Читаем Сашкино наследство онлайн бесплатно

Мой муж покончил с собой в свой 33 год рождения. Он всегда был немного чудаковат, постоянно говорил: «Возраст Христа – это святой год. В этот год должно произойти что-то необыкновенное, интересное и судьбоносное». Что именно он имел ввиду, теперь так и останется неясным. Но, его 33 день рождения, стал для меня и двух наших сыновей действительно судьбоносным днем: именно в этот день, я осталась совершенно одна с двумя маленькими детьми 3 и 5 лет, на руках. А еще, в большом кабинете, где мой муж просиживал целыми днями за своим компьютером, остался висеть его труп: он не стал слишком хитрить и повесился прямо на люстре. Люстра была очень прочная, выполненная из железа, расплавленного в красивые чудаковатые цветы. Я помню, что эту люстру, родители моего мужа, подарили нам на свадьбу. Она была очень дорогая, выполнена из прочных итальянских материалов. Я помню, как мой тесть, с пеной у рта, так долго и напористо рассказывал нам, что это за люстра и сколько она стоит. На меня, тогда еще простую девчушку, эта люстра действительно произвела огромное впечатление: отец Сашки утверждал, что люстра была выкуплена из самого Версаля. А вот мой будущий супруг –Саша, иронично добавил: «Да, считая, что нам с тобой платить ипотеку лет двадцать, эта люстра могла бы перекрыть половину нашего долга».

Папа Саши, Леонид Геннадьевич, был очень крупным бизнесменом. Он занимался переработкой мусора. Да, тесть очень любил копаться в мусоре, особенно в чужом. И это у него отлично получалось. Заказов от предприятий, которые мечтали утилизировать свои отходы, было просто немерено. Наверное, поэтому, мой тесть, богател, как на дрожжах. Но, Саше от этого практически ничего не перепадало: Леонид Геннадьевич всегда говорил, что всего добился сам, поэтому, и сын его будет всего добиваться сам. Образование ему дали хорошее: он учился в одном из престижнейших вузов Англии. И не встретились бы мы с Сашей, наверное, если бы не мой замечательный тесть. Когда он узнал, что его сын нашел очень хорошую работу в Англии: а Саша действительно был хорошим айтишником, он поднял такую бурю негодования, что последнему пришлось ретироваться и вернуться на родину: «Да, как ты можешь! Ты обязан Родине всем, и ты ей нужен». Мой тесть очень своеобразный человек: в нем как-то сочетаются коммунистические и социалистические взгляды с предпринимательской жилкой. Саша вернулся, долго не мог устроиться на работу, но все-таки и до матушки России дошла волна необходимости специалистов в области айтитехнологий – ему повезло: одна крупная компания потеряла своего главного айти-специалиста, он утонул на Ямайке, и теперь им срочно нужен был мега-мозг. Мой Сашка, как говорится, оказался в нужном месте, в нужное время. Правда никто не уточнил, что прежний айтишник утонул не просто так, и не сам. Но, когда Сашке предложили эту работу, он, даже думать не стал, и тем более подумать не мог, что кому-то было нужно утопить какого-то айтишника. Это позже моему мужу рассказали где и на кого он будет работать.

Мы познакомились с Сашкой случайно: на улице. Я шла с университета, а он проезжал мимо остановки, к которой я подбежала, чтобы спастись от хлынувшего дождя. Я промокла насквозь, а автобуса все не было. Я тогда училась на третьем курсе английской филологии: он подъехал на своем стареньком фольцвагене. И нам было, о чем поговорить: он – выпускник престижного английского вуза, а я мечтательница, которая грезила, закончив вуз, уехать на туманный Альбион, чтобы там, в оригинале, переводить Шекспира.

Когда он привез меня домой: я окончательно в него влюбилась. И мне, действительно, было все равно, кто он такой, чем он зарабатывает: мне было с ним хорошо и интересно. Вообще, с парнями мне всегда было очень трудно найти общий язык: они все казались мне глупыми, убогими и приземленными личностями, а Сашу я слушала, раскрыв рот.

Он взял мой номер телефона. А я счастливая помчалась домой. Так у нас все и завертелось. Мои родители, точнее мама, была просто в восторге от него: он покорил ее с первого взгляда, а может быть, ей было, как обычно –все равно, а вот с родителями Саши, нам пришлось немного повоевать. Они наотрез оказались меня принимать в любом качестве. Ничего плохого сказать о себе не могу, кажется, без вредных привычек, кажется, простодушная, добрая, умная, и очень даже симпатичная. Но, дело было в моей семье: то есть, в ее как таковом отсутствии: то есть она у меня была, и не была одновременно. Если говорить просто: все было очень сложно. И чтобы разобраться в хитросплетениях моей родословной, лучше немного посвятить вас в историю.

История моей семьи.

– Я беременна, – Людмила вплотную подошла к Николаю, ее грудь, всегда вызывающе открытая, вздымалась, как тесто, положенное у батареи, и вот-вот, готово было «выпрыгнуть из кастрюли». Она надула губки, и даже немного всплакнула. Она пыталась выдавить из себя хоть одну слезу, но у нее ничего не получалось: глаза предательски лгали.

– Ребенок… – Николай знал, что когда-нибудь ему придется жениться, когда-нибудь придется завести детей, воспитывать их. Но он точно знал, что никогда не захочет связать свою жизнь с ней. С ней было хорошо в постели, но, чтобы она – мать его детей? Никогда. Он даже подумать об этом не мог. Да и не хотел:

– Я достану денег на аборт. Мне сейчас надо срочно уехать в горно- разведывательную экспедицию. Как только я вернусь, через 3 недели, мне дадут денег, и ты пойдешь на аборт, – Николай, захлопнул чемодан и, небрежно поцеловав Людочку, так ее называли все соседи по коммуналке, вышел из комнаты. Он не хотел об этом думать, не сейчас, все решиться. Она не дура, чтобы рожать. Так что, об этом можно подумать чуть попозже.

Николай уехал в очередную экспедицию. Он обожал свою работу, обожал поездки, но не обожал Людочку. Он вообще относился ко всему слегка равнодушно: наверное, поэтому и к ее беременности отнесся тоже легкомысленно. Его не стесняло то, что он приходил к ней в коммуналку, где его ежедневно, недобрыми взглядами провожали соседи, пытавшиеся их пристыдить. Его, даже не смущала мама Людочки, очень порядочная и тихая женщина, которая, увидев их вместе у себя дома, постоянно извинялась, что пришла не вовремя. Николай постоянно удивлялся тому, что мама Людочки совершенно другой человек: с совестью, стыдом, даже слишком застенчивая, чего нельзя было сказать о Людочке. Ему казалось, что он очень умный и все понимает: да знает он, чего ей надо от этой жизни, и что она хочет за нее зацепиться, используя его: молодого дипломированного специалиста, с очень обеспеченными родителями. И он всегда полагал, что она не сможет обвести его вокруг пальца. И сейчас он решил, что беременность – это маленькая помеха, которую можно спокойно устранить. Только вот Людочка видела все совершенно в другом свете. Для нее беременность стала последней возможностью вырваться из нищеты и той жизни, которую, как она думала, она совершенно не заслуживала. Красивые девушки должны всегда жить красиво.

Она сидела в своей комнате, в коммуналке и смотрелась в зеркало. Недурна собой, даже очень хороша, а сидит здесь, вот еще теперь беременная. Все: догулялась. Что же теперь пеленки и распашонки? А как же молодость? – Она рассматривала себя в зеркале и не могла налюбоваться. Может, сделать аборт? И что потом? Коленька, скорее всего, уйдет, он уже смотрит на нее с равнодушием. А ей все-таки уже 23 года. Все подружки давно повыходили замуж и уехали из этой паршивой коммуналки. А на кого надеется мне? На маму, которая ночи напролет работает, да и днем тоже. Работать на 5 работах? Нет уж, это не мое. Я должна выйти замуж за Коленьку. У его родителей и квартира побольше, и условия намного лучше. Да и кто же сейчас сделает ей аборт? Ведь можно сказать, что уже ничего нельзя сделать? А ребенок? Ну, он же вырастет??? Когда-нибудь ему уже не нужно будет вытирать попу и кормить с ложки. Можно и потерпеть!

Людочка все разузнала уже давным – давно: Коленька с родителями живет в красивом высоком доме, в который не просто так попасть: отдельные ворота и очень внимательная вахтерша. Она узнала номер квартиры, разузнала все о родителях. Сегодня она собиралась сама пойти к ним: она быстро переодела свое платье с глубоким декольте, на скромное платье в горошек, заплела кудри в косичку, немного смыла помаду и подводку глаз. Ее лицо было очень красивым и выразительным: большие красивые глаза, пышные ресницы, пухлые губы и совершенно маленький аккуратненький носик. Ей и без косметики было очень хорошо.

Людочка схватила свою маленькую сумочку, с адресом родителей Николая. Она уже была на третьем месяце беременности, и заранее все продумала, разузнала адрес, имена родителей и только и ждала, чтобы Николай отправился в очередную экспедицию.

Она выбежала на улицу. Город был красивый и солнечный. Троллейбус довез ее точно до родительского дома Николая.

Люда посмотрела на высотку, на эту огромную махину, даже немного поежилась. Но, гордо подняв голову, все же вошла в подъезд.

Консьержка ее остановила.

– Вы к кому девушка?

– Я к Ковалевым. Дмитрию Ивановичу и Маргарите Николаевне. Они дома? – Люда, как хозяйка посмотрела на старушку.

– Дома, дома, проходите, – Евлампия Тарасовна, сразу разгадала, что за барышня Людочка: «Да, чую скоро сюда переселится. Эх, Николай, Николай!» – она закрыла за собой дверь и вновь принялась за чтение газеты.

Люда поднялась на лифте и подошла к квартире 38. Еще раз поправила воротничок, немного потерла глаза, чтобы казались красными и позвонила.

Дверь открыла Маргарита Николаевна. Она была очень ухоженная, статная дама, со светлыми каштановыми волосами. В ушах ее блестели сережки, а на ней был надет красивый гипюровый халат.

– Здравствуйте. Вы к кому? – Она оценивающе посмотрела на Люду.

– Я к вам, разрешите войти, – Люда понизила голос до срывающегося и разрыдалась.

Дмитрий Иванович и Маргарита Николаевна, люди интеллигентные, уже не молодые, старой советской закалки, холили и лелеяли своего сына, как могли: хорошая школа, хорошее высшее образование, платные экспедиции. Но, отец, всегда придерживался мнения: мы тебе помогли, дали направление, теперь действуй сам! Ни денег, ни трудоустройства не будет. Все сам. И Николай пытался сделать себе карьеру сам. Но, продолжал жить с родителями. И когда, они узнали, что у них будет внук, и что аборт делать уже опасно, и что, бедная девушка готова исчезнуть и не мешать ему жить, но она считала своим долгом все-таки поделиться этим с родителями Николая, «самыми близкими и родными людьми», они никак не могли выгнать ее из дому.

Сначала они просто опешили. Им не хватило наглости выгнать ее, они пригласили ее войти и даже дали ей платок, от которого пахло духами.

– Так, Людочка, вы успокойтесь, сядьте, выпейте воды, – папа Николая, усадил е в кресло, и налил воды. – Никто аборт делать не будет. Мы с Маргаритой Николаевной, люди не молодые, Коля, наш долгожданный и очень поздний ребенок. И вот сейчас, такое счастье привалило.

Людочка и не сомневалась, что папа ее ухажера сразу же согласиться на все условия. Она уже представляла себе, как будет жить в этой башне, как будет красиво одеваться, ездить на машине. Ее мечты прервал голос Маргариты Николаевны: «А вы дорогуша работаете?»

– Я учусь в техникуме, иногда помогаю маме. Она у меня на пяти работах работает».

– А чем же это вы думали, дорогая? – Людочка ожидала от мамы Николаши такой реакции, поэтому была готова: она опустила глаза, начала всхлипывать, из ее больших ясных глаз потекли слезы. Она демонстративно вздохнула и встала: «Я сама решила, что оставлю это дитя, просто пришла вам об этом сказать, я не собираюсь ничего у вас просить, просто знайте, что где-то у вас будет жить и расти внук или внучка», – она взяла сумочку и пошла к выходу.

– Ну, что вы…успокойтесь, Маргарита Николаевна просто очень переволновалась! – Дмитрий Иванович усадил Людочку в кресле. – Конечно же, мы не оставим своего внука…никогда. – Отец Николая посмотрел умоляюще на супругу. Он понимал, что если Маргарита Николаевна что-то решила, то этого решения уже не изменить. Поэтому, Дмитрий Иванович всегда старался действовать хитро: он умоляюще смотрел на супругу, как будто ждал ее разрешения, а затем делал так, как он и хотел.

В этот раз, слова, что внук может быть вылитая копия Коли, смягчили сердце Маргариты Николаевны.

Так на свет появился мой старший брат Ярослав. Мама, конечно, глубоко ошиблась, думая, что ее поселят в башне и оденут в хорошие одежки. Напротив, приехавший из экспедиции папа, увидел строгую маму и спокойного папу, которые решили, что нельзя оставлять девушку одну, с ребенком на руках. А значит, как истинный и порядочный человек, Колю обязали жениться. Мой папа попался в сети, сам того не заметив. Он расстроился, но спорить и противиться не стал: надо, так надо. Пофигизм во всем снова сыграл с ним злую шутку.

– Так что сын, раз наделал делов, отвечай за них. Теперь у тебя будет ребенок, твоя плоть и кровь.

Это было единственное, что сделали для сына родители – дали совет: жениться и растить ребенка. Больше они ничем не помогли.

Николай, долго не думал. Раз надо, значит надо, тем более, по словам Люды, срок уже был большой, делать аборт было бы очень опасно.

Люда прибежала домой счастливая, стала собирать свой старый потрепанный чемодан, единственное, что оставил ей в память о себе ее папа, мой дед. Чемодан был когда-то кожаный, а сейчас уже весь пообтерся, кое-где были дыры, но по всему чемодану были наклеены марки разных стран, где побывала нога, и не только нога, как говорила мама, ее отца. Он был гитаристом, разъезжающим автостопом по городам и странам. Видимо характер и взгляд на жизнь мама в больше степени унаследовала от моего никчемного деда.

Больше она своего отца не видела. Бабушка работала на двух работах, чтобы хоть как-то прокормить свою дочь, одеть, обуть, но всегда была угрюма и строга. Она не была такой жизнерадостной и веселой, как папа. Поэтому Люда ее недолюбливала. Бабушка всегда была уставшей, нервной. Люда не обращала внимание на то, что новые туфли на выпускной покупала ей именно мама, а не папа, который всего лишь один раз прислал ей открытку откуда-то из дружественной тогда Советскому Союзу, Кубы. Но, Люда все равно гордилась своим отцом. Она всегда знала, что у нее папин характер: жизнерадостный и стойкий. И всем об этом говорила, а потом еще немного привирала, что папа сейчас в плавании, и вернется еще не скоро, но обязательно с целым чемоданом заморских подарков. Иногда Людочка так сказочно и складно рассказывала, что и сама начинала в это верить. А когда в ее светлой головушке все-таки всплывали не очень хорошие мысли об отце, она старалась об этом просто не думать.