Читаем Рубежник онлайн бесплатно

Пролог.

Пробиваться по раскисшей грунтовой дороге через мокрую метель, которую ветер гонит тебе прямо в лицо — едва ли не самое неприятное, что может случиться при путешествии верхом. В конце концов, когда у тебя под седлом химера скоростного класса, большая часть опасностей просто не успевает на тебя среагировать. А те, что успевают… ну, им же хуже. Потому что в седле второй такой же химеры едет моё персональное живое оружие по имени Таня. Да и сам я, честно говоря, не подарок: маг жизни практически не может в дистанционные атаки, зато прекрасно ускоряет, а при нужде и лечит сам себя. А ещё я навскидку попадаю из арбалета в «десятку» с тридцати метров, и обе «машинки» у меня, по охотничьей привычке, лежат в седельных кобурах во взведённом состоянии. Вредно для тетивы и упругих элементов дуг, но я могу себе это позволить. Ну а для тех, кому мало болта, у меня на поясе болтается сюрприз: магический метатель огня. По воздействию на цель это что-то вроде ручного гранатомета, только накопитель на тридцать выстрелов, а по размерам пистолет-пистолетом. В общем, если кто нападёт — сам нарвётся. А вот с ветром и грязью воевать, увы, бесполезно.

Я перекинул через плечо на руку свою синюю геральдическую накидку, и под этим импровизированным укрытием достал слегка потрёпанный томик атласа земель и дорог королевств. Прищурился, пытаясь разглядеть собственноручно нанесённые позавчера отметки — пришлось посидеть в библиотеке Университета, перенося данные с нормальных карт, изучить которые у меня наконец хватило допуска. Оглянулся по сторонам, пытаясь понять, сколько мы успели проехать. Получалось из рук вон плохо: стена елей слева и справа от дороги была абсолютно одинаковой, ни одного ориентира. А если попытаться прикинуть покрытое за день расстояние «на глаз» — так мы уже полчаса как должны были греться у камина в придорожной корчме. Которой всё не было и не было. Одно хорошо: дорога была достаточно разбита копытами коней и колёсами повозок, чтобы не сомневаться — ведёт она как минимум к какой-то немаленькой деревне…

Выпущенная из рук пола плаща мокро хлопнула меня по спине, заставив вполголоса выругаться. М-мать! Ещё неделю назад я был абсолютно уверен, что проведу эту зиму в тепле и под крышей, выбираясь на улицу только для того, чтобы дойти от учебного корпуса крупнейшего магического ВУЗа этого мира до дома и назад. А теперь… Зато «полноценный» маг Жизни, блин! Возможно, единственный за всю историю Нессарийского Университета аколит, сумевший закончить обучение за два с половиной года. И, знаете, что я скажу? В гробу я видел такой экстерн! И того, кто мне «помог» досрочно выпуститься — там же! Правда, загнать дражайшего папочку в могилу, похоже, можно было лишь с помощью артефактомёта — астрономически дорогого компактного ручного заменителя танковой пушки, один выстрел из которого стоил как вся моя экипировка, считая ездовую химеру. Был бы он у меня при себе неделю назад — столько проблем сразу можно было бы решить одним нажатием на спуск… и чёрт с ней, с первой мировой войной этого мира! М-да. Мечты, мечты.

— Дымом пахнет! — из-под низко надвинутого капюшона наконец-то прокричала мне спутница, заставив облегчённо выдохнуть. Дым — это люди! И жильё — неважно, какое. Любое подойдёт, только бы оставить эту мерзкую слякоть снаружи. Низкие плотные тучи и так превратили короткий зимний день в непрекращающиеся сумерки, ещё немного — и вдобавок ко всем прелестям добавилась бы непроглядная тьма. Вообще, химеры довольно неплохо видят и ночью, кроме того, у меня с собой был мощный алхимсветильник — но скорость движения в такую погоду упадёт совсем уже до пешеходной. Лучше пересидеть в тепле день-два, сохранив силы и дождавшись «окна» в ненастье. Благо, какой-никакой опыт зимних путешествий по королевствам у меня уже был, и я выехал к месту будущей службы намного раньше назначенного Кристианом крайнего срока. «Места будущей службы»… твою ж мать, вот как меня угораздило, а?

Вообще, это была далеко не самая плохая идея: отправлять только-только получивших дипломы молодых магов в действующие войска. Твари Шрама представляли огромную угрозу для людей, сдерживание их — это не участие в войнушках местных корольков между собой, действительно важное дело. Кроме того, именно изменённые, порождения гигантской магической аномалии, решившие белый свет повидать и себя показать, являлись для одарённых самыми сложными противниками. Не так-то просто поджарить огненным шаром того, кто сам может колдовать. Сам видел, как Мастер Огня не смог вовремя остановить своей магией болотного секача — опасную, но тупую и медленную, и в принципе уязвимую скотину. А всё почему? Опыт, мать его, везде нужен опыт. И знания. Но опыт — важнее: теория без практики мертва. Вот и ехали недавние аколиты этот самый опыт получать. Другое дело, что их-то в отличии от меня никто не собирался засовывать на передовую!

Служба в Рубежном Войске — дело сугубо добровольное. Более того, с улицы туда кого попало попросту не возьмут. Дело в том, что Рубежники в прямом смысле затыкают собой Горловину Шрама — семидесятикилометровую брешь в сплошном вале, отделяющем зону дикой магии от остального мира. Так себе отделяющем, честно говоря: те же секачи, а также дикие горные овцы, винторогие сайгаки и прочие мутанты спокойно поднимаются по пологим склонам на километр вверх и спускаются с другой стороны. Да что там: я как-то лично перебил разъевшихся под влиянием Тьмы до размеров некрупного бегемота бобров -эмигрантов из Шрама, решивших ничтоже сумняшеся построить себе на человеческих землях водохранилище . Но самые опасные гости, так уж получилось, через вал всё-таки не лезут. А вот к заставам Рубежников в Горловине, бывает, заглядывают на огонёк.

Смертность среди Рубежников высокая: помимо нападения тварей дикая магия опасна и сама по себе. Она как радиация — для обычных людей незаметна, а последствия… Человек ведь тоже может измениться . Никто точно не знает, из-за чего и в какой-то момент организм вдруг перестаёт сопротивляться внешнему воздействию и запускается трансформация. Далеко не все, попавшие под мутации, способны их пережить. Зато те, кто смог… Мой биологический папаша , его светлость герцог ван дер Хорт, выглядит как двух-с-половиной метровый гигант, а его ручищи, уверен, без напряга могут завязать узлом рельс. А ещё он без вреда для здоровья пережил смертельное для нормального человека ранение в почку, причём нож после контакта с кровью генерала Рубежников выглядел так, словно в кислоте побывал…

До источника запахов жилья химеры донесли нас в быстро сгущающемся сумраке. Я едва смог разглядеть внушительный частокол, на который пошли столетние ели, и ворота, которыми и замок герцога де Берга не погнушался бы. Закрытые ворота. За преградой смутно угадывался конёк крыши. Стучать рукой было явно бесполезно, я стал долбить в створку пяткой копья, почти уверенный, что меня не услышат. Если здесь такие деревья на забор пускают, то стены дома, небось, и вовсе толще иных каменных. Но нет, повезло. Похоже кто-то в этот момент оказался во дворе, выбравшись из-под крыши скорее всего по прозаической нужде.

— Кого там несёт⁈ — мокрая метель, мгновенно тающая на земле, глушила и уносила звуки, так что приходилось орать, надсаживаясь.

— Путников! — я проглотил парочку эпитетов, которыми не стоит награждать любителя дурацких вопросов, если он находится за закрытыми дверями. — На ночь пустите!

— Шляются там всякие, — этого, а то ещё чего и похуже я не услышал, но заранее был готов простить сквернословие мужику, загремевшему запорами. Тяжёлая створка нехотя пошла во внутрь, я разглядел мерцающий язычок пламени масляной лампы в руке у встречающего. — Заводи лошадей… твоё благородие.

Надо же, плащ, мокрой бесформенной серой в темноте тряпкой липнущий к моей спине разглядел, глазастый.

— Это корчма? — крыша, которую я разглядел над воротами, оказалась не домом, а огромным навесом, закрывающим большой кусок двора и упирающимся с другой стороны в стены хозяйственных построек. Разглядел я всё это потому, что рядом с одной из дверей висел ещё один горящий фонарь. Шикарно живут местные по крестьянским меркам, масло некуда девать, что ли?

— А ты, ваше благородие, дворец поди искал? — не слишком вежливо фыркнул трактирщик, или кто он там был. Да ещё и «тыкнул», чего я от простолюдинов (трезвых, а не после ночной пьянки в Белых Лепках) в отношении себя ещё ни разу не слышал. — Так нет дворцов, звиняй. Тут кроме моей корчмы ваще на тридцать кило́метров в обе стороны только заимки охотничьи да хижины лесорубов.

Занятно как. По тону очевидно, что мужик просто так говорит, а не пытается оскорбить или нарваться на вполне закономерный от плащеносца ответ.

— Дворец, хижина — главное, чтобы тепло и пожрать дали, — в тон ответил я. — И кобыл наших нормально устроить.

Местные аристо привыкли, а меня, честно говоря, от низкопоклонства крестьян и подобострастного подхалимажа трактирщиков до сих пор воротило. Насмотрелся и наслушался, пока от монастыря Белых добирался в Варнаву, и потом когда вместе с Ланой и Мартином ехали в Лид.

— Так то дело нехитрое, — успокоил меня собеседник. — Ведите коняжек за мной, в первую голову устроим, а потом и тепло с харчами.

Конюшня оказалась сооружением не менее монументальным, чем частокол, как в плане стен, так и ворот. Я только диву давался, разглядывая при скупом свете лампы это деревянное зодчество. Об стену из бревен полуметрового охвата танком биться можно было.

— Лиственница это, — по своему истолковав моё внимание венцам сруба, подсказал мне хозяин корчмы. — Сто лет простоит, а потом ещё столько же.

— Вижу, построили на века, — поддакнул я. — Тяжело, наверное, было такие здоровенные бревна наверх затаскивать?

— Да просто, если умеючи-то, — отмахнулся мужик, ведя нас за собой. — Веревки крепкие нужны, да помощники с руками не из задницы… А ты, твоё благородие, с юга, что ли?

Последняя фраза была сказана с некоторым напряжением.

— Да уж прям, с юга, — хмыкнул я. Можно было сказать про республику, конечно, но раз уж таскаюсь в плаще… — Королевство Зар, слышал о таком?

— Зар, Зар, — распахнул перед нами ещё одну тяжёлую дверь корчмарь. Оттуда пахнуло сухим теплом, тушёным мясом и варёной картошкой. — Да этож тыща кэмэ отседова!

Ну тысяча — не тысяча, но семь сотен точно есть, если по прямой. Но я-то ехал из Лида, а две скоростные химеры смогли покрыть где-то триста, пока мы не влетели в непогоду. Когда есть верховой транспорт, способный сравниться по скоростям с земными машинами, расстояния сразу перестают казаться непреодолимыми.

— У нас тоже избы крестьяне строят, — возразил я. — И зимой холодно, какой уж там юг.

— Избы, ха! — мы прошли длинные тёмные сени и попали в удивительно хорошо освещённый общий зал. Не пустой, там уже столовались две компашки просто, но добротно одетых мужчин, по четверо в каждой. Стоило нам войти, они прекратили оживлённую болтовню, кидая на нас заинтересованные взгляды. — Да у вас там леса нормального-то и нет, а где есть — тот без герцогской указки попробуй тронь. Ветки да шишки собираете, чтобы печи топить.

— А у вас тут не так? — чтобы попасть к Горловине, от республиканской территории надо было двигаться не на восток, а на запад, причём по возможности держаться севернее, иначе получалась изрядная дуга. Может, летом было даже приятно попутешествовать, но зимой — точно нет, потому я сразу выбрал для движения самый северный королевский тракт в нужную сторону. Поправка: самый северный из тех, на которых была отмечена хоть какая-то гостиничная инфраструктура.

— Да у нас этого леса хоть жо… — трактирщик кинул быстрый взгляд на стянувшую капюшон и оставшуюся в вязаной шапке Таню быстрый взгляд. — завались просто. А барончика нашего палками надо бить, чтобы он в нашу сторону хоть посмотрел. А чтоб приехал — связанного везти надо! У нас же тут граница под боком, чудовища стадами ходят страшно-ужасные, и кроме леса и нет ничего.

Мужики, прислушивающиеся к и не думающему понижать голос корчмарю, одобрительно захмыкали, а кое-кто негромко рассмеялся. Если верить картам в Университетской библиотеке (моему атласу точно нельзя было), до вала Шрама отсюда было километров сто. То есть примерно на таком же расстоянии от границы находился республиканский полис Миракия.

— Вы это, садитесь, да одёжку промокшую поближе к печи повесьте пока, а я пока ужин на стол наметаю, — предложил хозяин заведения. — Ну а там чего спросить ещё захотите, расскажу. Ночь всё-таки, больше никто не припрётся.

Логично. Я мысленно усмехнулся: дворянин, живущий пусть даже всего на сто километров южнее, за рекомендацию снять гербовую накидку в общественном месте уже хватался бы за меч. Ну или как минимум за плётку, отстегать посмевшую раззявить на него свой поганый рот чернь. А всего лишь чуть ближе к Шраму — и уже закон — тайга, а прокурор — медведь. Точнее — тварь. Как хорошо, что мне все эти заморочки со статусными тряпками до одного места.

Печь у в корчме была роскошная: целая стена помещения была её горячим боком. Там же и вешалка стояла — самое то, чтобы быстро обсушить куртку или плащ. Моя, впрочем, в сушке не нуждалась: серая с мелким рельефом кожа мутанта, пошедшая на её верхний слой, не намокала в принципе, да и прорезать или пробить её нужно было постараться. Сильно постараться, потому что в толстенную подкладку были интегрированы бронепластины. Разумеется, под такой многослойной бронёй тело не дышало, сразу бросало в пот, потому климат-контроль обеспечивали встроенные амулеты воздуха и воды с запиткой от магии Жизни. К куртке прилагались такие же брюки и ботинки — полный комплект средней брони из Рении. Не тот «скафандр», который я видел на одном из тамошних охотников, но немногим хуже. Минус один: кондиционирование выдувало с влагой лишнее тепло: самое то, когда надо активно двигаться, а вот после десяти часов в седле хочется всё-таки оказаться в атмосфере пожарче. Вентиляцию, конечно, можно было отключить и согреться, но потом удовольствие от вновь заработавшего магического ветерка на коже было сильно ниже среднего. Лучше уж потерпеть…

— Гля! Девка в доспехах! Да чудных каких, — громко оповестил всех голос от одного из занятых столов, стоило Тане избавиться от длиннополой куртки. Защиту для химер делали модульной и не сплошной, чтобы не стеснять их стремительных движений и легко подгонять под текущую задачу.

— Сама тощая да мелкая, а, гляди, туда же, — тут же с осуждением откликнулся другой.

— Никак его благородие охраняет, — подсказал третий юморист, ничуть не смущаясь, что я повернулся и смотрю прямо на них. — От клопов!

— Брешешь, — немедленно ввязался в спор второй, оказавшийся серьёзным пожилым мужиком. У пояса у него висел кинжал, только немного не дотягивающий до размера короткого меча. — Отродясь у нас тут не было клопов. Всегда ж пижму сушёную под матрас кладём, какие клопы?