Читаем Сады Луны онлайн бесплатно

1154 год сна Огненной Богини.

96 год от основания Малазанской империи.

Последний год правления императора Келланведа.

Много крови впитала в себя земля... Кровь отражалась даже в пятнах ржавчины, покрывшей поверхность старого флюгера Обманного Замка. Вот уже целое столетие он болтался на наконечнике старинного копья, притороченного к крепостной стене. Уродливый бесформенный кусок металла никогда не знал пламени кузнечного горна. Холодный молот придал ему облик крылатого демона, обнажающего зубы в злобной усмешке, и ссудил ему отзываться на каждый порыв ветра истошным визгом.

Сегодня ветры боролись друг с другом за столбы дыма, клубящиеся над Мышиным Кварталом бывшей столицы. Первым пришел легкий бриз со стороны моря... Он разбился о грубые крепостные стены, и демон замолчал. Город вдохнул свежий воздух и выдохнул свой смрад... Визг раздался снова.

Ганоез Стабро Паран из Дома Паранов встал на цыпочки и выглянул за зубец стены. За его спиной возвышался Обманный Замок, когда-то сердце империи, а теперь, после покорения материка, всего лишь резиденция наместника. Слева завывал упрямый пленник копья.

Древняя крепость, возвышающаяся над Малазом, не занимала Гану. Он пришел сюда всего лишь в третий раз за последние три года. Знакомый с детства двор, мощенный грубым булыжником, старая башня, первый этаж которой был переделан в конюшню, а верхние – стали пристанищем для ласточек, голубей и летучих мышей, – все это наскучило ему уже давно. Оставалась, конечно, еще цитадель, где сейчас его отец вел переговоры о вывозе тех крох, что давал остров, с портовыми чиновниками, но путь туда был заказан даже отпрыску благородного рода. Здесь была резиденция кулака, и во внутренних покоях замка вершились судьбы не только острова, но и всей империи.

Забыв об Обманном Замке, Гану наблюдал за бунтом, пожирающим и без того самый бедный квартал Малаза. Обманный Замок располагался на скале, примерно в восьмидесяти саженях над городом, а смотровая площадка Гану, путь на которую лежал по вырубленной в мягкой породе скалы лестнице, поднималась еще на шесть. Мышиный Квартал – беспорядочное скопление ютящихся друг к другу лачуг, разделенных мутной рекой, текущей к бухте, – находился на другом конце города. Вообще говоря, о происходящих там событиях можно было только догадываться, ведь их скрывало не только расстояние, но и все увеличивающиеся столбы черного дыма.

Был поддень, но из-за гари и копоти воздух был тяжел и темен.

Бряцая оружием, на стену забрался солдат. На руках его были боевые перчатки, ножны длинного меча задевали каменный пол.

– Доволен, что родился благородным, парень? – спросил он, окидывая серыми глазами горящий квартал.

Мальчик взглянул на своего собеседника. Ему не составило никакого труда определить принадлежность того к одной из отборных частей личной гвардии императора. Темно-серый плащ воина был скреплен на плече серебряным значком, на котором угадывался каменный мост, объятый рубиновым пламенем. Итак, перед ним стоял Разрушитель Мостов.

Встреча не была неожиданной, ведь в последнее время через Обманный Замок проходило множество воинов высокого ранга и прочих власть предержащих. Теперь, когда столицей стала Унта, Малаз все еще оставался важным стратегическим портом, а с началом Корельских войн его значение возросло еще больше

– Это правда? – набравшись смелости, заговорил Гану.

– Что правда?

– Дассем Ультор, Первый Меч империи... Мы слышали, перед тем, как покинуть столицу. Он мертв. Это правда? Дассем умер?

Воин слегка задумался, однако не отвел взгляда от Мышиного квартала.

– Такова война, – сказал он тихо, как будто обращаясь к самому себе.

– Вы из Третьей армии. Я думал, Третья армия была с ним там, в Семи Городах. В И’Тхатане...

– Худ побери, руины проклятого города еще не остыли, его тело еще не нашли, а здесь, в трех тысячах лиг оттуда, даже купеческий сын знает то, что положено знать лишь немногим. – Воин так и не повернулся. – Не знаю, кто тебе рассказал, но советую держать язык за зубами.

Гану пожал плечами.

– Говорят, он отрекся от бога.

Наконец, собеседник посмотрел на него. Его лицо было изуродовано шрамом, левая щека и подбородок обожжены. При этом он был слишком молод для офицера.

– Извлеки из этого урок, парень.

– Урок?

– Любое решение, что принимал он, было способно изменить мир. Лучше всего жить так, чтобы боги тебя не заметили. Если хочешь быть свободным, парень, – живи тихо.

– Я хочу стать воином, героем.

– В детстве все хотят быть героями.

Демон Обманного Замка завизжал вновь, и ветер с моря отогнал удушливый дым, принеся ему на смену вонь гнилой рыбы и прочие ароматы заселенного людьми побережья.

Появился еще один Разрушитель Мостов. За его спиной болталась видавшая виды скрипка. Он был высок, жилист и очень молод, всего на несколько лет старше Гану, которому было двенадцать. Его лицо и запястья были покрыты странными пятнами, форменная одежда потерта, а доспех составлен из частей, изготовленных мастерами разных народов, на бедре висел короткий меч в треснувших деревянных ножнах. Он непринужденно подошел к офицеру и выглянул за стену.

– Плохо дело, когда колдуны теряют голову, – сказал вновь пришедший. – Они тогда ни на что не способны. Вряд ли нам стоит держать целый штат боевых магов, мы могли бы обойтись и несколькими деревенскими ведьмами.

Офицер вздохнул:

– Посмотрим, на что они способны. Солдат усмехнулся.

– Все они еще новички необстрелянные. Может, кого-то из них это напугает на всю оставшуюся жизнь. А кроме того, – добавил он, – кое-кто из них выполняет чей-то еще приказ.

– Всего лишь догадка.

– А разве то, что творится в Мышином Квартале, не доказательство?

– Быть может.

– Вы слишком рассудительны, – сказал солдат, – Сумрак говорит – это ваша главная слабость.

– Это забота Сумрак и, может быть, императора, но не моя.

Его собеседник пробормотал:

– А может быть и наша общая забота, пока не стало слишком поздно.

Командир промолчал и медленно повернулся к собеседнику.

Тот пожал плечами:

– Всего лишь предчувствие. Вы ведь знаете, что она взяла себе новое имя. Лейсин.

– Лейсин?

– Напанское словечко, а значит оно...

– Я знаю, что оно значит.

– Надеюсь, императору это тоже известно.

– Это значит «хозяйка трона», – сказал Гану.

Оба воина обернулись к нему.

Еще один порыв ветра, и стенания демона вновь наполнили воздух. Каждый почувствовал на себе холод крепостных стен.

– Мой учитель – напанец, – пояснил Гану. Позади раздался еще один голос, женский, холодный и повелительный:

– Капитан!

Оба воина обернулись, но без излишней спешки. Офицер сказал своему товарищу:

– Новой роте нужны подкрепления. Пошли Дуджека и его крыло, и еще несколько саперов, которые могли бы сдержать огонь. Очень не хотелось бы, чтобы весь город сгорел.

Солдат кивнул и промаршировал мимо женщины, не удостоив ее и взглядом.

Она стояла у входа в квадратную башню в сопровождении двоих телохранителей. Темно-синяя кожа выдавала в ней напанку, одета она была в серый плащ, ее мышиного цвета волосы были подстрижены по-военному коротко, черты лица – тонкие и довольно-таки неприметные. Однако ее телохранители наводили страх на Гану. Они расположились по обе стороны от своей госпожи – высокие, в черных одеждах, руки закрыты рукавами, а лица – капюшонами. Гану никогда раньше не видел Когтей, но инстинктивно чувствовал, что эти двое – приверженцы именно этой веры. Это значит, что женщина...

Капитан сказал:

– Ты заварила все это, Сумрак. Похоже, что мне придется расхлебывать.

В голосе воина слышалось презрение. Гану был сильно поражен отсутствием страха, ведь Сумрак создала Коготь и делила власть над ним только с самим императором.

– Капитан, это имя мне больше не принадлежит. Тот скривился:

– Да, я слышал. Должно быть, ты стала слишком самонадеянной, пока император в отлучке. Но он не единственный, кто помнит тебя лишь служанкой из Старого Города. Хотя много воды утекло с тех пор.

Выражение лица женщины ничуть не изменилось, как будто она не слышала этих слов.

– Приказ был прост, – сказала она, – похоже, твои новобранцы не способны справиться с заданием.

– Это не наша стихия. Мы не были готовы...

– Это не мое дело, – выпалила она. – Правда, я разочарована. Потеря контроля – урок нашим врагам.

– Враги? Горстка слабых ведьм, торгующих скудными талантами – какого черта? Это мелкая рыбешка. Женщина, Худ побери, вряд ли это может угрожать империи.

– Это запрещено. Так гласит новый закон.

– Это твои законы, Сумрак. Они не работают, и когда император вернется, он отменит твои запреты на волшебство, можешь быть уверена.

Женщина холодно улыбнулась:

– Вам, наверное, приятно будет узнать, что из башни сообщили о приближении транспортов для ваших новых рекрутов. Мы абсолютно не будем скучать ни по вам, ни по вашим беспокойным непослушным солдатам, капитан.

Не говоря больше ни слова и даже не взглянув на мальчика, стоящего за капитаном, она резко развернулась и в сопровождении своих телохранителей вернулась в башню.

Гану и воин переключили внимание на бунт в Мышином Квартале. Сквозь дым пробивались языки пламени.

– Когда-нибудь и я стану воином, – сказал Гану.

Мужчина усмехнулся:

– Если у тебя не получится ничего другого. Только вконец отчаявшийся, мужчина берет в руки меч. Запомни мои слова и подыщи себе более достойную мечту.

Гану нахмурился:

– Вы не похожи на других солдат, с которыми я говорил. Вы напоминаете мне моего отца.

– Но я не твой отец, – проворчал мужчина.

– Миру, – сказал Гану, – не нужен еще один виноторговец.

Капитан прищурился и открыл было рот для того, чтобы ответить подобающим и вполне очевидным образом, но тут же закрыл его снова.

Довольный собой, Гану Паран снова повернулся к горящему кварталу. «Даже мальчишка может иметь свое мнение, капитан».

Флюгер Обманного Замка повернулся еще раз. Стену обдало горячим дымом. К запаху горелых тканей, камня и краски теперь приметалось что-то неприятное удушливо-сладкое.

– Скотобойня загорелась, – сказал Гану. – Свиньи. Капитан задумался. Прошло некоторое время, он вздохнул и выглянул из-за зубца:

– Может быть, ты и прав, мальчик.

– Хватать и тащить, – произнесла старуха, – вот как поступает императрица, да и боги делают так же, – она отвернулась и плюнула, затем поднесла грязный платок к запекшимся губам. – Трех мужей и двух сыновей проводила я на войну.

Молодая рыбачка смотрела на проезжающих мимо солдат, глаза ее блестели, она едва слушала бормотание старухи. Девушка с восторгом смотрела на проходящих перед ними великолепных лошадей. Лицо ее горело ярким румянцем. День угасал, закатное солнце заливало деревья красным сиянием.

– Это было еще во времена императора, – продолжала старуха. – Надеюсь, Худ поджаривает душу этого негодяя на сковородке. Смотри-ка, девочка, Лейсин подобрала себе лучшее пушечное мясо. Хм, впрочем, начала она ведь с него, так?

Молодая рыбачка кивнула. Как и полагается простолюдинам, они ждали на обочине. У старухи был большой мешок с репой, девушка придерживала на голове тяжелую корзину. Старуха то и дело перебрасывала свою ношу с одного плеча на другое. Перед ними была стена всадников, позади них канава, засыпанная острыми обломками камней, – места, куда можно положить мешок, не было.

– Пушечное мясо, говорю я. Мясо мужей, мясо сыновей, мясо жен и дочерей. Ей все равно. И империи все равно, – старуха снова плюнула. – Три мужа и два сына, по десять монет в год. Пять на десять – пятьдесят. Пятьдесят монет в год за холод. Пятьдесят монет за холодную зиму, пятьдесят монет за холодную постель.