Читаем Самая короткая ночь онлайн бесплатно

А л е к с е й  В е р е с о в.

Е г о  м а т ь.

Н а т а ш а, его жена.

А л е ш к а, его сын.

К о с т я, его друг.

Р о м а н, его бывший друг.

М а т в е е в, его старший товарищ.

Л ю с я, жена его погибшего друга.

В эпизодах:

М е д с е с т р а. К а к а я - т о  ж е н щ и н а. С о с е д к а. Д е в у ш к а  и з   с е л ь с о в е т а. П и г а л и ц а.

Тревожная музыка. Внезапно она обрывается. В тишине звучит голос:

ЭТО СЛУЧИЛОСЬ НА РАССВЕТЕ…

ОН ВЫПОЛНИЛ СВОЙ ДОЛГ ДО КОНЦА. ОН ВСЕ ОТДАЛ ЛЮДЯМ — БОЛЬШЕГО ОТДАТЬ НЕЛЬЗЯ…

ЗДЕСЬ, ВОКРУГ ВАС, ОСТАЛИСЬ ЕГО ДЕЛА — ОН НЕ УСПЕЛ ЗАКОНЧИТЬ ИХ. ЗДЕСЬ, ВОКРУГ ВАС, ОСТАЛИСЬ ЕГО ПЕСНИ — ОН HE УСПЕЛ ДОПЕТЬ ИХ. ЗДЕСЬ, СРЕДИ ВАС, ОСТАЛИСЬ ЛЮДИ — ОН НЕ УСПЕЛ ВСЕГО СКАЗАТЬ ИМ, ЧТО ХОТЕЛ, НЕ УСПЕЛ СДЕЛАТЬ ДЛЯ НИХ ВСЕ, ЧТО МОГ…

ЗДЕСЬ, В ЭТОЙ ЖИЗНИ, ОСТАЛОСЬ ЕГО МЕСТО — МЕСТО В СТРОЮ.

ЕГО ЗАЙМЕТ КТО-ТО ДРУГОЙ. ДОЛЖЕН ЗАНЯТЬ КТО-ТО ДРУГОЙ.

В СТРОЮ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ БРЕШИ…

Служебный кабинет. За окном — вечерний город.

Возле письменного стола — перед ним два глубоких кресла — стоят  А л е к с е й  В е р е с о в  и  М а т в е е в.

Пауза.

А л е к с е й. Гриша был моим другом…

М а т в е е в. Да. Это известно.

А л е к с е й. А может, ошибка?

М а т в е е в. Исключено.

А л е к с е й. Я считал, что у Гриши просто очередная командировка…

М а т в е е в. Вот последняя шифровка от него.

Алексей взял шифровку, пробежал глазами.

Возможно, завтра о нем будет в газетах. Тогда узнают все. Но скорее всего завтра в газетах ничего не будет о нем. Тогда об этом до поры до времени не будет знать никто.

А л е к с е й (не сразу). Кто должен занять его место?

М а т в е е в. Ты. Выбор пал на тебя, Алеша…

А л е к с е й (кивнул). Ясно.

М а т в е е в. Но ты не один, на кого пал выбор. Ты просто первый.

Пауза.

А л е к с е й. У него осталась жена. Ей уже сообщили?

М а т в е е в. Еще нет. Но я пригласил ее сюда. На семь тридцать.

А л е к с е й. Надо было не приглашать сюда, а самому поехать к ней.

М а т в е е в. Может быть. Но я послал за ней машину… Сейчас семь пятнадцать. Не исключено, что она уже здесь. Ждет.

А л е к с е й. И все-таки было бы лучше поехать к ней.

Пауза.

Как же ее отчество?

М а т в е е в. Не знаю. Но у меня записано.

А л е к с е й. Черт побери! Забыл ее отчество!.. Он всегда называл ее Люська. Людмила. А дальше?

М а т в е е в. Вот — ее отчество Александровна. Людмила Александровна. У меня записано.

А л е к с е й. Можешь не волноваться. Она никогда его не любила.

М а т в е е в. Мне все равно будет нелегко сообщить ей.

А л е к с е й. Я знаю, Гриша хотел сына…

М а т в е е в. Никто, видимо, не виноват…

А л е к с е й. Нет! Виновата она! Только она!

М а т в е е в. Сейчас не время говорить об этом!

Пауза.

А л е к с е й. Это твои сигареты?

М а т в е е в. Да, да, закуривай.

А л е к с е й (взял сигарету, но не закурил). Ты сказал, что выбор пал на меня.

М а т в е е в. Да.

А л е к с е й. Когда я должен быть готов?

М а т в е е в. Сначала все обдумай. У тебя есть право отказаться. Никто за это не упрекнет. У каждого есть право отказаться. Так что все обдумай и взвесь.

А л е к с е й (помолчав). Да, наверно, я просто не знал, что ее отчество Александровна. Люська и Люська. Без отчества. Так и шло.

М а т в е е в. Уже семь двадцать. Через десять минут я буду вынужден сообщить ей.

Алексей закурил сигарету.

Иногда, Алеша, мне кажется, что лучше быть совсем одиноким. Так, очевидно, легче принимать любые решения… Понимаю, что глубоко ошибаюсь, но — так мне иногда кажется.

А л е к с е й. Я все обдумал.

М а т в е е в. Ты должен знать, насколько это опасно.

А л е к с е й. Почему ты не скажешь, насколько это нужно?

М а т в е е в. Да. Это нужно. Ты знаешь сам. Но я говорю, насколько это опасно, потому что этого ты можешь и не знать. Не представлять себе. Поверь моему опыту.

А л е к с е й. Когда я должен быть готов?

Пауза.

М а т в е е в. У тебя остались какие-то незаконченные дела?

А л е к с е й. Конечно.

М а т в е е в. Сколько времени надо, чтобы завершить их?

А л е к с е й (усмехнулся). Всю жизнь.

М а т в е е в. Да, пожалуй…

А л е к с е й. И то, думаю, не хватит.

М а т в е е в. Я могу дать тебе ровно двенадцать часов.

А л е к с е й. Не густо.

М а т в е е в. Имеешь право отказаться.

А л е к с е й (опять усмехнулся). Ты так нажимаешь, что я, чего доброго, еще начну козырять этим правом!

М а т в е е в. Козырять — лишнее. Нужно просто уметь пользоваться им разумно и тактично. Впрочем, точно так же, как и «железным» словом «надо».

А л е к с е й. Я пошутил.

М а т в е е в. Не сомневаюсь. Но я о другом. Почему это слово непременно «железное»? Для удобства пользования им?.. В нем все — долг, воля, честь, доверие! Оно требует мысли… А его изрядно упростили, назвав«железным». Я опасаюсь, что при частом употреблении от него остается лишь одна железная интонация.

А л е к с е й. Никогда не задумывался над этим.

М а т в е е в. Прежде я тоже не задумывался… Но это так, размышления вслух…

А л е к с е й. Значит, всего двенадцать часов?

М а т в е е в. Да. Считая с этой минуты.

А л е к с е й. Я могу отсюда позвонить домой?

М а т в е е в. Да-да, пожалуйста.

А л е к с е й. Что я могу сказать жене?

М а т в е е в. Все… кроме правды.

А л е к с е й. Это — приказ?

М а т в е е в. К сожалению.

А л е к с е й. Хорошо. Я позвоню домой просто так.

М а т в е е в. У тебя впереди будет целых двенадцать часов.

А л е к с е й (улыбнулся). Сначала ты сказал «ровно двенадцать». Теперь говоришь «целых двенадцать». Ты становишься щедрее.

М а т в е е в. Я бы очень хотел стать щедрее, Алеша, поверь…

А л е к с е й. Я позвоню просто так.

М а т в е е в. Следовательно, ты все обдумал и принял решение?

А л е к с е й. Да, конечно.

М а т в е е в. И я могу доложить об этом?

А л е к с е й. Разумеется.

М а т в е е в. Хорошо. (Уходит.)

Алексей снимает телефонную трубку, набирает номер, долго ждет ответа.

А л е к с е й (в трубку). Алло! Доченька?.. А почему ты до сих пор не спишь?.. Так, так… Разве мама не пришла с работы?.. А наш Алешка?.. Так и не вернулся домой? И не звонил?.. Ничего, ничего, никуда он не денется, я его разыщу… Нет, дочка, сегодня постарайся уж, пожалуйста, заснуть без сказочки. Я тебе потом расскажу… Хорошо, хорошо, другую, не про волка, договорились… Что ты сказала? Стоишь босиком на полу? Тогда клади трубку и бегом в кровать! Слышишь? (Кладет трубку.)

Пока он говорил по телефону, вошла  Л ю с я.

Л ю с я. Меня зачем-то вызвали. На полвосьмого…

Алексей обернулся на ее голос.

Алексей? Ты?!. Оказывается, это ты меня вызвал на полвосьмого? Смотри какая официальность!.. Ну, здравствуй, здравствуй, давненько не виделись… Может, все-таки предложишь мне сесть?

А л е к с е й. Садись.

Л ю с я. Даже машину прислал. (Села, осматривается.) Вот уж не представляла, где трудится мой Гришенька! Один лифт чего сто́ит — сердце так и екает!.. Ты зачем меня вызвал?

А л е к с е й. Я тебя не вызывал.

Л ю с я. Хочешь устроить мне моральную проработку, да? Ты ведь это дело страсть как любишь!.. Что за народ, ей-богу? Почему я должна отчитываться за свою жизнь?

А л е к с е й. Ты никому ничего не должна.

Л ю с я. Вот именно. Чем всякие морали читать, угостил бы лучше сигареткой!

А л е к с е й. Пожалуйста.

Л ю с я. Смотри какие шикарные! Живут же люди!.. А ты тоже хорош! Сына родного, Алешку, не пощадил. Из-за чего, спрашивается? Все учишь жить, да? Выгнал парня из дому, на улицу…

А л е к с е й. Откуда тебе известно?

Л ю с я. А что — разве не правда? Третий день парень дома не живет. Из-за чего?

А л е к с е й. Это никого не касается.

Л ю с я. Ага, у тебя, значит, могут быть дела, которые никого не касаются, а у меня уж и не могут? Ну и равноправие!.. Так вот, Алешенька, я тоже имею право жить как хочу. И это тоже никого не касается… Дай-ка лучше огоньку!

Алексей поднес ей зажженную спичку, Люся прикурила сигарету.

Вам-то, конечно, хорошо! То на месяц в командировку, то на полгода…

А л е к с е й. Замолчи!!

Л ю с я. Нет уж!..

А л е к с е й. Возьми и прочитай вот это!

Л ю с я. Ничего я не буду читать! Как в детском саду, ей-богу! Еще в угол поставьте!.. Никого не касается, как мы с Гришей живем! Это наше личное дело!

А л е к с е й. Я сказал — прочти вот это!

Л ю с я. Зачем вы хотите влезть мне в душу? Мало ли какие у нас с ним отношения? Вам-то что? Занимайтесь своими делами, а я уж как-нибудь сама разберусь в своих!.. (По мере того, как читает, она говорит это все тише и тише.) Это как же понимать, а?

А л е к с е й. Слушай, Люся… Я сам узнал только что…

Л ю с я. Нет, как же это понимать, а?

А л е к с е й. Не знаю, что говорят в таких случаях… что вообще надо говорить…

Л ю с я (тихо). А может, вы меня на мушку хотите взять? Просто проверить хотите, какая я?..

А л е к с е й. Дура!!

Л ю с я. Как же теперь, а?

А л е к с е й. Прости… Ты же знаешь, Гриша был моим другом, и я…

Л ю с я. Другом, другом… Хороши друзья! Куда вы его послали, куда? А сами здесь остались? В креслах рассиживаете, да?.. А если бы ты, а не он? Я бы на твою жену посмотрела, если бы ей вот эту бумажку…

А л е к с е й (отошел к окну). Ты же никогда его не любила.

Л ю с я (не со злостью, скорее — с болью). Какая же ты скотина, какая скотина…

А л е к с е й. Мне, наверно, лучше уйти…

Л ю с я. Подожди!.. Как это случилось? Что он говорил? Что он говорил напоследок?

А л е к с е й. Этого никто не знает.

Л ю с я. Нет… А тебе он что-нибудь говорил? В последний раз?

А л е к с е й. Да. Он говорил о сыне. Гриша всегда хотел сына. Ты сама это знаешь.

Л ю с я. Иди… Тебе ведь, кажется, некогда? Иди, иди, я тебя не держу! А то еще жена будет волноваться — почему задержался на работе… Это ведь мне больше не нужно ждать…

А л е к с е й. Разве ты ждала когда-нибудь?

Л ю с я. Зато теперь буду ждать! Почтальона! Он будет приносить мне пенсию за него! Ведь так? Я же теперь — кто? Я теперь вдова… А ты помнишь, сколько мне лет?.. Один раз мы с ним… нет, нет!

А л е к с е й. Выпей воды.

Л ю с я. Какой вежливый — водички предложил! Не беспокойся, я сейчас уйду, не буду больше мозолить глаза!..

А л е к с е й. Послушай…

Л ю с я. Тебе легко быть вежливым — ты же остался живой! В таких мягких креслах сидеть не опасно!.. Куда идти — туда, сюда? Где тут выход?

А л е к с е й. Подожди, Люся…

Л ю с я. Чего еще ждать? Чтобы ты сказал, какой он был хороший, да? И чтобы я еще сильнее почувствовала, какая же я дрянь перед ним? Ну, говори же, говори!

А л е к с е й. Выход не здесь. Выход там.

Входит  М а т в е е в.

М а т в е е в. Людмила Александровна?

Л ю с я. Ну, что еще? Что еще?!

М а т в е е в (подошел к ней). Я вас пригласил сюда… я понимаю, слова бессильны, но вы должны знать: ваш муж выполнил свой долг до конца. Он все отдал людям — большего отдать нельзя…

Л ю с я. Это я уже слышала. Проводите меня, если можно.

М а т в е е в. Да-да, конечно.

Л ю с я. А то боюсь — запутаюсь в ваших шикарных коридорах!

Люся и Матвеев уходят. Алексей один. Открыл окно — ворвался вечерний шум города, донеслась музыка. Он подошел к телефону, звонит. По одному номеру никто не ответил. Он набрал другой номер. Тоже никто не ответил. Он положил трубку. Возвращается  М а т в е е в.

М а т в е е в. Проводил… Так и шли молча — она впереди, я следом… Ты прав, не стоило вызывать ее сюда.

А л е к с е й. Это все равно.

М а т в е е в. Но, кажется, она умеет держать себя в руках.

А л е к с е й. Просто она никогда его не любила.

М а т в е е в. Мне трудно что-либо сказать.

А л е к с е й. Ты доложил обо мне?

М а т в е е в. Да.

А л е к с е й. Значит, в моем распоряжении вся эта ночь?

М а т в е е в. Да. Только эта ночь.

А л е к с е й (взглянул на часы). Я буду здесь ровно через двенадцать часов. (Уходит.)

Освещенное окно на первом этаже. Слева от него, вверху и наискосок, висит световая вывеска: на матовом стекле отчетливо виден красный крест и надпись «Берегись автомобиля».

Здесь, поодаль от окна, стоит  А л е к с е й. В руке у него несколько гладиолусов.

Открывается окно, в нем появляется дежурная  м е д с е с т р а. Судя по всему, она открыла окно без всякой цели, но увидела вдруг Алексея с цветами.

М е д с е с т р а. А что это вы тут делаете, гражданин?

А л е к с е й. Жду жену.

М е д с е с т р а. Жену?

А л е к с е й. Да.

М е д с е с т р а (хмыкнула). Будет врать-то!

А л е к с е й. Зачем же мне врать? У нее в десять кончается дежурство, но она что-то задерживается. Вот и жду.

М е д с е с т р а. Знаем мы такие дежурства!

А л е к с е й. Не верите?

М е д с е с т р а. Тоже мне! С цветочками!

А л е к с е й. Как хотите. Но тогда, может, скажете, почему она задерживается? Уже одиннадцатый час.

М е д с е с т р а. Кто?

А л е к с е й (улыбнулся). Моя жена. Вересова по фамилии. Наталья Павловна. Знаете такую?

М е д с е с т р а (сразу поскучнев). А-а… (Отошла от окна, зашуршала какими-то бумагами.) Уехала по вызову.

А л е к с е й. Куда?

М е д с е с т р а (снова подошла к окну). В поселок Первомайский. Вызов срочный, дальний, — может, на вертолете полетит.

А л е к с е й. Но ведь у нее дежурство кончается в десять…

М е д с е с т р а. Вы, что ли, сверхурочно не работаете? Денежек всем хочется.

А л е к с е й. Вот оно что…

М е д с е с т р а. Вы вон цветочков купили. Сколько за каждую штучку отдали? Мне тоже хочется, да не по карману.

А л е к с е й. Ну, извините…

М е д с е с т р а. Никого из врачей не было, вот ваша Наталья Пална и поехала. Чего уж тут объяснять?

А л е к с е й. Я так и понял.

М е д с е с т р а. Уж, наверно, не из-за лишней трешки. Вы сколько получаете, если не секрет?