<p>«CROTALUS»</p>(Владенья гремучника Сьерры)
Нигде нет жизни никакой,Лишь солнце, тени и покой.Коснувшись голых скал рукой,Лишайник вижу у камней,А в ярде — лента у корней,Полоски жёлтые на ней.Он там, в расселине! ШагнутьПодальше, корни отогнуть,Его на палке изогнуть!Как ты изящен в этот миг!Трещащий ужас напрямикВолнуя всё - везде проник.Звук, словно от костей сухихВ Долине смерти! Среди пихтШум крыльев саранчи утих.Журавль, у звука в кабале,Как сбитый пулей, по землеПолзёт на сломанном крыле.Зайчонок встал, губой дрожа,Ошеломлённый, чуть дыша,Трясётся, в пятках вся душа.Стоп, старина! Уже здесь нетМоей ноги, не мучай вследМир звуком злобных кастаньет!Сдержать ты можешь гребень свой;Удар рассчитан роковой, —Ты без него не горд собой.Но стой! Не зачарует взглядИз щелей глаз твоих, то адОгни метает, говорят!Надменен ты, но прост и смел,Нести всем беды твой удел,Ты проклят — кровью охладел;И потому под солнцем, наг,На скалах ты, или же очагНаш выбрав, лишь густеет мрак,В золе нагретой весь блажен;Гость молчаливый этих стен,Ты ищешь, грустный, у пламен,Как нищий кружку молока,И жизнь спартанская покаТебе без грабежа близка.Ты! Слава чья — скользить меж травС горящим языком, избравЖивое для своих забав;Когда бегут все твари вспять,И всё закончено — опятьНа солнце просишь полежать![Crotalus (лат.) — гремучая змея, гремучник.]
<p>«ДВАДЦАТЬ ЛЕТ»</p>Я не слушал тебя, старина!Извини! Размечтался устало.Звон льдинок в бокале винаРазбудил мою память от сна,И струна её вновь зазвучала.Оказался на пастбище вдругЯ, спустя двадцать лет — всё знакомо,В этом звуке услышал, мой друг,Колокольчиков звон я вокругОт коров, приближавшихся к дому.Лепестки белых яблонь дрожат;Златоцвет в копьевидном убранстве;За плавильней Рапалей закат —Дальний Запад — тревожил мой взгляд,Как страна романтических странствий.Был героем мой друг, и былаМоя девочка — ангел. Не скрою,Пил я пахту, но в десять моглаВера крепкой быть, в тридцать — прошла,Сомневаемся мы с перепою.Ах, всё это представилось ли,Что, мечтал я, должно быть, устало,Иль, скорей, потерял всё в пылиПрошлых лет, тех, что коркой леглиНа бутылке твоей из подвала.Ты сказал, что прошло двадцать лет?Двадцать лет? Ах, мой друг, я всё знаю!Все мечты, улетевшие вслед,Все надежды, которых уж нет,Я с тобой, старина, пропиваю!<p>ГОРА ДУШЕВНОГО СПОКОЙСТВИЯ</p>Грядою скал и мутных вод потоком,Изгибами лощин,Ты говоришь в спокойствии глубокомДля суетных мужчин.Но недостойны мысли откровеньяИх грубой болтовни,Дрожа, как лепестки, в твоих владеньяхРассеялись они.Вдруг рудокоп, уставший от работы,На заступ оперся,И показал напарнику высоты —Что ты прекрасна вся.Глаза на миг застлала рябь тумана,И, ясные как высь,Потоки глупых мыслей так нежданноСлезами пролились, —Деревня его детства будто снится,Где непосильный труд,Там после вспашки золото пшеницыСпокойно соберут.Один момент: удар, движенье кистью,И срезаны кусты,Плывут, слипаясь, раненые листьяВ потоках черноты.И ты, Поэт, своё находишь счастье,Творя, как ты привык,Сияет в мутных водах этой страстиСпокойствием твой лик.<p>ДВА КОРАБЛЯ</p>Я стоял на вершине горы у креста,И следил за поверхностью вод,Там дрейфует корабль, где горы темнота,А другой — отплывает в поход.В белых крыльях один, за кормой полоса,Бьются по ветру вымпел и шкот;На другом же обстенены все паруса —Вот корабль, что меня только ждёт!Но смотри! Вдалеке разошлись облака,Путь мой — пламя открытых Ворот,И на судне, стоящем в заливе пока,Ликованье матросов идёт.Так несли утешенье следы Его ног —В Галилее сиял небосвод,Я по знаку на берег спущусь без тревогК кораблю, что меня только ждёт.<p>ДИККЕНС В ЛАГЕРЕ</p>Луна плывёт над соснами, и где-тоЖурчание реки,В тумане Сьерра, снега минаретыПоднялись высоки.Костёр, в порыве пламенном, неистов,Румянцем одарилУставших и больных авантюристовБез мужества и сил.Один, просунув в тощий ранец руку,Достал заветный том,Рассказ послушать, карт забросив скукуВсе собрались кругом.И вот, лишь тени подобрались кромкой,Огонь чуть ослабел,Он Мастера читать стал книгу громко,Где «Маленькая Нелл»[*].То юное, скорей, воображенье —Он младше всех вокруг —Но кедр и сосна при этом чтенье,Казалось, смолкли вдруг.Ему внимали каждой веткой ели,Стоявшие в тени;В лугах Английских лагерь вместе с НеллиБлуждал все эти дни.И среди гор — как будто чаровалиБожественные сны —Заботы с плеч их иглами упалиТрепещущей сосны.Нет лагеря, все угли загасили;Кто автор этих грёз?Высокая сосна и Кента шпилиОтветят на вопрос!Нет лагеря, но аромат историйБриз подхватил, и там,На холмах Кента, славе той и горюХмель курит фимиам.Где дуб Английский и венок унылыйИз лавра сплетены,Не дерзость увидать над той могилойВетвь Западной сосны![«Маленькая Нелл» — героиня романа Ч. Диккенса «Лавка древностей».]
<p>ДОЛЛИ ВАРДЕН</p>О, Долли! Разве кто забылЧар этих блеск, что нас пленил?Тот миг её изобразил,Как живописец, чётко, —Со шляпкой набок, ясный взгляд,Летит по улочке каскадИз ситца, ротик плутоват, —Дочь слесаря, красотка!О, дева — «мастера» портрет!О честь! О верности обет!Подобной в книге жизни нетНа загнутых страницах!И с кем тебя сравнить нам! Ах!Её я видел в двух шагахВчера в невянущих цветкахВзлетающего ситца.Из камня — скромный отчий дом,Пять этажей высоких в нём;Вкус и изящество кругом,Но странный взгляд житейский:Колонн античных частоколИ дверь готическая в холл, —Столетья разделяют полИ потолок «помпейский».Салон, где правила она,В «версальском стиле», и стенаКитайских шкафчиков, смешнаСмесь варварская эта;Диваны — «классика», друзья, —(Sedilia — римская скамья);Стул, средь «ампирных», вижу яВремён Елизаветы.Богиня в храме, так мила,Мне руку в кольцах подала, —В камнях каратам нет числа,И все воды чистейшей, —Присела низко, чтоб пышнейКазались буфы, и виднейРоскошных юбок ткань, что ейКупил отец добрейший.Как платье прост и речи строй, —Французский, свой язык второй,Она любила, и поройНе понимал я что-то.Сказать, она стыдлива, вздор!Её спокойный, гордый взорВыносит Хьюго приговорЗа грубость анекдота.Спросил я: «Что за маскарад?Костюм для фарса и шарад,Ватто пастушеский наряд?»Она смеётся: «Ой, ли!Должны Вы знать её, mon sire, —Пылал к ней страстью сам Шекспир,Иль Байрон, — то один кумир:Я, Долли Варден! Долли!»[Долли Варден — персонаж романа Диккенса «Барнеби Радж», легкомысленная молодая кокетка, дочь слесаря Габриэля Вардена.]
<p>К МОРСКОЙ ПТИЦЕ</p>Крыльями рядом машешь ленивоВечной бродяжкой ты над волной,Глянь-ка, буруны здесь говорливы,Рокот прибоя, сланцы залива,Может сегодня будешь со мной.В жизни, подруга, нет измененья,Злобу ты знаешь бури шальной;Так же мне больно видеть крушенья;Чуть сожалея, чуть в треволненье, —Я у прибоя, ты над волной.После скитаний — близко, далёко, —Вновь тебя тянет берег родной,Здесь после странствий мне одиноко:Связь наша — радость волею рока, —Я у прибоя, ты над волной.Вяло вздыхает грудь океана,Так и живём мы жизнью одной:В гальке ты ищешь гнездо своё рано,Воды мне дарят покой неустанно, —Я у прибоя, ты над волной.<p>К ШИШКЕ ОГРОМНОГО ДЕРЕВА</p>(SEQUOIA GIGANTEA)
