Читаем Руфанна Элдер онлайн бесплатно

Перевод — Алексей Седов

Действующие лица и их возраст:

ТЕД СКЕНЛОН, 40

ДОКТОР УЛЬРИХ, 40/80

ДЖЕК ПАЛМЕР, 25

ДЖЕСС ФЕРЕНС, 18

ДЖУД ФАРНХЕМ, 15

РУФАННА ЭЛДЕР, 18

Небольшой городок в холмистой части штата Огайо, 1950 и 1910 годы.

ТЕД: Доктор Ульрих! Вы спите?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Который час, Тед?

ТЕД: Ну, если глянуть в восточное окно, доктор, то видно, что наше красно солнышко проделало еще только полпути по небу.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Дни такие длинные. А за полдень они и вовсе нескончаемые.

ТЕД: Это все потому, что вы заскучали без вашей практики. Зря вы, док, забросили… врачевать.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Я не забрасывал «врачевать», садовая ты голова. Просто, я пережил всех своих пациентов. И потом, люди в наше время ездят лечиться в город. Так что про заброшенную практику чтобы я больше не слышал.

ТЕД: Я это только к тому, док, что вам бы не повредило малость встряхнуться, найти новых пациентов.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Встряхнуться, на кой мне это теперь черт.

ТЕД: Тут, кстати, опять объявился этот малый из Исторического Общества, док. Говорит, у него к вам какое-то дело. Притом срочное.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Он пришел как пациент?

ТЕД: Нет, нет, я говорил вам, еще когда он наведывался в прошлый раз, что он хочет расспросить вас о каких-то здешних давнишних делах. И на этот раз я записал, по какому именно вопросу он хочет, чтобы вы ему помогли. А то в тот раз мне здорово от вас досталось за то, что я не узнал у него, что за история его интересует.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Говоришь, он пришел ко мне не за профессиональным диагнозом?

ТЕД: (медленно читает запись на листке) Он пишет что-то насчет, да, кажется, я правильно записал имя…

ДОКТОР УЛЬРИХ: Давай уже, Тед, читай живей.

ТЕД: Руфанна Элдер.

ДОКТОР УЛЬРИХ: (повторяет почти с ужасом) Руфанна Элдер? Не может быть.

ТЕД: В чем дело, Док? Что с вами? У вас такое лицо, будто…

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ну-ну, договаривай.

ТЕД:…будто вы привидение увидали. Док, вы так расстроились. Скажу-ка я ему, чтобы он катился восвояси.

ДОКТОР УЛЬРИХ: А что он за малый?

ТЕД: Симпатичный такой парнишка, молодой, гладко выбритый, не то, что некоторые в наши дни. Очень учтивый.

УЛЬРИХ: Руфанна Элдер! Тед, я бы лучше увидел призрака, чем снова об этом вспомнил.

ТЕД: Так как, мне его выпроводить, Док?

ДОКТОР УЛЬРИХ: (немного помолчав) Пусть зайдет. Пускай… скажет, что хотел…

ТЕД: Вы себя нормально чувствуете, чтобы принимать посетителей?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Я же сказал, впусти его. (тянется к коробочке с таблетками и стакану с водой)

ТЕД: Давайте помогу. (Тед открывает коробочку, протягивает доктору Ульриху таблетку, и когда тот кладет ее себе в рот, наливает из стоящего рядом кувшина стакан воды и подает ему.)

ТЕД: Док, вы точно уверены, что вам стоит его принять этого юношу?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Почему бы мне его не принять?

ТЕД: Вы сильно расстроились, когда услышали имя этой женщины.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Женщины, скажешь тоже! Она была самым прекрасным… юным созданием, какое я когда-либо встречал, но она обладала чем-то большим, чем красотой. Она была воплощением весны и прелести, моей цветущей клейтонией.

ТЕД: И все это… было давно?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Да, но, знаешь, я и сейчас, в своих летах, помню все как вчера.

ТЕД: Тогда я пойду, приглашу его, Док. (выходит)

ДОКТОР УЛЬРИХ: Руфанна… Руфанна Элдер… Когда я слышу это имя… я как будто снова становлюсь прежним. Да, так и есть. Прежним! (улыбается)

Входит молодой Джек Палмер. Ему около двадцати пяти лет, светло-каштановые волосы, голубые глаза, рост свыше метр восемьдесят: в руках он неуклюже несет большой архивный том. Джек быстрым шагом отходит от Теда Скенлона и протягивает руку доктору Ульриху.

ДЖЕК: Доктор Ульрих, я Джек Палмер. Вы меня помните?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Прости, что не встаю. Разумеется помню. Ты сын Агнессы!

ДЖЕК: (с приятным удивлением поправляет доктора) Внук!

ДОКТОР УЛЬРИХ: Конечно, конечно. Садись. Выпьешь что-нибудь?

ДЖЕК: О, нет, спасибо… (замечает разочарование, промелькнувшее в лице доктора) Может быть позже, если вы сами будете.

ДОКТОР УЛЬРИХ: (задумчиво) Да, позже, позже. Твой приход, Джек, как дуновение свежего воздуха. Я вот уже сетовал Теду, что все мои пациенты разъехались и покинули меня. Мало кто ко мне теперь приходит. А ведь когда-то приемная у меня бывала полна народу. Шум, толкотня, разговоры наперебой, смех, и даже песни. Говорили, больным делалось лучше уже оттого, что они сюда приходили… а вот теперь… в последние годы… но будет, ты ведь пришел по делу. Историческое Общество. Ты занимаешься историческими исследованиями?

ДЖЕК: Только в свободное время. Я бухгалтер на рафинадном заводе.

ДОКТОР УЛЬРИХ: И эта работа тебе по душе?

ДЖЕК: Ну, как говорит мама, это лучше, чем околачиваться без дела.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ты не женат?

ДЖЕК: Нет, не с моим жалованием.

ДОКТОР УЛЬРИХ: (довольно мрачно) Насчет того имени, что передал мне Тед. Имя, которое ты ему назвал.

ДЖЕК: (с беспокойством) Да?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Скажи, он ничего не перепутал и не ослышался? А?

ДЖЕК: Нет, он записал все правильно, (оглядывается на Теда) Руфанна Элдер.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Но Джек, не лучше ли хранить эти воспоминания только в самой глубине наших душ, и никогда их не тревожить. Однако, послушай, ты ведь слишком молод, чтобы ты мог ее знать.

ДЖЕК: Не совсем так, доктор. Мне случалось ее видеть, когда в погожие дни она сидела у себя на крыльце. В первый раз, когда я проходил мимо — уже вечерело — я принял ее за совсем молодую женщину.

ДОКТОР УЛЬРИХ: (поддерживая его слова) И это не удивительно!

ДЖЕК: Почему вы так считаете?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Потому что Руфанна выглядела юной до последнего дня. Еще очень долго после того, как… как случилось то, что случилось, она продолжала сидеть всегда на том же месте и с виду оставалась ничуть не старше, чем в тот год, когда она была королевой выпускного бала. Наши местные прозвали ее Дрёмушка!

ДЖЕК: Да! Именно. О, как жалко, что когда все это происходило, я еще не родился.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Когда все это происходило? Ты понимаешь, что говоришь, Джек?

ДЖЕК: Может быть, а может, и нет. Однако то время, с его событиями, предстает мне реальнее, чем наше.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Но мне все же непонятно, почему тебе… а вернее, я не представляю, почему Историческому Обществу стала интересна история Руфанны Элдер. Ведь те из нас, кто по-настоящему знал Руфанну, хранят память о ней здесь. (указывает рукой на сердце)

ДЖЕК: На этот счет я вам должен кое-в-чем сознаться, доктор Ульрих. Боюсь, я интересуюсь жизнью Руфанны не для Исторического Общества, а исключительно для себя.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Я понял это сразу, как только ты сюда вошел, Джек. Ты не похож на этих скучных сухарей архивариусов. Да и ее история по сути своей поэзия, а не материал для пыльных архивов.

ДЖЕК: Если вы мне ее поведаете, я обещаю, что буду таким же надежным ее хранителем, каким все это время были вы сами. И если я ее запишу, то только для вас и для меня.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Тед, будь добр, сходи на кухню и принеси-ка нам по чашке свежего шоколада, что ты недавно приготовил. Не откажешься, Джек? (Джек кивает.)

ДЖЕК: (словно обращается к самому себе, словно поет соло в церкви) Я, можно сказать, влюбился в Руфанну Элдер, когда стал разбирать ежегодные фотографии из давних-давних школьных альбомов. На их она была королевой выпускного бала, а на некоторых снимках рядом с ней, надо думать, был Джесс Ференс.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ах да, Джесс. Мальчик, за которого она должна была выйти.

ДЖЕК: Именно. И знаете, я подумал, что они затмили бы собой любых кинозвезд! Они и сами запросто могли бы стать звездами.

Входит Тед, неся поднос с горячим шоколадом. После того, как он подает каждому чашку, к нему обращается доктор Ульрих.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ты тоже, Тед, садись и присоединяйся к нам, если хочешь.

ТЕД: Надеюсь, док, вас все это не слишком расстроит, а то вон что с вами сделалось, когда я назвал это имя — Руфанна Элдер.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ну полно, полно, Тед. (Обращаясь к Джеку) Тед не очень-то большой поклонник таких историй, как наш рассказ о Руфанне и о Джессе, и конечно, о том другом мальчике.

ДЖЕК: Ах да, том мальчике. О нем я в особенности хотел вас расcпросить.

ТЕД: У меня, док, остались еще кое-какие дела во дворе, так что я ими займусь, если вы меня извините.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Теда не увлекают все эти давнишние, полузабытые истории. Так что, если Джек не обидится, можешь нас оставить и заниматься своими делами, Тед.

ДЖЕК: Будет жаль, если ты уйдешь, Тед. Я надеялся, что, возможно, ты как-то дополнишь воспоминания доктора.

ТЕД: Боюсь, я не слишком хорошо запоминаю такие истории. Не хочу показаться грубым или неучтивым, но у меня и правда еще уйма дел снаружи. Вот хотя бы поколоть дрова на зиму.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ну тогда иди, Тед, и если ты нам понадобишься, мы тебя позовем.

Наступает долгая пауза, доктор Ульрих и Джек потягивают шоколад.

ДЖЕК: А как звали его, Доктор?

ДОКТОР УЛЬРИХ: (глубоко замечтавшийся) Кого, мой мальчик?

ДЖЕК: Ну как же, соперника, ее юного-преюного дядю.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ах да, представить только, что твой дядя младше тебя. Подобные случаи бывают. И это не такое уж необычное явление. Того другого мальчика, ее дядю — его звали Джуд. Джуд. Не помню фамилии.

ДЖЕК: Кажется, Фарнхем.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Джуд Фарнхем, ну конечно! У тебя отменная память.

ДЖЕК: Боюсь, доктор, тут дело не в хорошей памяти — я вычитал его имя в старых газетах, которые нашел в библиотечном подвале.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Значит, что ни говори, а ты все же архивариус.

ДЖЕК: Будет вам, доктор. Только не когда речь идет об этой истории. Ни в коей мере. Не знаю почему, но она не дает мне покоя.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Верно подмечено. Она западает тебе в душу и не отпускает тебя, ее история. Все эти годы, а их прошло немало, Руфанна остается со мной. И Джесс, и бедный Джуд Фарнхем тоже. Они реальнее любого из живых людей. О, как хорошо я помню тот первый раз, когда она ко мне пришла. Это было перед самым выпускным балом. Несмотря на все, что ее терзало, она как никогда пленяла своей юной, несравненной прелестью. Я должен был сообразить, что Руфанна пришла ко мне не просто поболтать о том, какой у нее молоденький дядя… я понял, что что-то неладно… Но я был слишком занят работой, и, надо сказать, при всех своих медицинских познаниях, не всякий раз проявлял должную проницательность. Мне не хватало интуиции. Или, к примеру, когда ее голос мне что-то подсказывал, я не слушал его, предпочитая полагаться на науку и медицину. Но ведь именно интуиция и бывает, в конечном счете, всегда права. Всегда, всегда. У Руфанны была тайна.

РУФАННА: Доктор! Вы так на меня смотрите, словно видите в первый раз в жизни!

ДОКТОР УЛЬРИХ: О, не обращай внимания, милая. Я загляделся, потому что еще никогда не видел тебя такой…

РУФАННА: (слегка взволновано) Какой, доктор Ульрих?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Руфанна, ты похожа на принцессу со страниц сказки.

РУФАННА: (смущаясь, краснея) О, какой вы льстец.

ДОКТОР УЛЬРИХ: Ты так невозмутима, так легка, ты идешь, словно вовсе не касаясь земли. Таким невесомым шагом могла бы ступать Юнона.

РУФАННА: Можно я присяду?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Садись, стой, делай все что захочешь. Однако, что тебя ко мне привело, милая? Ты, конечно же, очень волнуешься, ведь тебе предстоит быть королевой выпускного бала, не говоря уже о том, что ты оканчиваешь школу. И, более того, ты помолвлена и выходишь замуж за юношу, несомненно, достойного тебя во всех отношениях — за Джесса Ференса.

РУФАННА: (немного повеселев) Наверное, так все и есть, доктор. От всех этих волнений я стала немного… сама не своя!

ДОКТОР УЛЬРИХ: (подходит к ней и берет за руку, измеряя пульс) Уверен, все именно так, милая. Но при этом, ты само воплощение здоровья.

РУФАННА: Стоило вам меня коснуться, как мне уже стало лучше, доктор. Значит, со мной все хорошо?

ДОКТОР УЛЬРИХ: Пульс немного учащенный, только и всего. Тревожиться не о чем.

РУФАННА: Есть еще кое-что. Но я знаю, что вы очень заняты. Не хочу отнимать у вас время.