Читаем i 7c846b6ec6399bd2 онлайн бесплатно
"E`E"O^I ~N'O^O`EC`I`A
'A`a~o`a'o"a"a`e'i `I'o~o`a`i`i`a"a
'A`A"AD
Поистине, хвала принадлежит Аллаху, Его мы восхваляем, у Него просим помощи и
прощения, и ищем защиты у Аллаха от зла наших душ и наших дурных дел. Кого ведет
Аллах Прямым Путем, того никто не собьет, а кого он вводит в заблуждение, того никто
не выведет на Прямой Путь.
Свидетельствую, что нет бога, кроме одного лишь Аллаха, у Которого нет сотоварищей.
И свидетельствую, что Мухаммад – Его раб и Посланник.
«О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха должным образом и умирайте не иначе,
как будучи мусульманами!»
«О люди! Бойтесь вашего Господа, Который сотворил вас из одного человека,
сотворил из него пару ему и расселил много мужчин и женщин, произошедших от
них обоих. Бойтесь Аллаха, Именем Которого вы просите друг друга, и бойтесь
разрывать родственные связи. Воистину, Аллах наблюдает за вами».
«О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и говорите правое слово. Тогда Он
исправит для вас ваши дела и простит вам ваши грехи. А кто повинуется Аллаху и
Его Посланнику, тот уже достиг великого успеха».
Далее:
Я написал эту книгу для противостояния одному из заблудших течений, которое
облачилось в одеяние Ислама и представило простым мусульманам их религию в
искаженном виде, и которое точит Умму изнутри, как точат черви дерево… Это течение –
суфизм.
Для разъяснения причин, которые побудили меня к написанию ее, расскажу вкратце о
своей жизни и той обстановке, в которой я вырос.
Я родился 20 апреля 1964 года в селе Ведено. Сейчас это одно из чеченских сел. Однако в
то время чеченцы были в ссылке, и нас, дагестанцев, насильственно переселили в города и
деревни, покинутые ими. Отец мой знал арабский язык в такой мере, что о нем можно
было сказать: малый ученый. Однако он любил арабский язык, почитал его и по мере
возможности собирал книги на нем, а также обучал ему других. Когда мне исполнилось
три года, власти арестовали моего отца без какого-либо проступка с его стороны, и без
судебных разбирательств. Просто за то, что он был человеком верующим и соблюдающим
и никогда не оставлял совершение намаза, даже на рабочем месте. Для них это было
преступлением, заслуживающим тюремного заключения и ссылки… Проведя в тюрьме
семь лет, он вышел от туда в здравии и благополучии. К тому времени мне исполнилось
десять лет. Он начал обучать меня различным разделам грамматики арабского языка и
привил мне любовь к этому языку, и да помилует его Аллах Своей безграничной
милостью, как он обучал меня маленьким...
Время, в которое я появился на свет, отличалось относительным спадом политической и
социальной напряженности по сравнению с предшествующим ему сталинским периодом,
особенно 30-ми годами. Объяснялся этот спад смертью Сталина и началом второй
мировой войны, которая легла тяжким бременем на плечи СССР, давлением на него
мировых держав – Америки и Англия, и другими причинами, хотя странной продолжала
управлять коммунистическая партия. Что же касается 20-х и 30-х годов, то в них
случалось всякое. Человека забирали, обычно среди ночи, просто из-за того, что на него
кто-то донес, без выяснений, правда это или ложь. Или потому, что в его доме имелась
книга на арабском или экземпляр Корана, или же он принадлежал к роду, который
славился в прошлом своим богатством и земельными владениями. А то и вообще без
причины – из-за того, что один из чиновников власти питал к нему враждебность. После
ареста его сажали в тюрьму, ссылали в Сибирь или на Крайний Север, и он мог вернуться
лишь через двадцать лет, истощенным и обессиленным, или не вернуться вообще. Чаще
всего этого человека перемалывали на мельницах, предназначенных для людей, помещали
в газовые камеры или же он умирал медленной смертью от изощренных пыток… В
общем, было это время темное и страшное. Правил тогда безбожный коммунизм, который
был позорным пятном на лице истории народов. Человек стал бояться своего друга и даже
брата и отца, из-за того, что люди постоянно доносили друг на друга. Более того, человек
боялся признаться, что арестованный является его родственником, чтобы и его не
арестовали вместе с ним. И если кто-то скажет, что человечество никогда не переживало
более темного и ужасного времени, чем то, в которое мы жили, он не погрешил бы против
истины. Было погублено семьдесят миллионов душ, не считая убитых во второй мировой, в наших странах. Все это было направлено на уничтожение всего, что имеет отношение к
религии. В подобных обстоятельствах вполне возможно полное исчезновение знания и
ученых, а также книг, которые тоже сжигались и уничтожались при обнаружении. Это и
есть причина недостатка у нас исламский знаний и исчезновения ученых – так, что во всей
России и на Кавказе и в республиках бывшего СССР нет ни одного авторитетного
исламского ученого.
Того, кто незнаком с историей наших стран, может удивить то, насколько погрязли в
невежестве наши народы. Я же говорю: если бы этот человек почитал историю и узнал о
притеснении, гонениях и массовом истреблении по самым ничтожным причинам, а то и
вовсе без причины, имевшем место в наших странах, его удивило бы то, что у нас
остались даже эти крупицы знаний.
Несмотря на все это – Хвала Аллаху, – ясно видно, что Аллах сохранил Свою религию и
связанные с ней науки от исчезновения, и частички их остались здесь и там у людей, знающих арабский язык и религию, хотя и были скрываемы. Люди эти обучили тайно
некоторых стремящихся к знаниям. И я был одним из тех, кто учился по этой системе, в
обстановки полной секретности. Что же касается выезда из страны для поступления в
один из исламских университетов в то время, то это было делом практически
невозможным. Об этом не стоило и мечтать, поскольку все мы находились в самой
большой в мире тюрьме, именуемой Советским Союзом и отделены от остального мира
плотным и непроницаемым «железным занавесом».
Обучение наше проходило по программе, разработанной в прошлом. В ней было много
хорошего, это не стоит отрицать. Однако и недостатков у нее было немало. Она
отграничивалась книгами и источниками, которые имелись у нас в старые времена, и
среди них не было книг, разъясняющих правильную ‘акыду, которая была у наших
праведных предков (саляф), вроде книг имамов по ‘акыде и книг Ибн Теймийи,
Мухаммада ибн ‘Абду-ль-Ваххаба и других, известных своей чистой и правильной
‘акыдой, а также призывом придерживаться Сунны и бороться с нововведениями.
Что касается фикха, то все мы в Чечне и Дагестане изучали книги по шафи’итскому
мазхабу и были фанатично привержены ему, и никто не имел права выходить за его
пределы, кроме как в исключительных случаях и при определенных условиях. А в
Средней Азии, Казахстане и Татарстане люди придерживались ханафитского мазхаба и
были привержены ему как мы – шафи’итскому, если не больше.
По ‘акыде условно мы были аш’аритами. По правде говоря, мы не уделяли ‘акыде такого
внимания, которое заставило бы нас изучать нашу ‘акыду, познавать ее тонкости и
подробности, сравнивать ее с другой ‘акыдой, которая противоречит ей, искать различия, вступать в дискуссии с теми, с кем у нас есть разногласия, и подкреплять свое мнение
доказательствами из Корана и Сунны и доводами разума. Ничего такого не было. Но,
когда разговор заходил об ‘акыде мы традиционно относили себя к аш’аритам, поскольку
так делали наши отцы и деды, а вовсе не потому что хорошо понимали эту ‘акуду и были
убеждены в ее правильности. Единственной книгой по ‘акыде, которую мы изучали, был
труд «Шарх ‘акыда ‘Умар ан-Насафи» Са’ду-д-дина ат-Тафтазани. Однако и ее мы
изучали уже на последних стадиях обучения, и проходили мы ее поверхностно.
Что касается книг по грамматике арабского языка, то им уделяли гораздо больше
внимания и изучались они глубже и подробнее, так, что порой их изучение занимало по 15
лет. И кто завершил изучение всех этих книг, считался очень сильным специалистом в
области грамматики и действительно прекрасно владел языком, особенно, если он учился
усердно и с пониманием.
В таком положении мы оставались какое-то время, пока Аллах не оказал нам в последние
годы великую милость, разорвав перед нами «железный занавес», и мы, наконец,
получили возможность выезжать за этот «занавес», будь то для хаджа, ‘умры, учебы или
торговли. И у нас появились книги и сочинения, которых никогда не было ни у нас, ни у
наших отцов. Мы прочитали их, поняли, и изменилось многое из того, что было перенято
нами от отцов. Мы обнаружили, что в нашем поклонении и поклонении наших отцов было
множество нововведений и заблуждений, а в нашей ‘акыде – того, что противоречит
‘акыде наших праведных предков. Мы стали искать, изучать и исследовать, и, в конце
концов, пришли к выводу, что многие из наших убеждений ложны, а то, что в этих книгах
– истина. Тогда мы твердо решили вернуться к истине, взяли за основу Коран и Сунну, отказались от фанатичной приверженности мнениям и мазхабу определенного человека и
последовали ‘акыде наших праведных предков, вроде четырех имамов и тех, кто следовал
их путем – шейхов Ислама Ибн Таймиййи и Мухаммада ибн ‘Абду-ль-Ваххаба (да
помилует их Аллах).
И мы не скрывали перемены, произошедшей в нас, и нашего возращения к истине от
окружающих, но призывали людей и учащихся у нас к тому, что открылось нам. Были
среди них те, кто поддержал нас – в основном молодежь, были и колеблющиеся люди –
большинство из них среднего возраста. Были и возражающие – в основном, старики и
люди пожилые. Сначала нас было мало, но с течением времени и распространением этих
книг, когда призыв достиг большого числа людей, наши ряды пополнились, и
поддерживающих нас стало больше – так, что количество их стало измеряться тысячами.
Российские власти следят за нами и собирают сведения о нас. Они осознали серьезность
положения, и что если дальше все будет идти так же, как сейчас, бразды правления
государством перейдут из их рук в руки приверженцев этой ‘акыды без войны и
кровопролития. Тогда они стали думать, какие обвинения можно нам «приклеить» и какие
прозвища можно нам дать. И они раскопали то, что давно похоронила история –
обвинения в «ваххабизме» и кличку «ваххабит». Все это они применили против нас,
обвинив нас (естественно, безосновательно) в том, что мы – английские шпионы, и
агенты, работающие за доллары. И что мы разрушаем религию, порочим имамов и не
оцениваем их по достоинству. И что мы отрицаем мазхабы, отвергаем существование
приближенных к Аллаху (вали) и чудесных способностей (карамат), дарованных им. И так
далее, в том же духе… И им поверили простые, непросвещенные люди из тех, кто родился
в то темное время. У них не было мерила, с помощью которого они могли бы отличить
истину ото лжи. Прибавьте к этому огромную материальную базу и СМИ наших врагов.
Давно уже, в начале 20 века, они обвинили в «ваххабизме» одного из тогдашних ученых
Дагестана ‘Али Кияева(?). Среди людей он был известен как Дамир(?) ‘Али из-за его
худобы и маленького роста. В свое время он изучил имеющиеся в Дагестане книги по их
программе и превзошел своих товарищей, после чего отправился в Египет, установил
связь с шейхом Мухаммадом Абдо, бывшим муфтием Египта, проучился у него два года и
перенял идеи реформаторской школы, ее научную программу и стал одним из ее
последователей. Затем он вернулся в Дагестан и создал там новую реформаторскую
школу, наподобие существующей в Египте и неизвестной дагестанцам. Он выпустил
немалую группу ученых Дагестана. Среди них были поэты, слагающие стихи на арабском.
Против него выступили многие ученые Дагестана, очернив его репутацию и назвав его
последователей «ваххабитами». Они обвинили его в том, что он пришел для искажения их
мазхаба и религии. Точно так же, как в наше время поступили с нами. Однако у
последователей этой школы не было такого внимания в ‘акыде и непременному
восхождению ее к праведным предкам (саляф), как у нас. Их деятельность ограничивалась
преобразованием и реформированием программы обучения, способов преподавания,
отстаиванием свободы мышления, вопросами традиции и иджтихада, борьбе с идейным
застоем, а также установлением гармонии между религиозными и материальными
науками. При этом они были ослеплены научно-материальным прогрессом Запада.
Однако эта деятельность и эти движения, а с ними и слово «ваххабизм» ушли в 20-х и 30-
х годах, вместе с повсеместным уходом религии, и не осталось произносящего это слово.
Так было до тех пор, пока наше движение не начало вновь призыв к Таухиду, оставлению
ширка, следованию Сунне и отстранению от нововведений (бид’а) в начале 80-х. Они
выкопали это слово из праха, в котором оно покоилось с миром, и подняли его снова, поскольку решили, что это самое удачное обвинение, которое можно нам «приклеить».
Они так и сделали, добавив к нему многое другое, к чему мы не имели никакого
отношения. Ведь мы только призываем к поклонению одному лишь Аллаху и отказу от
ширка и нововведений...
В настоящее время нашему призыву противостоят шесть партий.
1) Правительство – потому что мы говорим: «Поистине, власть (распоряжение)
принадлежит одному лишь Аллаху».
2) Мафия – потому что правление по Исламу не одобрит их преступления и их незаконное
присвоение чужого имущества, и не станет предоставлять им в этом привилегии перед
другими людьми.
3) Традиционалисты, фанатично приверженные одному конкретному мазхабу – потому
что мы считаем равными все мазхабы и объявляем недействительным этот их
традиционализм и фанатичную приверженность.
4) Последователи суфизма – потому что мы призываем людей к поклонению одному лишь
Аллаху и отказу от поклонения их шейхам и вали, и они испугались за свою роль и
положение в обществе.
5) Приверженцы нововведений и устроители мавлидов – потому что мы лишаем их
доходов и удовольствий.
6) Приверженцы вышеупомянутых партий из простонародья – потому что они обмануты и
обольщены их цветистыми речами.
В течение этого периода я встречался с молодежью, посещал собрания людей, выступал
перед ними с речью и рассматривал с ними вопросы Таухида, ширка и нововведений
(бид’а), и они задавали мне различные вопросы на эти темы. Самым распространенным
вопросом было: «Поистине, у вас одна Книга, один Бог, один Пророк, одна религия, так в
чем же состоит различие, что между вами возникли столь острые противоречия?». Я
отвечал им, перечисляя существующие между нами различия, порой подробно, порой
вкратце. Задававшие этот вопрос, были, конечно, из тех, кто мало разбирается в религии и
не проявляет к ней особого интереса, однако они считали себя мусульманами. Этот вопрос
