучезарного.

Примечание к части

бечено)))

Демон без имени

Именно так, ведь имени у меня нет, пока нет. Оно появится тогда, когда я преподнесу Господину первую полноценную душу, переполненную одним из семи смертных грехов. А самые вкусные души - у магов, поддавшихся искушению и грехам. Рассадник же оскверненных — школа, министерство и Азкабан. Для министерства я пока не дорос, у дементоров пищу отнимать не стану, а вот вернуться в школу и доучиться — почему бы и нет. Да и приглашение от директора Макгонагалл я уже получил, пусть и на старое имя Гарри Поттер, которым уже не являюсь.

Пока шло восстановление школы — проходили суды над выжившими Пожирателями. Мне было плевать на всех, их ждало или пожизненное заключение в Азкабан, или поцелуй с дементором. Но почему-то сущность требовала спасти Малфоев. Особенно младшего, самого зазнаистого и павлинистого слизеринца на моей памяти. Для этого решил воспользоваться именем Героя Войны и Избранного. Отправил через запрос требование на присутствие и право голоса. Мне ответили в тот же самый день, через несколько десятков минут. Разрешение подписано самим министром Кингсли Шеклболтом.

К назначенному времени слушания над Малфоями, я сидел рядом с лордами и леди мне не знакомыми, но приятно-пропитанными одним из семи грехов — злостью. Витающий в зале суда грех приятно опалял, окутывал и пропитывал каждую клеточку моего тела, естества и сущности, даруя сладкое жжение на языке, и напоминал привкус мяса с кровью на гриле в приправах. Стараясь отвлечься от витающего аромата и выделяющейся слюны, слушал все слова обвинения, кидаемые в адрес блондинам, особенно старшему. По леди прошлись по касательной, она леди дома мужа, да и метки на ней нет.

Заседание прошло шумно, громко и с пожеланиями скорейшего отправления во владения Хель. Но как только спросили, есть ли желающие сказать слово в защиту, встал я, выступив защитником. На меня хотели ополчиться лорды и леди, пострадавшие в этой войне, потерявшие дорогих, любимых, близких, тогда я напомнил всем:

— Разве это лорд Малфой пытал Круцио вашего батюшку, леди Дравена? — та резко замолчала и отрицательно мотнула головой, — неужели Драко применял кровавые проклятия, обращая в багровое месиво из внутренностей и торчащих обломков костей вашего дядюшку, лорд Арлонд? — тот, как и леди Дравена резко затих и забыл, как говорить, — может быть, это леди Нарцисса вместе со своей свихнувшейся сестрой Беллатрикс и ее супругом и деверем вламывалась в дома магглов и магглорожденных с целью пыток и убийства?

— Нет, мистер Поттер, ее среди отряда Пожирателей не было! — говорит свидетель, чудом уцелевший после налета Пожирателей на пригород Лондона. Лишился руки, глаза, но остался жив.

— Тогда почему их судят наравне с боевыми Пожирателями Смерти, на руках которых реки крови, а за плечами горы трупов? Они, — показываю на блондинистую семью слизеринцев, — сами жертвы, вынужденные слуги, находящиеся под гнетом темного лорда! Слуги в собственном доме! Метка на руках лорда Малфоя и Драко — это рабское клеймо, а не звание собрата! Разве сторонников и соратников пытают Круцио? Наказывают за неповиновение и непослушание? Нет. Только провинившихся слуг и рабов.

Слова, сказанные мной, разошлись по всему залу, вызывая волну обсуждений, споров и пересудов. И пока волшебники разбирались во всех мной сказанных словах, я новыми способностями рассматривал Драко и Люциуса. Старший блондин, каким был, таким и остался, человек с магическим ядром, а так же родовым проклятием «Один Потомок». А вот младший…

— Невиновны!

Вывел меня из мыслей вердикт судьи, отпускающей Малфоев из зала суда на волю. Ограничители магии сняты, штраф и отработка на благо магического мира выписан, а сами они реабилитированы. Люциус может вернуться на службу в министерство на прежнюю должность, а Драко продолжить обучение в школе. Леди же будет, как и прежде, хранительницей домашнего очага. Только по душе ли им будет возвращаться в мэнор, где ни так давно жил змеемордый лорд со своей свитой, кормя змею за их обеденным столом? Сомневаюсь.

— Поттер! Подожди! — кричит мне вслед Драко. И я остановился, спросил, что ему от меня надо. — Поблагодарить и предложить то, что не смог сделать правильно в одиннадцать, — протягивает мне руку слизеринец, говоря: — Драко Малфой, — а я на нее отвечаю, называя человеческое имя:

— Гарри Поттер. Будем знакомы, — этот разговор дал мне возможность рассмотреть душу блондина внимательнее, глубже. Даже проверить ее на вкус и запах. Все еще держа его за руку, коснулся вкусовыми рецепторами малфоевской души, закрыв глаза, сказал: — потрясающие ощущения, нет желания попробовать на вкус, просто приятно находиться.

— Взаимно, Поттер, — на моей руке сильнее сжались пальцы, кожу тут же обдало прохладой, а в носовых пазухах затесался запах железа, он же запах крови. Смотря на блондина демоническим зрением авадовых глаз с вертикальным зрачком, вижу алые провалы без белка и зрачка, а так же белизну и остроту клыков, открывающихся в улыбке. — Значит, демон.

— А ты вампир, — синхронное кивание, подтверждение личностей друг друга и расцепление рук без дальнейших спецэффектов сущностей. Потом вопрос: — В школу вернешься? Или с родителями поедешь во Францию?

— Вернусь, а ты?

— Обязательно. У меня есть долг к определенным личностям, который я хочу вернуть. Как жизненный, так и смертельный, — уточнять не стал, потом введу его в курс дела. — Лучше скажи, как умудрился вампиром стать? И отец с матерью в курсе?

— Не в курсе. Один из прихвостней лорда развлекался. Изнасиловать себя я не дал, сбежал, а вот от обращения не смог, — криво улыбнулся слизеринец, откидывая волосы назад, показывая две едва заметные точки от клыков на шее. — Он выпил меня почти досуха, а потом влил в рот своей крови, свернул шею и ждал пробуждения, чтобы напоить человеческой. Но вместо девушки, приготовленной мне на первую трапезу, я выпил его, вонзая в грудь свою палочку, а девушку отпустил, стирая ей Обливиэйтом память. А ты, как демоном стал?

— Край Запретного леса, много Круцио, проклятий и желание умереть, прихватив их всех с собой. Мне было плевать чем платить, магией, жизнью, душой. И я заплатил. Получил силу, новую сущность и возможности, а с ними и обязанности перед Лучезарным.

— Люцифер? — шепотом удивился он, — к тебе явился сам Сатана? — я кивнул, подтверждая, а Малфой все еще никак не отойдя от новости вмешательства Князя Тьмы, выдал: — Ну, Поттер! Только у тебя такое может быть!

— И, да. Поттер я теперь номинально. Имя мне дадут с первой полноценной душой, принесенной во славу Господина, приправленную одним из грехов. Так что Поттером ходить не долго осталось. Но по старой памяти можешь меня так называть, разрешаю, — улыбался и смеялся я. Как и слизеринец, с которым мы шли по Косой Аллее, направляясь в Лютный, чтобы снять временное жилье.