Читаем Санька-умник 3 онлайн бесплатно

Санька-умник 3

Глава 1 Двадцать пятого июня

Моё попадание в конец двадцатых годов прошлого века может и сдвинуло на дороге истории несколько песчинок, даже — какой-то маленький камешек, но, как и дома, так и здесь, ровно двадцать пятого июня пятидесятого года две Кореи — северная и южная, начали воевать между собой.

В 1910 году Япония аннексировала Корею и правила ею тридцать пять лет. В результате Второй мировой войны Корея оказалась поделенной по тридцать восьмой параллели на две зоны. Одна досталась США, а вторая — СССР.

В сорок восьмом в каждой из зон создали своё государство. Это уже было здесь на моей памяти, когда я участвовал в гражданской войне в Китае.

В Южной Корее с самого начала было неспокойно. Широко об этом газеты здесь не писали, так — отдельная информация только попадалась мне на глаза, но что-то там на Чеджудо у них было совсем нехорошо.

Народ бунтовал, полиция стреляла, а после всего этого и партизаны на острове появились. Я могу чего и путать, но очень похоже, что обе стороны себя особо не сдерживали.

Правительственные войска партизан не сразу, но победили. Начались аресты, казни… Сами корейцы очень не любят вспоминать обо всем этом.

После Чеджудо и в других местах на юге Кореи полыхнуло.

При всём при том, дня не проходило чтобы на границе между двумя Кореями не случалось вооруженных стычек, а перед началом войны с обеих сторон тридцать восьмой параллели уже велся интенсивный артиллерийский обстрел.

Один народ, вроде, а горло друг-другу готовы перегрызть…

Эх, грехи наши тяжкие…

Глава 2 Лётчик Ли Си Цин

Из так называемой «субординатуры» меня отозвали. Даже не отозвали, а выдернули как репку с грядки. Чернов за мной виллис прислал — такое мне счастье выпало.

— Ну, всему обучился? — этими словами встретил меня Василий.

— Всему и даже больше, — отрапортовал я.

Кстати, спасибо полковнику, надо не забыть обязательно сказать. Полученные знания и умения в здешней будущей жизни мне лишними совсем не будут.

— Вот и хорошо. — улыбнулся лётчик.

Или — пилот? Или — это одно и то же?

Нас пока не дергали. Соколы Чернова скучали на аэродроме и кто чем убивали время.

— Сами справляются. — неопределенно кивнул куда-то вправо полковник. Это он о наших коммунистических корейцах. Или — народно-демократических? Как правильно?

— Ежели чего, мы — тут как тут. — Чернов свёл брови.

День, второй… а у нас даже ни один самолет в небо не поднялся.

— Американцы там будут? — гадали о своих возможных противниках пилоты.

— Скорее да, чем нет…

— Во, как, дело-то повернулось…

Точно — повернулось. Ещё пять лет назад мы были союзниками, вместе немцам ласты заворачивали, а сейчас с ними же придется в голубом просторе сразиться.

На земле у лётчика, гитара — лучший друг. Нет, некоторые баян предпочитают, но у Чернова — через одного гитаристы. Плохонькие, но уж какие есть.

Из-за вынужденного безделья и я решил с музыкальным инструментом побаловаться. Кстати, владею я им не в пример лучше многих летунов.

Я бегу по выжженной земле

Шлемофон застегнут на ходу…

Ну, а как? Гермошлемов тут пока нет. Вот я гермошлем на шлемофон и заменил.

Так-то гермошлемы здесь с тридцатых годов ещё разрабатываются, кое-где применяются, но у нас их в авиационном полку нет. Здесь — шлемофоны.

Откуда я про гермошлемы знаю? Так с летчиками в последнее время общаюсь. Они и рассказали.

Вижу голубеющую даль,

Нарушать такую просто жаль,

Жаль, что ты ее не видишь,

Путь наш труден и далек,

Мой «Дуглас» несется на восток…

«Дуглас». Понятно — не «Фантом». «Фантомы» позже будут. Уже во Вьетнаме… Вот я в очередной раз песню и поправил, которую мы дома с ребятами во дворе в семидесятые орали.

Кстати, в моей прошлой жизни автор и время появления песни были неизвестны. Может, она пошла в народ после моего её исполнения здесь, на аэродроме в Китае? А, что? Вполне, вполне…

Пением, то что я сейчас делаю, назвать трудно. Мне ещё в фельдшерско-акушерской школе было однозначно сказано про медведя, который одному учащемуся на ухо наступил.

Однако, подчиненные Чернова ко мне начали подтягиваться, чуть ли не в кружок около меня выстроились. Помнят, что могу я что-то интересненькое, новое и неслыханное выдать.

Делаю я левый разворот,

Я теперь палач, а не пилот,

Нагибаюсь над прицелом

Мои пули мчатся к цели,

Впереди еще один заход…

Именно — «разворот», а не как одна группа в моей прежней жизни исполняла — «поворот». Те, что сейчас рядом со мной находятся, что меня слушают, «поворот» не говорят. В их лексиконе присутствует слово «разворот». Мне тоже не следует позориться. Ну, и ракеты я пулями заменил.

Вижу в небе яркую звезду,

А за нею дыма полосу.

Вижу я, как Гарри с Бобом

Понеслись на встречу с Богом…

Так, так, так… Вот и сам Василий подтянулся.

С ревом приближается земля,

«Дуглас» мой не слушает руля…

Я подмигнул полковнику. Тот ответил тем же.

Но на стропах невезенье,

Прямо в джунгли приземляюсь я.

Только приземлился, в тот же миг

Из кустов раздался дикий крик:

'Эй, вы, подлые пираты,

Наступает час расплаты.'

Я лежу ничком, к земле приник.

Вот иду по проклятой земле,

Больше орденов мне не видать.

Мой «Дуглас» как зверь убитый

На земле лежит разбитый.

Больше мне на нем не полетать…

Я чуть-чуть прибавил громкости в своё исполнение. Народу вокруг собралось много и стоящим далеко уже наверное меня плохо слышно.

Только на допросе я спросил:

«Кто тот летчик, что меня подбил?»

И ответил мне раскосый,

Что командовал допросом:

«Сбил тебя наш летчик Ли Си Цин.»

Стоящие вокруг начали переглядываться и смеяться.

— Ли Си Цын!

— Ли Си Цын!

Так, похоже, я ввёл ещё одну новинку в словесный оборот…

Во время японо-китайской войны, да и гражданской, которая совсем ещё недавно в Китае бушевала, все наши советские лётчики-добровольцы именовали себя Ван Ю Шин.

Сейчас, с моей лёгкой попаданческой руки, подозреваю, станут они себя именовать Ли Си Цинами.

Только все наврали вы мне зря —

Четко в шлемофоне слышал я:

'Вася, бей, а я прикрою!

Черт с тобой, я сам накрою!'

Сбил меня советский командир.

Где-то там вдали родной Техас.

Дома ждут меня отец и мать

Мой «Дуглас» взорвался быстро

В небе голубом и чистом.

Мне теперь их больше не видать.

Я замолчал. Секунда, и раздались аплодисменты.

Мужики подходили, хлопали по спине…

— Могёшь, медицина!

— Молодец, капитан!

— Спиши слова. — Чернов помахал кистью руки в воздухе, изобразил ею процесс письма.

— Есть!

А, что я ещё мог сказать?

Глава 3 Сидим и ждём

— Солдаты — те же дети…

Так мой старшина говорил, когда я в Советской Армии священный долг Родине отдавал.

Да, в Советской Армии. Думаете, ежели — лепидоптеролог, то и в вооруженных силах не служил? Ещё как служил! Целых два года. От звонка до звонка.

Ох, как прав был старшина! Три раза прав…

Это и к офицерам, оказывается, относится. Причем — к боевым, орденами и медалями увешанными.

— И Ван Ов. — старший лейтенант щурит глаза и руку мне протягивает.

Мля…

Вот что из-за этой песни про Ли Си Цина произошло! Лётчики как с ума посходили, в детство ударились.

Свои фамилии на корейский лад переиначивают, друг-другу так представляются и ржут при этом во всё горло. Одно слово — кони педальные…

Сегодня за утро у меня уже второй такой случай.

— Пу Ти Лин, — представился мне один из летчиков, когда я после завтрака из столовой выходил.

Кот из дома — мыши в пляс…

Нет сейчас на месте полковника Чернова, вот они и дуркуют.

Василий с самого утра в штабе, как на работу туда он в последние дни ездит.

Я его тоже сейчас с нетерпением жду. Ну, не самого его, а новости, которыми он со мной делится.

Иногда я даже не успеваю ему вопрос задать, а он уже отвечает.

— Сами справляются. Сидим на месте.

Это он так о северных корейцах.

Они — молодцы. Лупят южан, так что от них пух и перья во все стороны летят.

Ещё бы не молодцы. Перед началом военных действий их вооруженные силы намного превосходили те, что были у южан. Насколько, это я потом уже узнал. Сильно позже от настоящего времени. Сухопутных войск у северокорейцев было больше почти в два раза, десантных войск — в одну целую семь десятых раза, по количеству гаубиц они обгоняли юг в шесть раз, по боевым самолётам — в девять раз, боевых кораблей и вспомогательных судов у них было больше примерно в два раза, а также КНДР располагала двухсот сорока двумя танками и ста семьюдесятью шестью самоходными орудиями, которых к тому времени не было у Республики Корея. Южане же обладали примерно двукратным превосходством в миномётах и примерно четырёхкратным преимуществом в противотанковых орудиях различного калибра.

Всё когда-то становится писаной историей, рассекречивается и публикуется. Вот и мне, когда эта война давным-давно закончилась, довелось прочесть об соотношении сил севера и юга в открытой печати.

Наткнулся я на эту публикацию случайно, но её не пропустил — всегда интересно почитать о том, в чем сам поучаствовал.

Кэсон северяне захватили в первый же день, на четвертый день войны был взят Сеул.

Опасно столицу недалеко от границы иметь. В первую очередь — в военном отношении.

Ну, а у нас? Сейчас — Ленинград, а в моей первой жизни — он же до переименования, тоже не в глубине страны находится. Одна блокада колыбели революции чего нам стоила…

Не Финская бы компания, через границу в город на Неве можно было врагу камешками кидать.

Ли Сын Ман и Национальное собрание переехали сейчас из Сеула в Пусан. Откуда я это знаю? Конечно — от Чернова. В китайских и советских газетах про это ещё не писали.

А, вот и полковник…

Что-то он рано сегодня освободился.

— Добрый день. Что новенького? — я здороваюсь и жму полковнику руку. Сегодня я с ним ещё первый раз вижусь.

— Добрый. Северяне к Инчхону подходят.

— Скоро и его возьмут, — даю я прогноз.

— Возьмут, куда они денутся. — улыбается полковник. Рад он за северян.

Действительно, уже 4 июля войска КНДР взяли Инчхон.

— Мы чего? — задаю уже ставший традиционным вопрос.

— Сидим и ждём. Без нас всё нормально. — Василий морщится, как будто перчинка ему в рот попала.

— Ну и ладно. — киваю я полковнику.

— Не ладно, а хорошо.

Впрочем, такой ответ меня не удивляет. Думаете, кому-то воевать хочется? Вот сил нет, как желается пострелять, повзрывать? Россияне воюют, чтобы в дальнейшем больших потерь, бед и несчастий избежать. Нет нам радости от войны. Вот, ни чуточки…

Глава 4 Лекарство из бабочек

Из очередной поездки к вышестоящему руководству полковник Чернов приехал какой-то задумчивый и расстроенный.

На водителя по приезду даже рыкнул, что раньше за ним никогда не водилось.

— Пошли. — Василий махнул мне рукой в направлении нашего штаба. Даже не поздоровался, хоть мы с ним сегодня ещё и не виделись.

Что-то случилось?

Явно, не совсем хорошее…

— Садись. Разговор у меня с тобой будет. — полковник кивнул на стул.

Да-да — на стул. У него в штабной палатке даже они имелись. Василий — человек весьма обстоятельный в обустройстве своих условий труда и быта.

В словах Чернова проскользнули… нотки виноватости.

С чего бы это?

— Мы домой улетаем, — огорошил он меня.

— Когда?

— Скоро. Ты — остаешься.

Неожиданно…

Вот это новость! Они — улетают, а я в Китае остаюсь. За что мне такая милость?

— Освобождаем аэродром, — между тем продолжил Василий. — Остается служба обеспечения и ты.

Я было хотел вопрос задать, но полковник не дал мне ничего сказать.

— Пояснить не могу. Сам не знаю.

Может и так…

Или — совсем не так.

— Всё. Не задерживаю. — полковник начал перебирать бумаги на столе, с места на место их перекладывать.

Так обычно показывают, что ваше присутствие здесь больше не требуется.

Через три дня я остался на пустом аэродроме. Ну, не совсем пустом — техники, оружейники и охрана здесь имелись, а вот летчики и самолеты уже отсутствовали.

До самого отлета Чернов от меня как черт от ладана отмахивался.

— Погоди, Александр, некогда мне…

Действительно, дел ему в эти суматошные дни хватало. У полковника не стая гусей в подчинении. Те, лапами затопали, крыльями захлопали и уже в воздухе. Летательные же машины и личный состав к возвращению обратно в СССР готовить надо.

Однако, расстались мы по-доброму.

Не как начальник с бывшим подчиненным, который свою телегу перед дальней дорогой от лишнего груза освобождает. Ну, чтобы кобыле было легче.

— Саш, ничего не спрашивай, всё равно ничего не скажу… — Чернов указал пальцем в небо.

— Да, понятно…

Что другое я мог ответить? Чернов, хоть и полковник, но — над ним генералы имеются.

День я послонялся как неприкаянный, а затем решил к своей давно заброшенной задумке вернуться. Про чудо-зелье, которое здесь я решил миру явить. Дома не доделал, бросил из-за занятости работой по камуфляжу, так хоть тут людей облагодетельствую.

Нужно-то мне всего ничего — одна довольно редкая бабочка, но она тут, в Китае, имеется и… спирт. Его у меня — хоть топись.

Летчики до него были не большие охотники. В боевой вылет под хмельком или после вчерашнего в небо-то поднимешься, а обратно — тут уже надвое…

Плюс — друг я закадычный их командира. Ну, а вдруг я про просьбы лётчиков спирта им дать, Чернову обмолвлюсь случайно? Нет, специально стучать не буду, но к разговору может прийтись.

Вот и копился у меня отпускаемый по нормам спирт.

Про то, что нужна мне одна бабочка, я оговорился. Надо было их мне наловить не одну тысячу для приготовления хотя бы опытной партии лекарственного средства.

Ну, а простота его приготовления… Так, всё гениальное просто. Не надо множить сущности без необходимости. Правда, это выражение не совсем про простоту приготовления нового лекарственного препарата, но очень уж оно мне нравится.

Не надо делать сложно то, что можно сделать просто.

Да и для сложного производства у меня условий нет. Препарат, само собой, получится не оптимального действия, но для проверки моей гипотезы и такого хватит.

Спиртовые растворы того и сего уже сотни лет применяются и никто их даже в моей первой жизни в отставку отправлять не думал.

Загвоздка одна — как столько бабочек наловить…

У Эдварда Кёртиса Тейлора-младшего, Фредерика Гоуленда Хопкинса и Генриха Отто Виланда, а так же прочих, кто пытался использовать бабочек в медицине, всё ведь получилось, Нобелевки на них даже свалились, вот и у меня должно всё срастись. Пусть действовать я буду крайне кустарно и примитивно.

Виланду потребовалось двести пятьдесят тысяч бабочек при получении лекарства для своих первоначальных экспериментов, мне о таком не стоит и мечтать…

А наш Мечников! Илья Ильич когда ещё установил, что фермент, продуцируемый личинками восковой моли, может разрушать восковую мембрану туберкулезных бацилл. Поэтому многие годы медицинские препараты на основе восковой моли применяют для лечения туберкулеза и других заболеваний…

Такие мысли я в голове как шарики перекатывал, пока сачок мастерил.

Завтра с самого утра я решил ловлей нужных бабочек и заняться. Всё равно мне делать пока нечего.

Тогда я ещё даже и не подозревал, что произойдет буквально через час.

Глава 5 Что не снилось нашим мудрецам

После ужина, а было ещё вполне светло, я решил опробовать сачок для ловли бабочек.

По руке ли он будет? Удобен ли? Не тяжел?

Вроде и невелик его вес, а за день — намахаешься…