Читаем Ружьё онлайн бесплатно

Высочайший офис Александра Павловича До-кого, директора маркетинговой компании ***. За столом Александр Павлович, резкий мужчина лет пятидесяти. Напротив него несколько отощавший и размотанный молодой человек лет двадцати шести. А. П. листает его резюме.

— Так, кто тут у нас. Федор Павленков. Михайлович. Садись, Федор Михайлович, бес ты такой. Читаю вот, что у тебя за душой.

— Здрасте…

— Что?

— Здрасте…

— Ты кому? Мне? Здрасте?

— Ну да.

— Смотри, у меня на железочке тут написано, специально для тех, кто говорит «здрасте», как меня зовут. А перед обращением к нормальным людям говорят: «Здравствуйте». Или «Добрый день». И далее называют. Ну?

— Ну?

— Ну, может последуешь хорошему совету или что?

— Добрый день, Александр Павлович До-ий.

— Можно без фамилии. Обращаются по имени и отчеству. Смотри-ка, ты войти не успел, а уже получаешь важные уроки жизни. Ладно, не бурчи ничего, помолчи пока, посиди. Воды хочешь? Воды нету. Чего не попил, когда шел сюда, если хотел? Молчим, ничего не отвечаем. Я пока почитаю.

Ага, два года целых сидел, звонки принимал. Два, имать, года. И как, жопа на месте? Ну да, не отвечай, сидишь же как-то. Может это протез, с другой стороны? Протезы жоп для работников сидения. Эх, стар я уже для этого бизнеса, а то бы производство наладить. Как бы пошло, а, Федор?

— ….

— А до того год с лишним грузчиком работал. Бл*, зачем такое вообще указывать? Зачем такое указывать в резюме? Ты как вообще, не повредился там, погружая ящички, прежде чем на жопу сесть в офисе? Не, не надо мне отвечать ничего. И так уже грустно.

Ага, потом, после офиса, торговым представителем пошел. Я бы тебя никогда на такую работу не взял, Федь, гляжу я вот на тебя. А чего год только?

— Компания загнулась

— В самом деле?? Если ты у них там что-то представлял торговое, схера бы не загнуться? Да ты не морщься, они обречены были, еще до твоего торжественного появления. Ты просто симптомом вскочил, предсмертным. Типа как бубон.

— Бу…?

— Ну бубон. Чума. Федя, чума. Далее… Них** себе, я щас заплачу. Цветами торговал год. Год торговал цветами. Повтори.

— Повторить?

— Год торговал цветами. Повтори.

— Год торговал цветами…

— Это что, современные веяния? Осознал свою нежную инаковость, отсидев телефонистом, Федор? Видать, всё там отсидел. Решил, буду цветочки растыкивать по корзинам. А? Буду цветочным представителем. Дитятей цветов.

— Я. Ну, там иногда и зарплата… Там и пахло хорошо…

— Да, после этих сортиров в бизнес-центрах, конечно, глядь, нюх обостряется, хочется природы и пустыню до самого горизонта, во все глаза.

— Да…

— Что да?

— Хотелось чего-то другого.

— Соглашаешься со мной? Другого? Еще у тебя тут раздача флаеров и визиток, промо-акции, даже вон отзыв от нанимателя одного. Сам писал, признайся? Ладно. Ок. И вот мы здесь. Ты что знаешь про нашу компанию?

— Вы маркетингом занимаетесь, промо-акциями, раздатками, да всем…

— Не, Федор, явно ты только «алё» в трубку способен говорить. Что за маркетинг? Что ты вообще в виду имеешь, на*?

— Ну, продажи, управление продажами товаров, реклама…

— Академично! Кто ты там у нас… А, философ по образованию. Фига себе, ЮФУ. Окончил. То есть, интерес у тебя к жизни скорее платонический да, я правильно понимаю?

— То есть?

— Скажи, ты хоть подрачиваешь себе дома или еще где? Или может ты заарканил какую отчаявшуюся бабенку? Хотя, тут степень отчаяния должна зашкаливать, буквально налету, с высотки… Ой, батюшки. Налету их дерешь да, пока они вниз пикируют и рыдают?

— Я не потерплю… (встает, подрагивая всем телом)

— Да потерпишь уж. Садись, садись. Присаживайся. Не пойму, чего я тебе такого сказал, чего ты еще не слышал или не чувствовал сам. Ну? Ты свое резюме читал? Вон зеркало, кстати, можешь глянуть, чего там. Вон то — это ты, подскажу. И да, поверь, мне так же мерзко на это смотреть как тебе. Ну ладно, не за унижениями же ты сюда пришел, правильно? Или за ними? Уверен?

— Я на вакансию…

— Да помолчи уже. Давай я тебе сам скажу, что мы делаем, а ты слушай. В общем, мы двигаем. Мы заставляем действовать. Все эти девочки, бабушки, мальчики с листовками — это всё полная шляпа. Это для слабаков. Реклама на экранах, реклама в интернетах — это вчерашний день конченого лоха. Не будем показывать пальцем. Мы заставляем действовать. Потому что в мире есть только действия и только они нас интересуют. Остальное всё чисто на семинарах поп*здеть, на графики потыкать перед бухими владельцами бизнесов, их мамами, папами, мужьями и женами. Мы этой херней вообще не занимаемся. Нам никому ничего доказывать не надо из клиентов, они сами видят, что мы эффективны. Ты что, уснул?

— Нет, нет.

— А чего не гудишь?

— Так слушаю же…

— А, вон оно что. Мне подумалось, может ты сдох, с открытыми глазами, вот так вот тихонечко, как цветочек.

— Я просто слушаю вас.

— И завоняло как-то. Может ты дохнешь, все же?

— Нет…

— А воздух попортил. Нервничаешь?

— Я не портил.

— Да я это, не парься. Ты вдохни поглубже. М? Это аромат успеха, Федор. Замечаешь, что он не такой как в тубзиках того центра, в котором ты на звонки отвечал? Не такой как в ваших офисах, откуда ты кабанчиком бежал товар показывать какой-нибудь бабке. Совсем другое дело, правда? Роскошно? Кстати, мне же подкинули пару твоих звонков, я послушал, как ты разговариваешь. Прилежно так, вежливо. Хаваешь налету любое говно, что бы тебе там не говорили с той стороны. Шлют тебя, поливают, за*бывают тупыми вопросам. А ты такой «конечно, спасибо, подождите минутку, кончаю». Послушный такой и хороший мальчик. Как считаешь, Сократ бы оценил?

— Я не особо в диалогах…

— Да кто бы мог подумать, Федь. Однако, я вижу, что хватку ты не теряешь, крепко на коленях стоишь. Ноги о тебя вытирать — комфортно. Чувствую себя глупо, будто бы с тараканом говорю, но комфортно, спокойно так. Твоя мама бы сказала, что ты очень талантливый. Не знаю, может тебе деньги нужны. Живешь небось так себе. Деньги нужны?

— Нужны.

— Ох, меня аж холодок пробил после такого сильного ответа. И готов к трудным нестандартным заданиям, мачо?

— Да…

— Это уже неплохо. Неплохо. Ты будешь удивлен, но, Федор, у меня есть задание для такого как ты. Ты подходишь. По крайней мере, пробный срок в один день, в одну смену я тебе готов дать. Как тебе? Не зря у меня тут говном с лопаты угощался, а? Давай, поднимай свою протезированную жопу и следуй за мной.

Выходят из кабинета.

— К счастью клиент наш и его филиал буквально через дорогу. Так, Юльчик, я вот с этим обмороком минут на двадцать отойду, покажу ему всё.

Шепчутся, но не так, чтобы совсем неслышно:

Ю: Неужто подошел? Такой конченый?

А. П.: Ну, ща еще посмотрим, но я думаю, самое то.

Выходят из здания.

— Вон, смотри. Да куда ты прешь? Светофора дождись.

— Пока ждем, вы мне не скажете, сколько зарп…

— Так, Федя, не зарывайся. Сейчас моя часть диалога. Все вопросы потом.

Подходят к витрине магазина с надписью: «Ружья, прохладительные напитки, пистолеты, снаряжение, выпечка».

— Это, Федор, магазин оружия. Серьезный владелец. Очень. Нужны продажи. И мы с тобой это устроим. Подожди меня снаружи.

Заходит в магазин, возвращается с двуствольным ружьем и патронами.

— Инвентарь. Вот тебе ружье. Чеховское, первоклассное. Как понимаешь, раз уж такое ружье появилось, значит должно стрелять. И будет стрелять. Молчи и слушай. Смотри внимательно. Стоишь здесь. Передвигаться можно вот отсюда и до туда. И обратно. Вот так заводишь патрон. Внимательно смотри, не спи. Разламываешь, заводишь патрон. Уверенно закрываешь, слышишь щелчок. Взводишь курок. И вот идет человек. Ты ему говоришь внятным таким голосом, как ты по телефону общаешься «Заходите, пожалуйста, в наш магазин, покупайте ружья». Допустимо сказать просто «Заходите в наш магазин оружия и выпечки», ну и производные. «Чеховские ружья!». Но только не говори о лучших, что лучше всех. За это можно и ответить перед конкурентами, по закону рекламы. Короче, сказал и тут же наставляешь ружье на другого прохожего и спускаешь курок. Один из двух, чтобы сразу два патрона не тратить. Ну или, для пущего эффекта, если уж нужно впечатление произвести — спускай два. И не забывай вот так, с упором, чтобы отдачу грамотно встретить. Бац. Всё, перезаряжаешь. Отработанный патрон таким образом извлекаешь, новый ставишь. И с этой минуты до, скажем, восьми вечера. Вот, возьми ружье в ручки.

— То есть, простите, как это «бац»? Там холостые?

— Холостые?

Отбирает ружье у Федора. Целится в голубя неподалеку, стреляет. Голубя разрывает на части.

— Ну что, похоже на холостые? Ты с кем работать пришел? С педиками и Сократом? С веб-студией имени Ануса? Или с нормальной конторой и Чеховскими ружьями?

— Я не знал про ружья…

— В каком смысле? Вы там что, русскую классику на туалетку изводили, философы-студенты?

— И мне что, стрелять по людям?

— Только заметь самый центральный момент — стрелять не в тех, кого зовешь сюда, а в других. Чтобы первые, кого зовешь, видели. Удобоваримо объяснил?

— Но это же как бы, ну, люди же… А как?

— Люди нормально, Федор. Ты главной имей в виду себя, свое дело. И наше дело особенно. Ты же раздаткой занимался тут и там, промо-акциями, сам в резюме указывал. Это та же тема, только иначе и реально эффективно. Хочешь про оплату спросить, кстати?

— Хочу.

— Так спроси.

— Сколько платите за смену?

— Тридцать ка.

— Тридцать тысяч рублей??

— Да, мы же с тобой в РФ, в южной столице, чем тебе еще платить? Я должен сейчас в тебе заподозрить какой-то недостаток патриотизма? С литературой отечественной я уже понял, какие у тебя отношения.

— Тридцать тысяч рублей за смену?

— Подтверждаю.

— А сколько смен в неделю?

— Если нам всё понравится, Федор, тогда хоть каждый день или через день. Будем корректировать. Смотрю глаза у тебя зашевелились. Ладошки потеют? Подсчитываешь? Ага, деньги неплохие, в цветочном хер так заработаешь.

— Но люди же разбегаться начнут… Если начать палить.

— Не, не. Федор, ты заканчивай ссаться. Этим ты и так уже всех достал, включая себя. Мы свое дело знаем, как никто. Схема рабочая. И, чтобы я тоже обоссался на рабочем месте, ты еще и втянешься. Вот аванс, чтобы взбодрить твои вялые яйца. Пятнашка, наличкой. Смотри, купюры новенькие, ароматные. Имей в виду, мы наблюдаем, постоянно, поэтому ты не отключайся, не спи. Пали, народ зазывай. Чеховские ружья должны стрелять. Против русской классики, Федор, не попрешь, даже если ты её только куришь, завернув какую гадость в страницу. И народу о ней нужно напоминать, иначе как же. Вот тебе коробка с патронами. Должно хватить на смену, но тут жалеть не нужно — в этом плане мы не ограничены, дадим еще, если закончатся. После восьми зайдешь ко мне. Кстати, как нужно будет отлить, сбегать пожрать бутерброд — просто к Юльке заскочи, там ружье оставь. И чтобы быстро, а лучше и вообще без этого. Ну а если это все не по тебе, золотой мой дождик, то занеси мне бабки с ружьем и ступай сортиры чистить. Всё, начал. Пора работать и зарабатывать.

Я кивнул, сжимая в одной руке ружье и три пятерки, а другой коробку с патронами. Я думал, блин, тридцатка за день. Да я так за пару недель непрерывной работы закрою все кредиты, еще и оставлю на жизнь. Может даже на машину начну копить. Сунул бабки в карман брюк, коробку с патронами закинул в рюкзак. Пару патронов — в нагрудный карман. Александр Павлович, отымев остатки моего самолюбия в обе щеки, молодецки двигал обратно в сторону своего офиса. Тридцать в день. Я еще про премию не спросил. А ведь если еще и премия! Да и так пойдет, без премии, чего я зарываюсь!

Ружье жутковато, но и приятно как-то тяжелеет в руке. Холодное… Элегантное, смертоносное. Раз говорят, что система отработанная, ведь это очень крутая контора маркетинговая, кто я такой чтобы сомневаться, да? Я ведь никогда и не мечтал, что они мое резюме станут читать. А тут раз, и я уже на пробном сроке. И такие деньги.

Вот несколько прохожих ковыляет, с них начну. Я быстренько откашлялся и стал звать. «Заходите, Чеховский оружейный завод, все от производителя, классика». Голос не дрожит почти. Но ружье… Как-то все стеснялся его вскинуть. Потом вскидывал, но сомневался, пальцы аж деревенели, не сгибались. Люди проходили мимо и не обращали на меня внимание. Или глянут, ухмыльнутся и дальше. Как оно и бывает с ребятами на раздатке. Иногда вот ну протягиваешь кому-то листовку, ну возьми ты, ну что тебе, трудно? И две возьми, не одну. Возьми да выкинь в ближайший по пути следования мусорник. Хотя бы так! А они нет, еще и сторонятся, будто у тебя те самые бубоны под мышками. А у тебя диплом, с*ка, филфака! Но сейчас — пройдут еще, потом еще и… и писец, придется отдавать деньги, еще раз становиться в коленно-локтевую перед Александром Павловичем, а затем снова нырять в прорубь с вакансиями, снова сидеть дома и молча цедить чай из сраного пакетика с индийской царевной на котором будет написано, что он элитный.

Нервы пошаливали, в ушах скреб голос, сообщающий о моих вялых яйцах, лежачих сосках и так далее. Вспомнилась прошлая работа на продаже бытовой техники. Мария Алексеевна, старший продавец, каждый день драла меня то по одному поводу, то по другому. «Вот ты пипец, Федор», «Федя, где продажи?», «Почему не подошел к клиенту?», «Зачем подошел к клиенту, такую продажу сорвал». И у нее всегда был такой тараторящий звонкий голос, продергивающий тебя вот до позвоночника. И неприятное дыхание. Она об этом, наверное, знала, поэтому бесилась только лишь ей покажется, что я слегка кривлюсь или стараюсь поменьше дышать, когда она мне что-то говорит, подойдя вплотную. «Наверняка муж дома ее чмарит и не замечает», — говорила одна девочка из нашей команды, активно изучавшая психологию на заочке. Аминь. Это я про «чмарит» и остальное. А на работе Мария Алексеевна все это выгружала на нас. А может дома у нее все было отлично и просто здесь она отрывалась. Допускаю. Из позвоночника моего, при каждом даже взгляде на нее, снизу поднимался крик. Как аллергическая реакция. Но я не кричал. И даже не пререкался. А она меня просто в один серый день взяла и уволила. Без особенных напутствий. Сокращение, вали. Тогда я тоже не кричал. Снял куртку с крючка и был таков.