Читаем Русь (СИ) онлайн бесплатно
Книга «Русь» Рисунки автора Л.В.Литвинова
Предисловие автора
Сегодня многие, в том числе и молодые, обращаются в поисках духовных и нравственных идеалов к нашим историческим корням. Что долгие годы привлекало меня в истории древней Руси? Скорее, не сам процесс, а детали, элементы процесса, в первую очередь – важные идеи.
Важные идеи я ставлю во главу угла и в своих творческих работах. Поэтому, в «Ярополке» мне важна не идея противостояния, не «идея хазар», о которых нам мало, что известно, а идея служения мужественных князей, их ответственность за тот «кусок мира», за который они готовы и умереть, и держать ответ перед Богом. А «неразумных хазар» можно было бы назвать и «монголо-татарами», и «басмачами», как угодно, это только зловещие тени.
В «Боголюбском» для меня не важны идеи, «лежащие на тарелочке», а именно: козни боярской знати, о которых писал Карамзин, или «еврейский след», на который указывает Соловьёв, или коварство красавицы-жены, участницы заговора, о которой повествуют местные предания. Для меня важна такая идея: как боголюбивый князь угодил в свой «Бермудский треугольник»?
Еврейского заговора, конечно же, не было, но евреи в заговоре участвовали, и были похожи на всех «классических» заговорщиков, именно, к ним обращаясь, великий князь Михаил в драме говорит: «А этих грязных чертенят подольше бейте батогами, и пусть ползут в свою отчину…» Он это произносит не потому, что «националист», а потому что они накануне убили его старшего брата, которого он почитал как отца.
Вряд ли современники Боголюбского представляли национализм так, как он видится сегодня, когда стареющий мир перешёл в фазу деструктивного развития по естественным причинам. Это сегодня, одни считают национализм панацеей от надвигающегося хаоса, другие, наоборот, рассматривают его как причину беспорядка в обществе. В начале двенадцатого века национализм был ещё в «эмбриональной» стадии развития, на уровне: «свой – не свой», как это ещё недавно было в деревне.
Однако, что произошло с Боголюбским, что было «внутренним фактором», приведшим к реализации, столь зловещего «внешнего фактора», где сошлись в одно время в одном месте три силы: боярская оппозиция, иноземцы и жена «из полонянок», привезённая князем после победы над «булгарами - магометанами», крещённая и обвенчанная с Боголюбским, вероятно, без её воли.
Возможно, этим, внутренним фактором была страстность князя, передавшаяся ему от родителей? В этом смысле, интересен факт гибели его матери, молодой, рослой с раскосыми дразнящими глазами, против которых не мог устоять «видавший виды» Юрий Долгорукий. Эта сильная красивая половецкая княжна, поцеловав маленького сына Андрея, вскочила в седло и в охотничьем азарте устремилась за добычей. Далеко оторвавшись от слуг и егерей, она напала на кабаний выводок и принялась на скоку копьём пронизывать одного за другим полосатых поросят, забрасывая их в мешок за седлом. На визг кабанят прибежала разъярённая мать, которая бросилась под копыта лошади, та упала, бесстрашная охотница вылетела из седла, и на глазах подоспевших слуг была растерзана рассвирепевшей кабанихой, до последней минуты пытаясь бороться с ней. И выросший князь Андрей был таким же: бесстрашным, страстным, азартным, благодаря этому и средневековой традиции, головы врагов летели направо и налево, возможно, и не оправданно. У меня нет и мысли осуждать, но есть желание разобраться в «делах давно минувших дней».
В «Дуняше», на первый взгляд, «важной идеей» представляется спасение монархического отпрыска, но, это только на первый взгляд…
Сказки и песни, которые я слышала от бабушки, русские народные сказки и былины, прочитанные мной, сама наша поучительная история, богатство и разнообразие мира – вот источники «важных идей» для моих скромных поэтических сочинений.
__________________________
Примечание для корректора: Страницы двигать нельзя, – иначе нарушится чтение двухстолбцового текста.
Ярополк и хазары
Поэма-сказка
Когда кружится воронье
Над золотыми куполами,
Встает из памяти житье,
Что славно ратными делами;
И бранный гул тревожит сны,
И ослепляют блеском латы,
Встают воскресшие сыны,
Встают, о Русь, твои солдаты!
И ближе все, и все ясней
Звучит Боянова струна,
Чредой далеких, славных дел
Идет родная старина;
И речь торжественно плывет,
Плывет в обряде величальном;
И никогда тот не умрет,
Кто помнит миг свой изначальный.
* * *
Полки идут – за рядом ряд,
И тонет град в победном кличе,
А за дружиною скрипят
Возы с богатою добычей.
Идут плененные рабы
И черноокие рабыни;
И тех, чьи ратные труды
Навек окончены отныне,
Суровы лучники несут,
Несут они своих героев,
Покрытых славою и кровью;
Их тризны горестные ждут.
А князь, счастливый, молодой,
Взирает гордо, словно сокол,
И шлем отделкой золотой
Сияет на челе высоком;
Гремят тимпаны и рога
Во славу доблестных и смелых;
Князь Ярополк разбил врага,
Расширил дедовы пределы
И он принес желанный мир
Своим границам нерушимым;
И во дворце готовят пир
Для князя и его дружины.
Рубиться коли – так до смерти,
Стоишь в строю – уже герой;
Смеяться – так, чтоб дохли черти;
А коли пир, так пир горой!
И вот он, шумный пир честной!
Здесь радость плещется волной,
Рекой текут меды, вино!
Зарей багряною корзно
Пылает княжья, а подол
Зеленоватого кафтана
Каймой обложен золотой;
Узорны красного сафьяна
На воеводах сапоги,
И все крепки и высоки
Красавцы в синих епанчах, -
Блестят запоны на плечах!
Князь восседает, опершись
О подлокотни темных кресел;
И он хмелен, хмелен и весел,
Друзьям все чувства отдались!
Среди почетнейших гостей
Древлян властитель Лютобей
И Позвизд, Ярополка брат.
Ковши плескают и звенят;
И всеми чтимые отцы
Сидят, и толстые, как бочки,
Бояре, знатные купцы;
Блестят собольи оторочки,
Слезятся пьяные глаза;
Сапфиры, злато, бирюза;
И нет просвета на столах!
На них узорчаты скатерки,
Хлеба пышны и высоки,
На блюдах гуси и тетерки,
И розовеют балыки,
Над мясом вьется легкий пар;
И победители хазар
Икорку семгой заедают,
Вино медами запивают;
Забыты копья и колчаны,
Уста смеются да жуют!
Рабы проворные снуют;
То не мечи гремят, но чаны,
С них пена искрами летит!
И кубка нет, что не налит,
И чаши нет, что не полна;
Гуляй! Окончена война!
Песнь первая
Меньшого брата обнимает
В его палатах Ярополк;
В заморских винах знает толк
Князь Позвизд, кубки наполняет.
Но Ярополк спешит сказать
О том, что сердце болью мучит:
«Не время чаши подымать.
Над головою грозны тучи;
Хазары, Позвизд, замышляют
Опять идти на Русь войной,
Большую силу собирают;
Мы братья, встанем же стеной,
Сидеть, попрятавшись, не время, -
Что саранча, поганых племя
Пустыню стелет за собой!
Но коли вместе вступим в бой,
То рать получится не мала,
И сможем мы врага побить
И ненавистного Кайдала
В Хазарском море утопить!»
Бледнеет Позвизд, часто дышит,
Сухие губы облизав:
«Не горячись, брат, враг услышит,
Он всюду – в поле, средь дубрав,
И притаился здесь, в чертогах!
Тьма тем хазар, а нас немного,
И ты на верную погибель меня зовешь:
Скорей, скорей!
И сам бесславно пропадешь,
Не соберёт никто костей!»
Большой тревогою объятый,
Князь Ярополк глядит на брата:
- «Меча ты с детства сторонился,
Царьградской утварью играл,
И без тебя я обходился
В бою, но черный день настал,
И что я слышу? Ты же русс,
Не только русс, но, ты и князь,
У нас в роду бывал ли трус?
Кто, пал, скажи-ка, ликом в грязь?!»
Но Позвизд: «Надо обождать,
Покуда ж не пришла пора,
Придется дань Кайдалу дать,
Хоть по кунице со двора, -
Не оскудеем мы ничуть,
Все платят: кривичи и чудь,
И мы с тобою, брат, заплатим,
Так, хоть на время, мир наладим!
Смиренно станем мы молиться,
И не грешно нам поучиться
Восточной мудрости хазар, -
Русь превратим в большой базар!..»
Но слов своих же испугался.
Князь Ярополк, что тур, поднялся,
Наполовину вынув меч,
Пустил его со звоном в ножны!
И закипела гневом речь:
«Ты, Позвизд, раб и трус безбожный!
Одна ли мать нас пеленала,
Здорова ли она была,
Когда се чадо зачала?!
Ты мне не брат, ты шут болезный!»
И, пнув с пути дубовы кресла,
Так шибко двери распахнул,
Что вскрикнул Позвиздов тиун,
За лоб разбитый ухватясь!
Чернее тучи вышел князь.
Слуга бегом бежит в покой,
Где Позвизд, алееяясь рукой,
У кубков налитых сидит,
Он плачет, что-то говорит.
И стал тиун над ухом ныть:
«Тебя он хочет погубить,
Но ты умнее, ты хитрее,
Не доверяй речам злодея!
С ним выйдешь – кончишь ли добром?
Набит турецким серебром
Дворец твой, греческого злата
Полным – полно в твоих палатах,
Все потеряешь на войне!...
У братца отроки одне
С собою… Коль их перебить,
Его ж Кайдалу подарить…
Послушай, что скажу, любя,
Возьмешь княгиню за себя!
Хотя зачем тебе она,
Нужна восточная княжна,
Тебе б с Кайдалом породниться,
Тогда ни белка, ни куница
В сундук хазарский не уйдут!
Слуга твой верный, старый Блуд,
Когда желал тебе худого?!
Скорее, княже, молви слово,
Мой принимаешь ли совет?!»
Смертельно бледный, Позвизд: «Да».
Блуд вышел, крики во дворе,
И скакунов угорских ржанье.
В углу – оклады в янтаре,
Лампад тревожное мерцанье,
И видит Позвизд – смотрят лики,
Вдруг ожили, поплыли блики,
Черны, огнем пылают очи!
И князь дрожит, поднятся хочет,
Но падает, вцепившись в скатерть!
Глядит сурово Богоматерь,
Что стрелы пущенные взгляд!
И кубки падают, звенят!
Кровавым залиты вином
У князя руки. Громкий стон
Идет с оживших образов!
И дикий плач, что волчий зов.
Летит под своды закопчены!
И смотрят грозные иконы.
Глухая ночь, но степь гудит,
По ней разбросаны шатры,
Меж них – высокие костры.
И в ярком стане все не спит.
Не спят ни кони, ни верблюды,
Тревожит их дуделок рев,
А на коврах внутри шатров –
Кувшины полные и блюды,
Плоды и кушанья горой!
Взят Ярополк! Пленен герой!
И степь хазарская пирует.
Не просто было Ярополка
Связать арканом власяным,
Разбив дружину, с ним одним
Пришлось сражаться долго – долго.
И вот он, русский князь побитый,
В шатре Кайдаловом стоит,
И хан хмельной с хмельною свитой,
Густым вином ковер облит;
И Блуд с огромным опахалом
Навис над ханской головой,
Он от волненья чуть живой,
Не сводит пьяных глаз с Кайдала.
Тот поднял туфлю и скребет
Носком кривым и острым спину,
И Блуд спешит чесать хребет
И поясницу господину.
Лежат кувшины, и вожди
Лежат на шелковых подушках,
В парче бухарской жарко, душно,
И под чалмой башка гудит.
Но что ж не радостен Кайдал?
То пьянка, а не праздник жаркий,
Нет, не такой хан встречи ждал,
Искал добычи, не подарка.
Кайдал кривится, огорченный,
Куражится, вождей бранит,
И туфля яркая летит
В изюм, сбив кубок позлащенный.
И хнычет хан: «У, племя вражье,
Я из тюрбанов выбью пыль!
Ослы!! Верблюды!... Храбрый княже,
Поедем в город мой Итиль,
Там будем жить в одном дворце,
А мир поделим пополам!
Пятьсот красавиц в жены дам!
В чалме, на белом жеребце –
Таким узрят тебя народы!
Забыв печали и невзгоды,
Ты станешь неге предаваться
В садах, игрою любоваться
Каменьев, яхонтов огонь
Кидать с ладони на ладонь!
Полюбишь ты, мой богатырь,
Корицу, перец, тмин, имбирь
И яства нежные с шафраном!
Утех захочешь, за джейраном
Помчим, натянем тетиву!
И не во сне, а наяву
Поймешь, что жизнь – игра, не служба
И все игра – любовь и дружба,
И сладкий плен небесных числ,
Высоких звезд сокрытый смысл,
А мы лишь пешки да ферзи,
И объяснений не проси.
Вот ты, герой, храбрец ты редкий,
А все не вылезешь из клетки!»
Князь, опершись о столб, застыл,
Стоит как будто изваянье,
Ни разу глаз он не открыл,
Спокойно ровное дыханье.
Хан кинул спелым абрикосом –
Попал в турецкого посла!
Кайдаловна, степная роза,
На Ярополка из угла
Глядит, завесившись фатой.
Кайдал трясет сосуд пустой
И пословесно изрекает:
«О, славный витязь! О, воитель!
Бесстрашных руссов повелитель,
Зачем с тобой мне враждовать
И ратоборствовать сурово,
Коль можно вина попивать
Вдвоем под золоченным кровом,
Фонтаны слушать, звоны струн,
От ласк рабынь блаженно млея,
Лежать, жевать рахат-лукум,
Придвинув дедовы тавлеи!
Дочь за тебя свою отдам,
Не знаешь, как любезен хан!
Хоть каждый день, мой друг, женись!
Вот это – сказка! Это жизнь!»
Эк, тороват он на посулы!
Улыбка утомила скулы;
Речистый хан Кайдал вспотел;
Схватив кувшин, к нему припал,
Но обмер: пленник так всхрапел,
Что шёлк шатерный завздыхал!
Досаду топит хан в вине;
Перо трясется на чалме;
В глазах – вселенная тоска,
А в бороде – три волоска!
Неймется старому однако;
Вопит: «Дикарь! Урус! Собака!
И кто кресты на вас надел –
Братоубийца, сын рабыни!
Холопство, рабство – ваш удел,
А братства нет меж вас в помине!»
Князь глаз открыл.
Бровь поднял. Хмыкнул,
Без промаха плевок послал,
Не плюнул – так, небрежно цыкнул,
И взвизгнул щупленький Кайдал.
Кричит: «Злодея уведите!
Да на кусочки изрубите,
А голову доставьте мне!»
И утопил позор в вине…
Песнь вторая
Покойна звёздная обитель,
Не слышен говор из шатров,
Ведут героя на погибель,
Ведут меж гаснущих костров.
Остановили, повернули,
В шатёр духмяный запихнули,
Сорвали с глаз его тряпицу,
И видит князь в шатре девицу.
Медноволоса, волоока,
Раскоса чуть, один изъян;
Цветной прозрачной поволокой
Её нагой окутан стан;
Жемчужин ряд вкруг шеи смуглой,
Младая грудь, живот округлый
Под лёгкой тканью дышат страстью,
И злата красного запястья
Полны сапфиров голубых…
Князь усмехнулся: хороша
Кайдаловна-то, еретица,
А всё пропащая душа,
А всё гулливая девица.
Она, меж тем, с него верёвки
Сняла, движенья быстры, ловки;
Вдоль ложа тонкие cocyды
Курятся, тонут в фимиаме,
Ковры, подушек пестрых груды-
Атласных, с яркими кистями.
Плывет Кайдаловна павлином,
И голосок звенит струной:
«Хочу, чтоб стал ты властелином,
Хочу я быть твоей женой!
Забудь и думать об отце.
Вам не сидеть в одном дворце,
Уж я об этом позабочусь!.. »
За предложенье и за почесть
Отвесил славный гость поклон.
Не тратя времени напрасно,
Он рот княжне фатой заткнул,
Кисейной шалью ярко-красной
Потуже руки ей стянул.
Прислушавшись, шатёрный шёлк
Кривою саблею рассек,
И ветерок края развёл.
Хазарин мимо лошадь вел, -
Вздрогнул он, зычно закричал,
Из мрака стражи налетели,
Блеснул коротенький кинжал,
Клинки кривые зазвенели.
Рванулся князь, в седло вскочил,
Кому-то руку отрубил,
Кому-то голову лихую!
Помчался вихрем в ночь глухую!
Темны безмолвные поля,
Лишь над скудельницей свеченье,
И здесь кончаются кочевья,
А дальше – русская земля.
Князь Ярополк, изнемогая
От боли, свесился с седла,
Луна глядит на степь- без края.
Знать смерть за витязем пришла, -
На землю сполз, держась за стремя,
И повалился у копыт.
Невдалеке шумят деревья,
Меж их корней ручей журчит,
Но силы нет к воде припасть,
Лежит недвижно бледный князь.
Луна полнеба застилает,
Часовенка, видна в дали,
Деревья никнут до земли,
Там нежить разная гуляет,
С верхушек сосен зрит она:
Лежит воитель умирает,
А вкруг него земля красна…
Кричали стрепеты и дрофы.
Понурый конь в траве бродил,
Бежало время, словно строфы,
Князь Ярополк лежал без сил.
Он хочет Богу помолиться
За жизнь народа своего, -
Не может князь перекреститься,
Рука как – будто не его.
Нет силы, ловкости и прыти.
Князь шепчет: «Щуры, пособите!»
И словно свежестью пахнуло,
Как – будто ветер налетел,
Боль стихла и совсем уснула,
Князь потянулся сильно, сел,
А перед ним – седой старик.
Не ясно виден древний лик.
-«Что, Ярополк, зажили раны?
Не время воину болеть,
Идёт на Русь Кайдал поганый,
Тебе его не одолеть,
Хоть соберёшь большую силу.
Прими совет мой, сыне милый,
Над ним подумай до утра…
Там, где восход, стоит гора,
Вся зелена, как летом травы,
Вокруг неё шумят дубравы,
В горе той, коль не пропадёшь,
Всем силам силу ты найдёшь…
Скажу тебе не ради скуки,
Забудут Бога ваши внуки,
Друг друга резать, убивать
