Читаем Русский агент Аненербе онлайн бесплатно

К онстантин Лебедев даже не подозревал, что ничем не примечательный день закончится самым невероятным событием в его жизни. Нет, конечно, он об этом не думал. Он спокойно сидел за компьютером и работал над диссертацией. Будучи сотрудником научного отдела ФСБ, он занимался совсем противоположной деятельностью — изучал оккультизм, различные проявления мистических явлений и прочие загадки, или, как говорил начальник отдела, «колдовскую хуйню». Его начальник Громов недолюбливал Лебедева и при первом же удобном случае отзывался о его работе с едкой иронией. Однако, так как распоряжение ввести в штат сотрудника именно с такой специализацией пришло с самого верха, он, скрепя сердце и умерив свой сарказм, взял молодого капитана на «должность по учету магических ритуалов и сумасшедших шарлатанов» — это был его очередной ироничный штамп. Хотя, как отмечал про себя Лебедев, в кабинете начальника стояли иконы, на которые он иногда крестился, даже в присутствии других сотрудников, делая это показательно и нарочито.

Константина Лебедева задевало такое отношение начальства, но он нашел в себе силы абстрагироваться от ситуации и вполне комфортно чувствовал себя в коллективе. Остальные сотрудники с уважением относились к нему, ценя его за энциклопедические познания и великолепное владение тремя европейскими языками, несмотря на его молодость. Проще было спросить Лебедева, чем тратить время на запрос в Google или сочинять промт для нейросети. Единственное, чего не хватало самому Лебедеву, так это научного звания, и поэтому последние несколько месяцев он корпел над диссертацией, посвященной оккультному обществу немецких нацистов «Аненербе».

Смартфон на краю стола блямкнул. Константин несколько секунд продолжал сосредоточенно смотреть в монитор, потом, скосив глаза, посмотрел на сообщение.

«Привет. Чем занимаешься?»

«Блииин, Марго, только не сейчас», — простонал он про себя и со вздохом переключился с работы на отношения, взяв в руки гаджет.

Можно было проигнорировать сообщение или ответить позже, но его отправила Маргарита Белова. Константин был уверен, что любит ее, и что их связывают не только сексуальные отношения, — поэтому игнор был неуместен, и он начал переписку в мессенджере:

«Привет, привет, сахар мой. Чем я могу заниматься в любую свободную минуту? Конечно, диссертацией, будь она неладна».

«Ох, мой Бонд, даже в перерыв не может оторваться от своей работы 😊»

«Марго, ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты меня называешь Бондом… Тогда я тебя буду звать Татьяной Романовой».

«Ладно, вредина… У тебя нет желания зайти ко мне на чашку кофе или чая?»

«Сахар мой, прости, мой дневной дедлайн горит, поэтому вместо того, чтобы идти обедать, я сижу за компьютером».

«Вот прям нет никакой возможности оторваться от работы и прийти ко мне? Нежно поцеловать, выпить со мной кофе… Я соскучилась».

«Я тоже соскучился. Но если я сейчас не доделаю то, что наметил, то вечером, увы, моя любовь, я буду заниматься не тобой».

«Значит, точно нет никакой возможности?»

«Нет, сердце мое, точно».

Константин понимал, что это лишь прелюдия хитрой комбинации, и Маргарита сейчас выложит какой-нибудь заветный козырь, чтобы гарантированно затащить его в свои объятья. Но он твердо решил не поддаваться… Однако, как показали дальнейшие события, он с треском проиграл.

«А так?»

Мессенджер блямкнул, и Лебедев с очередным вздохом открыл сообщение. Он едва не выронил смартфон из рук. Несколько секунд неотрывно смотрел на фото, потом уже не стал писать, а тут же набрал номер Маргариты.

— Привет еще раз… Что это?

— Да та-ак… — ответила девушка, игриво растягивая слова.

— Белова, не томи, прошу тебя, объясни, что это?

— Не знаю. Только что рабочие освободили от ящиков и стеллажей с бумагами заднюю стену хранилища, а там, как оказалось, находится небольшая комната, заваленная ящиками и всякой рухлядью. И среди этого мусора этот ящик… Я видела у тебя похожую картинку на компе и решила, что тебе будет интересно. А кроме того, мне хотелось заманить тебя к себе в отдел на кофе… Но ты же такой занятой, что у тебя нет ни минутки на любимую девушку.

— Белова, он еще там, этот ящик?

— Да, дорогой, я вижу, ты очень серьезен. Никаких ласковых слов и прозвищ… Белова, и все тут, — обиженно фыркнула Маргарита.

— Прости, сахар мой, я просто ошарашен. Сейчас буду у тебя.

— Вот так значит⁈ На меня у тебя времени нет. А как только нашелся долбанный артефакт с логотипом твоих нацистских колдунов, ты уже быстрее ветра летишь ко мне!

«Вот она, хитрая комбинация Маргариты Беловой! С самого начала понимала, что я прибегу, но ей нужно было развернуть ситуацию с выгодой для себя, чтобы я наверняка попал в ее ловушку и ощутил вину», — с тоской подумал Константин. — «Теперь ее вымогательству не будет предела, она еще долго будет припоминать… Да и черт с ним, не каждый день находятся неизвестные артефакты „Аненербе“».

— Ты самая красивая и самая лучшая девушка на свете. Я тебя люблю и готов ради тебя на все…

— Ну, как я вижу, не на «все», — едко парировала Маргарита, а потом вздохнула и бесцветным голосом добавила: — Ладно, проехали, Лебедев. Беги ко мне, а вечером будет разбор полетов.

— Я устрою тебе незабываемый вечер, и ты простишь меня, — сказал Константин.

— Посмотрим, посмотрим, — лукаво ответила она.

Константин Лебедев отправил компьютер в режим гибернации и, схватив наплечную холщовую сумку цвета хаки, бегом направился в архивный отдел, которым заведовала Маргарита Белова.

Отдел располагался в полуподвальном помещении. В нем хранился огромный архив с документами и контейнерами, наполненными различными вещами. Лебедев с нетерпением показал пропуск дежурному на входе в архив и, после улаживания всех формальностей, которые, казалось, тянулись для него целую вечность, вошел в архивную зону.

Его встретила Маргарита Белова — симпатичная девушка с темными волосами и утонченными чертами лица, которые придавали ее облику аристократичный вид.

— Явился, не запылился, — приветливо улыбнулась она, явно предвкушая в душе вечернюю плату за «косяк», совершенный ее возлюбленным.

Вообще в ведомстве не приветствовали служебные романы между сотрудниками и относились к ним достаточно негативно. Однако легкий флирт, как считало начальство, между «архивной молью» и «охотником на ведьм» (опять же уничижительный эпитет Громова) воспринимался как забавное исключение из правил.

И в минуты, когда можно было расслабиться после трудов по защите безопасности Родины, в неформальной обстановке снисходительно и с иронией обсуждали этот роман, прикидывая его перспективы и разбирая нюансы.

— Ах, обольститель! — усмехнулась она. — Умеешь, когда надо… И за что я только тебя полюбила?

— Не знаю, — нарочито виновато ответил Константин.

— За мозги, — она со вздохом сжала губы. — Самое сексуальное в мужчине — это его мозги… Ну, еще кое-что, но я тебе не скажу, а то ты вообще потеряешь почву под ногами. Воспаришь, так сказать.

Она повернулась. — Ладно, двигай за мной.

— Ты как вообще его нашла? — Константин Лебедев был рад соскочить с одной темы на другую.

— У нас начались проблемы с проводкой, да так, что свет стал моргать, и в одном месте произошло короткое замыкание. Пригласили электриков, они сказали, что часть электропроводки скрыта как раз на задней стене. Когда все разобрали, оказалось, что там есть вход в еще одно помещение, куда свозились ящики еще со времен войны.

Фашистские архивы, всякое добро, которое разведка насобирала по всей Германии. Вещей было так много, что ими забили все помещение. Что-то разобрали, но потом у страны изменились приоритеты, и каталогизацию забросили на некоторое время. Затем начали заполнять артефактами и стеллажами с документами соседнее помещение.

Где-то полками перегородили, что-то передвинули, еще подперли парой ящиков, и вход закрыли на семьдесят с лишним лет, как пещеру циклопа.

— И что, никто туда не заглядывал?

— Вот именно, что никто. И если бы не электропроводка и ремонт, стояли бы они там еще сто лет. Сейчас спохватились и поручили каталогизацию мне. Я как увидела этот ящик, то сразу поняла, что это твоя любимая тема… А ты меня не ценишь.

Она повернулась к Лебедеву и испытующе посмотрела ему прямо в глаза.

— Вся твоя ценность в умении — вот так, просто и безмерно осчастливливать своего любимого мужчину, после чего он понимает, что женщин с такими качествами больше не найдет никогда!

Девушка усмехнулась и, восхищенно мотнув головой, поманила его рукой.

— Идем, мой Индиана Джонс, и я тебя осчастливлю еще одной тайной нацистов.

Они прошли старое помещение архива и подошли к задней стене. Как и говорила Маргарита, здесь были видны следы деятельности рабочих. Стеллажи сдвинуты в разные стороны, ящики стояли друг на друге. Хотя система вентиляции была достаточно хорошей, в помещении ощущалась небольшая влажность из-за близости реки Москвы.

— Вентиляция отключена? — спросил Константин

— Как накрылась проводка, так следом и вентиляция приказала долго жить. Немного работает, но резервного питания явно не хватает.

— Ну да, когда его проектировали, в расчет нагрузки не закладывали, что появятся компьютерные серверы. Свет-то есть? — спросил Лебедев на всякий случай, запуская на смартфоне приложение фонарика.

— Есть, но постоянно моргает.

Маргарита повернула выключатель, раздалось характерное потрескивание электрического короткого замыкания, и несколько искр упали с проводов на стену. Девушка вскрикнула и повернула выключатель обратно.

— Подожди, — сказал Константин.

Он включил фонарик на смартфоне и, вытащив из кармана шариковую авторучку, аккуратно развел замкнувшие провода.

— Попробуй еще раз.

Маргарита повернула переключатель и включила свет. Под потолком зажглись несколько ламп накаливания, заливая полумрак желтым, подрагивающим светом.

— М-да, — покрутил головой Лебедев. — И лампочки здесь, похоже, со времен Ильича. Ладно, давай показывай артефакт, сил терпеть уже нет.

Они прошли сквозь ряды покрытых слоем пыли и паутины ящиков. По большей части это были снарядные ящики, маркированные трафаретами. В дополнение, на каждый кто-то семьдесят лет назад прикрепил лист бумаги с описанием содержимого. От времени некоторые листы пожелтели и покрылись серыми пятнами настолько, что разобрать настолько, что разобрать списки и подписи, начертанные химическим карандашом, не представлялось возможным.

Некоторые листы рассыпались, либо были повреждены насекомыми или мышами. Хаотичность заполнения помещения говорила о том, что заполняли его без какой-либо логики и плана, создав нечто вроде лабиринта — просто свалили всё в кучу, надеясь в скором времени привести в порядок, но так и не получилось.

— А что в ящиках? — спросил Лебедев.

— Что во всех, я не знаю. Несколько открыли: там частью какие-то фашистские архивы, частью имущество, похожее на приборы и механизмы… Мы еще толком не разбирали. Потом, когда починят проводку, сделают нормальный свет и вентиляцию, мы всё с девчонками разберем и перепишем, как полагается.

Они остановились.

— Ну вот, твоя настоящая любовь и настоящая страсть, — ехидно заметила Маргарита, указывая на раскрытый ящик.

Константин Лебедев уже не слушал ее и пропустил колкость мимо ушей. Он во все глаза смотрел на мощный дубовый ящик, помеченный со всех сторон знаками «Аненербе» и искусно вырезанными дубовыми листьями. Внутри находился сундук, обитый черными, вручную кованными полосами железа. На верхней крышке, явно очень древнего сундука, был вырезан рисунок ветвистого дерева и руническая надпись.

— Охренеть, — прошептал Константин, смахивая дрожащей рукой слой пыли с крышки. — Если я правильно понимаю руны… «Дерево ужаса, скакун висельника»…

Он несколько секунд задумчиво кусал губы, потом сказал:

— Кровь Одина, дарующая руны…

Он аккуратно приподнял крышку. Внутри лежал наконечник копья с обломком древка. Наконечник, украшенный множеством рун, сверкал в полумраке, словно его только что выковали и отполировали. Лебедев вытащил из кармана хлопчатобумажные перчатки и быстро натянул их на руки, потом, благоговейно выдохнув, взял артефакт.

— Охренеть, — еще раз пробормотал он. — Я никогда не видел таких рун. Если я правильно понимаю, что держу в руках, то это то самое копье, которым Один пронзил себя перед тем, как повеситься в ветвях священного ясеня, древа мира.

— А зачем он повесился? — так же шепотом спросила Маргарита, стоявшая рядом. — И еще проткнул себя копьем? Зачем?

— Он сделал это для того, чтобы получить первые руны. Он начертал их кровью на стволе священного дерева Иггдрасиль. Девять дней и ночей он висел в ветвях, чтобы получить первые руны. Понимаешь, руны — это не только буквы алфавита. Они, в отличие от наших букв, имеют еще и сильную магическую, волшебную сущность и могут использоваться для написания заклинаний, разных магических текстов и обращений к богам.

Он провел рукой по наконечнику.

— Я никогда еще не видел таких рун.

— Так значит, я молодец? — игриво прошептала Маргарита.

— Ты даже представить себе не можешь, что мы сейчас держим в руках. Это то же самое, что и копье легионера Лонгина, только значение его для древних германцев было бы в сотни раз эпичнее. Ты не просто молодец, ты моя великая Лара Крофт.

Он наконец оторвался от артефакта и благодарно чмокнул девушку в щеку.

— Одного не могу понять, — задумчиво сказал Константин, поглядывая на подругу. — Почему ни в одном историческом источнике, абсолютно нигде, не упоминается об этой находке? Немцы — самая педантичная нация в мире, и где-то должна быть запись об артефакте… Но я ни разу не слышал даже малейшего упоминания.

— Здесь еще что-то, — Маргарита показала на небольшую книжицу в старом кожаном переплете.

Лебедев аккуратно вернул наконечник на место и, взяв фолиант, открыл его.

— На немецком языке, предположительно, шестнадцатый век. Это записи какого-то торговца из города Ганза.

Он внимательно посмотрел на сундук и лежащий в нем наконечник копья со сломанным древком.

— Торговец пишет, что сундук сделан из коры священного ясеня, древние германцы называли его Иггдрасиль, а наконечник действительно от копья, которым Один пронзил себя перед тем, как повеситься на священном ясене.

— Ты веришь в эти сказки? — усмехнулась Маргарита.

— Верю или не верю… Но сама находка артефакта, который нацисты считали наконечником копья Одина, и сундук, якобы сделанный из коры Иггдрасиля, — это уже само по себе сенсационная находка.

Лебедев аккуратно закрыл дневник ганзейского торговца и убрал его в карман.

— Можно?

Маргарита состроила протестующую гримасу, подняв брови.

— Тебе можно, если только ты сделаешь соответствующую запись в журнале регистрации, и это останется, между нами. Сделаешь копию и вернешь. Потом, когда мы закончим каталогизацию, бери сколько тебе вздумается.

— Идет, — согласился Лебедев. — Ты лучшая.

Маргарита в ответ вздохнула и, посмотрев по сторонам, спросила:

— Ты ничего не чувствуешь? Запах гари…

Лебедев принюхался.