Читаем Сборник стихов. Часть 1 онлайн бесплатно

Тайна

В Миру ты вынужден скрывать,

Свою приверженность Христу,

Здесь очень трудно объяснять,

Твоё стремление к Кресту.

Ты маскируешься. Таишься.

Скрываешь Крест, что на груди,

Нет, ты не трусишь. Не боишься.

Живёшь с Заветом: Не суди.

К тому же нежеланье спорить,

Чтоб доказать всю правоту,

И пререканьями расстроить,

Святых учений простоту.

Как трудно пояснить причину,

Приведшую тебя на путь,

Где смог сорвать всю паутину,

Мешавшую осмыслить суть.

А суть проста, но так прекрасна,

Любовь и Праведность в делах,

Чтоб жизнь продлилась не напрасно,

Чтоб не тонуть в своих грехах.

Но легче объяснить бумаге,

Чем людям знающим тебя,

И не отсутствие отваги,

Толкает скрыть второе Я.

Бакинский Январь

Плач матерей. Крики боли и страх.

Танки утюжат людей. Это крах.

Без перерыва ведётся стрельба.

Трупы повсюду. За что так, Судьба?

В этом и есть идеал коммунизма?

Чем же тогда это лучше фашизма?

Те истребляли, но были врагами,

Вы же, Иуды, считались друзьями.

Союз нерушимый – построен на крови,

Республик свободных – на гнёте и боли,

В себе воплотила – безбожников свора.

Но есть ли что вечно? Прогнила опора.

Нагло прикрывшись словами о бунте,

Вы уподобились вражеской хунте,

Давший приказ бросить танки на город,

Будет в аду возжелать малый холод.

Те, кто в Баку учинил преступленье,

Людям не дали и шанс на спасенье.

Словно каратели вторглись в ночи,

Вмиг потемнели свободы лучи.

Нет вам прощения. Нет и пощады.

Ждёт вас ответ, но не будет награды.

Вряд ли мы сможем за всех отомстить,

Бог нам поможет врагов осудить.

Страшен же будет сей суд и возмездье,

Кара постигнет и вас, и наследье,

Души убитых о мести взывают,

Вас, палачей, поимённо все знают.

Вспомните всё вы на Страшном Суде,

Вряд ли те по нраву Судье,

И пронесут вас по всем кругам ада,

Вы недостойны кущ Райского сада.

Отец Нации

Памяти Великого лидера Азербайджана,

Гейдара Алиева

Мне трудно выразить словами,

Про боль истерзанной Души,

Про думы, тёмными ночами,

Про скорбь, в заплаканной тиши.

Как грустно без Тебя и больно!

Что толку в горе слёзы лить?

Нам в жизни многое не вольно,

И примирившись надо жить.

Но нелегко с бедой смириться,

Коль память не даёт забыть,

Призвавшего народ сплотиться,

И из неволи вольным всплыть.

Ты за народ всю жизнь сражался,

Когда Баку накрыла гарь,

Лишь только Ты не испугался,

Публично осудить Январь.

Поступок смелого Мужчины!

Не испугавшись за Семью,

Не спрятавшись за чьи-то спины,

Раскрыть всю правду в интервью.

Что было здесь при прежней власти?

Кто думал с болью о стране?

Кто ограждал нас от напасти?

Кто жизнь свою отдал в войне?

Всё расхищалось, продавалось,

Эфир в народ нёс только ложь,

Земля без боя отдавалась,

Что вызывало гнева дрожь.

Ты называл народ терпимым,

Но, видимо, пришёл предел,

Себя считать во всём гонимым,

Признав, что в этом наш удел.

Так стоит разве удивляться,

Тем крикам, посланных с мольбой,

И с просьбой срочно возвращаться,

В надежде быть опять с Тобой.

И мы дождались возвращенья!

И не было счастливей дня!

Вмиг испарились все сомненья,

Когда мы встретили Тебя!

Непревзойдённый Дипломат,

Стратег. Политик. Кладезь знаний.

Мир оценил весомый вклад,

И Ты добился их признаний.

И, как итог, из многих стран,

Прислали с грамотой послов,

И воссиял Азербайджан,

Избавившись от страшных снов.

Но счастья дни недолго длились,

Не всем по нраву радость, смех,

Враги в стране, вновь ополчились,

Толкая нас на смертный грех.

То было время страшной смуты,

Но Ты единственный из всех,

Сумел сорвать все эти путы,

Вселив всем веру в наш успех.

Кто позабыл – тому напомним,

Про бунт в Гяндже и про ОМОН,

Где каждый был, во всём покорным,

И повсеместно слышал стон.

Но в ночь, услышав Твой призыв,

Со всех сторон пришёл народ,

Не допустив мятежный взрыв,

Создав вокруг защитный свод.

И пусть с тех пор прошли года,

Народ то время не забудет,

Он, Твой остался навсегда,

Тех, кто ушёл – Господь осудит.

Ты был прекрасный Капитан,

И выбрав самый верный курс,

Доставил крейсер в мирный стан,

Дав ощутить Свободы вкус.

Во всём Ты оказался прав,

И жил для Родины все годы,

Без страха вражеских отрав,

С улыбкой покорив невзгоды.

Ты стал для всех Родным Отцом,

А каждый день был так прекрасен,

Жить рядом с Нации Творцом,

И знать, что путь наш не напрасен.

Все силы подарил народу,

С победой отразил врагов,

Завоевал для нас Свободу,

И сбросил иго до основ!

Мы свято верили и знали,

Что в полном хаоса пути,

Ты оградишь нас от печали,

И сможешь рифы обойти.

Ты жизнь свою отдал за нас,

Презрев опасности и боли,

И нацию от бойни спас,

Неповторимой силой воли.

С тех пор прошло уж много лет,

Но разве срок уменьшит горе?

При мысли, что Тебя здесь нет,

Рыданья топят, словно море.

Спасибо, что помог спастись!

И сбросить прочь оковы рабства,

Дав всем к свободе вознестись,

Ты закрепил нам узы братства!

Прости, за то, что не смогли,

Мы оградить тебя от бед,

За то, что не уберегли,

Уменьшив этим жизни лет.

Но будь спокоен, и с Небес,

Смотри на нас и восхищайся,

Тобою начатый прогресс,

Здесь ни на миг не прекращался!

Штурвал в уверенных руках,

И каждый житель понимает,

Наш Президент не на словах,

А делом дом наш укрепляет!

Страна по-прежнему цветёт,

Враг никогда не будет страшным,

Не прекратится этот взлёт,

А Карабах вновь станет нашим!

Окончится период драм,

И нация навек сплотится,

Пока с народом – наш Ильхам,

Здесь всюду радость воцарится!

Нам трудно быть самим собой,

Для всех, всех, всегда и повседневно,

Меняя маски ежедневно,

Играем со своей судьбой.

С годами навык артистизма,

Мы отшлифовываем так,

Что нам любая роль пустяк,

От дней комедий до трагизма.

И в этой длительной массовке,

Себя считаем режиссёром,

Распределяющим актёрам,

Места и роли в постановке.

По ходу пьесы научились,

Импровизировать всегда,

Потратив долгие годы,

Мы в этом мастерства добились.

А сбросив маску, вечерами,

Ведём уже борьбу с собой,

Чтоб обрести вновь облик свой,

Забыв о том, что было с нами.

И в этом долгом раздвоенье,

Мы так в ролях тех заплутали,

Что и себя в них потеряли,

И кто мы ныне? Вот сомненье.

Привал перед смертью

Бушует пламенем костёр. Вокруг темно,

Не зги не видно,

Гуляет ходуном шатёр. Один в степи.

Мне не обидно.

Ушёл от всех и от себя. Забрёл в скитаниях,

В пустыню,

В песок зарылся, хороня. Свой мерзкий нрав.

Свою гордыню.

Весь долгий путь я вспоминал, о том,

Что нажил я за годы.

О том, как много потерял, прибавив тем,

Себе невзгоды.

И вот добрёл сюда и понял, здесь остановка,

Здесь конец.

Ты у себя же сам всё отнял, признайся в этом,

Наконец.

Ты слышишь, как завыли волки? Они придут,

Когда огонь,

Затухнет. И расправив холки, легко расправятся,

С тобой.

Ничто не вечно и костёр стал постепенно

Затухать,

К теплу ладонь свою простёр, смиренно

Стал их ожидать…

Муки Христовы

Встречаем Пасху пышно и помпезно.

Кричим от радости: Во истинно Воскрес!

А в Храме давка. Людям очень тесно,

Стоят впритирку, ждут с небес чудес.

Но чудо уж свершилось. И давно,

Когда распяли нашего Христа,

Всё было так, как было суждено,

Допрос и казнь, и снятие с креста.

Путь на Голгофу, предстоял Христу.

Вокруг народ, кричавший час назад:

“Распни Его! Прибейте ко Кресту!”

Толпа глупцов идущих прямо в ад.

Господь истерзан. Пытки. Суд и плеть.

Несёт Свой Крест. С трудом даётся шаг.

Нет никого кто смог уразуметь,

Кого казнят? Сулившего всем Благ?

Того, кто разъяснял понятным словом,

Чтоб прекратили жить в миру грешном,

Иначе в день, представ пред Божьим троном,

Покаяться уж поздно и смешно?

И по пути Сын Божий вспоминал,

День прожитый. Последний для Него,

Не страх пред смертью мысли удручал,

Он примет всё, что было суждено.

Спаситель был не понят. Не услышан.

Предательство Иуды. Арест. Плен.

Суд Ирода, иронией пронизан,

Допрос в Синедрионе. Мрак у стен.

И, как итог, доставлен был к Пилату,

Чтоб там услышать страшный приговор,

За всё добро была такая плата,

А из застенок выпущен был вор.

“Варавву выпустить!” – так требовал народ,

“Судить Христа! Пусть сам себя спасает!”

Кричали люди гневно у ворот,

Чтоб убедить того, кто всё за всех решает.

Но прокуратор долго возмущался,

Пытался обвинения убрать.

Казнить Христа? За что?… Не соглашался,

Взывал ко всем. Пытался объяснять.

Всё было тщетно. “Смерть!” – кричат вокруг,

Пилат повержен. Рёв толпы всё смял,

Вкусить придётся Сыну страшных мук,

Но Он спокоен. Он давно всё знал.

Он знает, будут пытки. Будет кнут.

С насаженными острыми крючками,

Кто смог бы хоть бы парочку минут,

Стерпеть ту боль не скрежеща зубами?

Ну, а потом, распятье на кресте,

Мучительная смерть ждёт на Голгофе,

Как передать страданья на листе?

Как описать всю боль в последнем вздохе?

Когда мы можем только представлять,

Не испытав те боли на себе,

Чтоб осознать ту смерть и осознать,

А смог бы я так выстоять в борьбе?

Задумались? Представили? Решили?

Не отвечайте. В том и есть наш Крест,

Мы в этой жизни много нагрешили,

Чтоб ожидать всем милости с Небес.

Божий сон

Выйду в поле, с утра. На рассвете.

Пробегусь по росе, босиком,

Соберу все цветы, и в букете,

Отразится мой сказочный сон.

Будто я нахожусь у Престола,

А вокруг, в ослеплении звёзд,

Серафимы парят, Херувимы,

Те, кто всех нас спасают от гроз.

Смотрят Ангелы. Строго. Безмолвно.

Невозможно стерпеть этот взгляд,

Нет вопросов ко мне, и я словно,

Наблюдаю Небесный парад.

Мимо чинно проходят Святые,

Укоризненно смотрят в упор,

Чем же я провинился, Родные?

Успеваю вскричать, пряча взор.

Нет ответа. Сплошное молчанье.

Нескончаем поток всех Святых.

Я смотрю им вослед, в ожиданье,

Что дождусь пожеланий от них.

Не дождался. Прошли равнодушно.

Промолчали. Меня будто нет.

И смотрели отнюдь не радушно,

С их уходом стал меркнуть и Свет.

И внезапно с высот я услышал,

Очень строгий, Божественный глас,

БОГА я, уж конечно, не видел,

Но чей голос, я понял тотчас.

“Ты растерян? К тебе невниманье?

Ожидал похвалы от Святых?

А за что? За какое старанье?

Жил ли ты для Заветов простых?

Скольких спас ты за жизнь, иль помог?

Не злословил? И не осуждал?

В чём-то был от тебя в жизни толк?

Может скажешь, что не воровал?

Ходишь в Храм регулярно. Смиренно.

Причащаешься, с просьбой: Прости,

Это так. Поступаешь ты верно,

Но сумел ли грехи обойти?

То, что здесь увидал ты – запомни,

Много вас, будто любящих Свет,

Но не все подойти к нам достойны,

Выбор ваш: Исправляться иль нет”.

Женское коварство

Один Юнец, достигнув лет,

Достаточных для брака,

Решил найти себе ответ,

Про женщин, без остатка.

Пришёл он с этим к мудрецу:

“Скажи-ка мне, прошу тебя,

Жениться обещал отцу,

Но женский нрав не знаю я”.

“Я не смогу тебе помочь”,

Подумав, отвечал мудрец:

“Мир женщин тёмен, словно ночь,

Всё это в силах лишь Творец”.

И Юноша ушёл домой,

Так не найдя себе ответ,

Но мысль та, острою иглой,

Застряв в мозгу, твердила: “Нет”.

И он решил, что всё равно,

Совета здесь никто не даст,

Но то, что здесь не суждено,

Пусть путешествие воздаст.

Ведь в мире столько государств,

Я хоть в одном найду ответ,

Потрачу годы для мытарств,

Но обрету желанный свет.

В дорогу парень наш собрался,

Закрыл все двери на засов,

Но, вспомнив, что не попрощался,

Зашёл к соседу, с парой слов.

Сосед был гостю очень рад,

На стол накрыть распорядился,

Причину гостя разузнав,

Тот час от гнева рассердился.

“Я со своей женой живу,

Уже три года без опаски,

Хоть старше я, но не тужу,

Что опозорюсь для огласки.

Мужчины женщин всех мудрей,

Мы знаем то, что им не ясно,

Вернись домой ты поскорей,

Поездка выглядит напрасно”.

Но Юноша был непреклонен,

Он цель поставил пред собой,

Остаться в дому был не склонен,

И выбор этот не простой.

Сосед узнав, во двор пошёл,

И приказал коня седлать,

Час расставания пришёл,

Стал Парень вещи собирать.

Как вдруг, соседская жена,

Прижавшись к Юноше, сказала,

Что жизнь со старцем так скучна,

И счастья этим не познала.

А Юноша ей очень люб,

И что она его желает,

О поцелуях его губ,

Ночами трепетно мечтает.

“Так поцелуй меня скорей,

Пока мой старец не пришёл,

И овладей мной побыстрей,

Я не хочу, чтоб так ушёл”.

И Юноша, забыв про всё,

Соседку начал целовать,

Обвил руками стан её,

К груди стал страстно прижимать.

Она же…крик вдруг подняла,

Зовёт на помощь всех вокруг,

И встала дальше от стола,

Как будто замыкая круг.

Тут муж со слугами примчался,

Причину криков разузнать,

Наш Юноша чуть не сознался,

Но…слова не успел сказать.

Соседка ж мужу рассказала:

“Когда ты, милый, удалился,

Я вдруг, случайно увидала,

Как гость наш пищей подавился.

Не зная, как помочь ему,

Со страха стала я кричать,

Вот муж, любимый почему,

Тебя на помощь стала звать.”

Муж, успокоившись, ушёл,

А женщина юнцу сказала:

“Ну что? Ответ себе нашёл?

Его сейчас я показала.

Коварство женщин невозможно,

Ни расценить, ни распознать,

Живи, как можно осторожно,

Никто не в силах нас понять”.

Кровавый рейс

В память 77-и погибшим парням из Азербайджана, летевшим в Армению для оказания помощи после землетрясения

О вашем подвиге молчанье,

Всего одна статья в газете,

Без привлечения вниманья,

К героям, полетевшим к смерти.

Молчат о всём. И об “ошибке”,

Что выдал борту их диспетчер,

О той, отчаянной попытке,

Здесь избежать с горою встречи.

Не молвят, про “гостеприимство”,

Что осознал наш Фахраддин,

Когда увидел здесь бесчинство,

Оставшись с болями один.

Так в этом ваш патриотизм?

Забыть о раненном в палате?

И применив сплошной фашизм,

Замыслить планы о расплате?

Аллах не дал свершиться казни,

Жив Фахреддин. Жив наш герой,

Смотрел на вас там без боязни,

И говорил: Господь со мной!

В той катастрофе много тайны,

Забыто всё. Ничья вина.

Как будто были все фатальны,

А так, об этом тишина.

............................................................

Проходят годы, но молчанье,

Как было, так и длится ныне,

Спасибо, есть воспоминанье,

Для всех рыдающих о сыне.

Битва Добра и Зла

Вот и пришёл расплаты день,

Настало время заплатить,

За ложь, измену, подлость, лень,

Что нам так нравилось вкусить.

Но, к счастью, что ещё нашлись,

Приверженцы трудов Творца,

На битву люди поднялись,

Бороться с ложью до конца.

И в этой битве не страшна,

Ни раны боль, ни даже смерть,

Здесь цель всего одна важна,

Искоренить грехи суметь.

Сторонников живущих в лжи,

Немало крутится вокруг,

Их, как колосьев, тучных ржи,

Сомкнувших над другими круг.

Им так же есть за что стоять,

Любитель лжи прекрасно знает,

За их приверженность соврать,

Пощада их не ожидает.

Терять им нечего в той битве,

Или победа, или смерть,

И глупо думать о молитве,

Способной от врагов сберечь.

Здесь будут драться до конца,

Пощады ждать им не придётся,

И глупо ожидать гонца,

С посланием, что враг сдаётся.

И будут биться понимая,

За всё приходится платить,

Друг друга, даже не внимая,

Способны насмерть зарубить.

Нет никаких переговоров,

Одно желанье – только бой,

Прошёл этап ненужных споров,

И с двух сторон огромный строй.

Кто победит там? Вам не ясно?

В той битве лишь один финал,

Сражались стороны напрасно,

Все, как один, на поле пал.

Автобус

Вот переполненный автобус.

Вот люди, вжатые друг в друга.

Вот контролёрши мощный корпус,

Толпой зажатый в центре круга.

Зима. Все стёкла запотели.

Амбре в салоне хоть куда.

Вздохнуть всей грудью бы хотели,

Но где взять силы для труда?

Не то что вдох, а даже выдох,

Проделать слишком тяжкий труд,

И из того понятен вывод,

Все кто не дышат – здесь помрут.

Но, то не повод для поблажки,

Все, как один, стоят уныло,

Зажав билет, кусок бумажки,

Да так, как будто жизнь постыла.

И то естественно, покуда,

Автобус вроде бы в движенье,

Все ожидают, словно чуда,

Чтоб миновать ещё мученье.