Читаем Род героев – дракон онлайн бесплатно

Карета с заключенными периодически пошатывалась из стороны в сторону, даже при невысокой скорости подскакивая на кочках. Изначально, в ней везли лишь одного, однако, поспев вовремя, стражники впихнули силой какого-то пьяницу развязавшего непродолжительное побоище средь бела дня. И вот, в карете почти не осталось места. Огромный по своим габаритам мужчина, скрытый под маской тени благодаря своему обветшалому капюшону, молчал, в то время как его случайный попутчик не умолкал ни на секунду.

      Решетки на маленьких окошках едва позволяли что-либо увидеть, но подобное и не имело смысла, об окружении выдавали крики толпы. Здесь, в Сталионе было принято забрасывать кареты гнилыми фруктами и овощами, это, так сказать сплачивает народ, а по сему, стражники у поводьев не обращали на это внимание, лишь задумываясь о том, как долго они будут отмывать всю эту гниль.

      Большой вечно фыркал, казалось, что это его обычная манера поведения, или, могло бы сложиться так, что у него имелись проблемы с носом. Так как лица не было видно вовсе, то, стало быть, под всей этой магически ровной завесой мог скрываться и нелюдь, тем более, что габариты этого мужчины были явно нечеловеческие. Сама карета была рассчитана, по меньшей мере, на четверку лбов. Сейчас же в ней было двое. Подобранный пьяница разлегся во всю скамью, а его попутчик, согнувшись в три погибели, упираясь горбом в потолок телеги, едва ли не касаясь краев, занял примерно два, два с половиной, места. Его руки были, если это уместно – великанские, колоссальные. Скорее всего, сила бы позволила ему без труда вырвать кусок повозки, выдержать град стрел, и усеянным ими словно еж, уйти неспешным шагом из Сталиона вон, но… всего это он не делал, продолжая молчать и всматриваться в расщелины меж досками под ногами замечая каждый камушек и колдобину.

– Ты, стало быть, кем будешь, громадина? – Спрашивал пьяница с кривой лыбой. – Молчишь? Я бы тоже молчал, но так сложилось, что я пьян… Жизнь стало быть не любишь, а? – Попутчик все не поднимал головы на него, вытянуть хоть одно словечко казалось непосильной работой. – Я тоже не особо по ней теку. Я ж не хер какой-нибудь, верно? – Говорил пьяница, срыгивая после нескольких строк. – Извините. Я не так уж и часто пью, а если и пью, то мало. Но мало, оно, понятие относительное. Например, для меня мало это кружки эдак… десять, но что поделать… а я ведь главное то и не виноват в том, что это для меня мало, дескать, читай, судьба строит нас, постепенно наполняя смыслом, а после, ты уж прости, того нас… ну ты понял. И мы ж, сука, не эти шельмы, – Он повел рукой, показывая, о ком он говорит, – нам то больно без этого, как его, разогрева, во! – Пьяный умолк, спустя время, сразу после того, как он пригляделся и оценил внешность своего попутчика, он вновь принялся молвить. – А я сразу понял, что ты не здешний, – На его лице проявилось подобие улыбки. – Извини за это, я обычно не лыблюсь, тем более, когда с незнакомыми говорю. Так, о чем это я? Да, да, вспомнил. Не здешний ты, приезжий, это сразу видно. Ты, во-первых, слишком много молчишь для этого города. Я, по сути, тоже молчун, но по мне такого не скажешь. Во-вторых, ты одет в лохмотья. Посмотри на меня, – Он рукой провел по своей одежде, с виду небогатой, но ухоженной, увешанной редкими наградами вразнобой, которыми он, по всей видимости, гордится. – Красавец, эстет, боец, воин. Но я тебя не сужу, ходи в чем пожелаешь. Это твое право, ты, нужен этой стране! – Чуть ли не закричал он патриотично ударяя себя в грудь.

– Эй! Потише там, полудурки. – Крикнул стражник у поводьев, возвращаясь к разговору со своим товарищем.

      Пьяный сразу же замолк, в наступившей тишине, повозка доехала до места назначения. Стражи спустились со своих нагретых мест, направились к хвосту повозки. Тишина, и ничего кроме нее, была перебита звуком проворачивания латунного ключика. Отперто было три замка, что ранее никогда не были задействованы, видимо, такой метод безопасности был использован лишь потому, что в повозке сидел огромный бугай выше двух метров ростом.

– Вылезайте, по одному. Спираль. – Кивнув, приветствовал стражник с уважением бывшего товарища по службе.

– Эрни! – Крикнул Спираль. Не заметил тебя будучи пьяным, извиняюсь. Как матушка? Как ваши дела?

– Ничего, все сносно, по дороге расскажу. Извини уж, пришлось тебя паковать, часок другой отсидишь, протрезвеешь, на пользу пойдет. – Эрни сплюнул застоявшиеся в горле сопли, отдав их песку у ног.

– Твоя очередь, урод! – Злобно произнес второй стражник, хватившийся за рукоять меча, будучи готовым к атаке. – Медленно, без глупостей.

      Мужчина последовал приказу сразу, это говорило о том, что язык, на котором с ним говорят, был ему знаком и понятен, более того, он не мешкал, а сразу исполнил приказ. Это означало, что он не учил язык, а был и является его непосредственным носителем.

– Стойте ребят, дайте с попутчиком попрощаться. – Он протянул не скованную ничем руку к его двум, сплетенным друг к другу стальными обручами на цепи. – Меня Спираль звать, надеюсь, еще увидеться.

– Мечтай. – Отрезал Эрни, дергая великана чуть к себе за цепь. – Разве что на ковре у богов, он окинул взглядом небо. – У него приговор – казнь, вздернут через час другой.

      Спираль не отставил своей руки, даже наоборот, выдвинул еще дальше, легко хватаясь за огромные пальцы громадины, пожимая их, приговаривая. – Значит встретимся на том свете, друг. – Громадина впервые подняла взгляд, показывая свою животную натуру, о чем говорили кровавые зенки, горящие и ужасающие, с узким вертикальным зрачком, упрятавшим свои кончики за веки. Его взгляд был не злобным, но все же, взор его заставил каждого, включая пьяного Спираля побледнеть.

– Жуть, друг, у тебя, кажется сосуды полопались. – Добавил Спираль шутливо, после чего его отвели в другую сторону.

      На шею громадины прицепили широкий металлический ошейник, от которого шло четыре ручки длиной в два локтя, за которые взялись по двое стражников.

      Карета остановилась возле главнейшей достопримечательности Сталиона. Меж двух оранжевых скал была возведена громадная крепость, служащая сразу нескольким направлениям этого города. В нем находилась местная лечебница, оружейная, кузня, суд, и многое другое. Конечно, в самом городе пред крепостью так же было всего этого навалом, но именно тут, по крайней мере по разговорам зевак, работали лучшие мастера со всего континента, прошедшие обучение в самых лучших академиях, расположенных все так же в крепости. Попасть в эти заведения было чем-то за гранью возможного, тем более что подобная роскошь не давалась кому попало, и обучаться можно было лишь за большие, очень большие, деньги, даже по меркам аристократии. Брались туда лишь люди, чья кровь чиста и высока, с точки зрения чинов и санов. Таким образом, бродяга, ставший, к примеру, после сорока лет службы в армии его величества, сотником, все еще не мог пройти обучение в заведении, в то время как его потомки – могли, но лишь при хорошем брачном союзе.

      Попасть в сюда стремились многие, от того Сталион, пусть и не на всеуслышание, но был объявлен интеллектуальной столицей. По подсчетам местных ученых, на радостях готовых считать что угодно, процент обученного населения здесь составлял около пятнадцати процентов, что в три с половиной раза больше, чем в действительной столице людского королевства – Седьмом круге.

      Четыре стражника принялись вести громадину к помещению суда. Данная процедура была лишь формальностью, о чем неоднократно напоминали стражи, бранясь и жалуясь, на то, что ради обычного штампа в бумаге, им придется подняться на несколько сотен каменных ступней.

– Ребят. – Начал первый, не присутствовавший при задержании, вытирая свободной рукой пот со лба. – А за что его?

– В суде услышишь. – Явно не добирая воздуха для ходьбы, ответил второй.

      В стражи мог попасть любой желающий. Для этого было достаточно просто захотеть и поставить галочку, именно её, потому как многие, все еще, так и не умели писать, не говоря уже о – читать. И именно в стражники брались лишь низшие сословия гражданских лиц. Им сулили высокий карьерный рост, что на самом деле было чистым враньем. Сулили статность и блестящие серебряные, сводящие на повал любую девушку доспехи. Разумеется, статность присутствовала.

      Действительно, быть стражником было очень и очень удобно для того, кто доселе мог лишь копаться в навозе и пускать слюну по куртизанкам. Теперь же, когда на них висел китель, поверх которого мерцал ими же начищенный железный панцирь, а обычный люд кланялся в ноги этим героям, чувствовалась какая-никакая статность. Но за этим скрывалось множество подводных камней. Их доспехи действительно были посеребрёнными, а потому и дорогими в изготовлении, что сулило воякам тщательную слежку за собственным обмундированием. Сама же служба была в большей степени договорная, и поскольку образованность у обычного люда была чуть больше чем у их домашних питомцев и скота, им приходилось широко раскрывать свои глаза на любую бумагу, которую протягивали в их сторону. Позволить, разумеется, услуги образованного человека они не могли – спрашивали об оплате, после чего ставили галочку, либо крестик. Аванс, зачастую, прогуливался, либо получая изношенное снаряжение, новоиспеченный вояка был обязан за свой счет его исправить, о чем говорилось так же в бумаге, которую выдвигали им по лакированному резному столу. На данный момент численность армии Сталиона насчитывала около тринадцати тысяч человек, что не мало, из них двенадцать составляли обычные стражники.

      Чуть выше чином и кровью можно было дорасти до рыцаря. Им многое прощалось, включая пьяные побоища, которые, на самом деле, бывали редко. За счет государства рыцарь получал коня, облаченного в доспех, обновленные ножны с мечами и отличающийся от старого панцирь, что значительно выделялся на фоне остальных, будучи не обделенным кротким барельефом. Рыцари уже получали жалование в три раза превышающее стражническое, но и обязанностей прибавлялось не мало. Таким образом обычный стражник мог по истечении служебного договора – уйти, подавшись в фермерство или еще куда. Если же человек брал титул рыцаря, то обязывался стоять на службе пожизненно. По достижению шестидесяти лет, если доживал, – становился сотником. Эти уже не воевали, а руководили, оно и понятно, со временем все тело начинает ветшать, а наработанный армейскими устоями мозг мог все так же послужить на благо. От того сотники, коих было очень мало, сидели зачастую в ставках командования, передавая гонцам послания для их подразделений. К слову, из-за малочисленного количества этих санов, и значительного количества люда в армии, требующей контроль, сотник брал под свое крыло до тысячи солдат.

Стражи привели громадину в зал суда, усадили того на табурет, что со скрежетом вытягивал уложенную на него массу. Все четверо в унисон выдохнули, ослабили хваты на ручках, встали по команде вольно от назначенного страшим среди четверки. В помещение явился седой, скрюченный с возрастом человек. На голове он нес парик, а на парике воцарилась маленькая шапочка, не покрывающая даже тридцати процентов его макушки, с нее свисало что-то походящее на ляссе. Он уселся за высокий стул кропотливой мастерской работы, уложил свод законов на глянцевый стол, пару раз кашлянул в кулак, поднял с носа очки и уставился на подсудимого.

– Вы, Красный? – Стражник снял с него обветшалый капюшон, демонстрируя судье ящероподобное лицо. – О вас мне уже немного рассказали люди, что прибыли ранее в город. По всем признакам – вы совпадаете.

      Его тело полностью покрывали красные чешуйки, переливающиеся в свету металлическим глянцем, да и в целом Красный походил на металлического ящера нежели очеловеченного дракона. Его морда не была вытянутой, а была скорее подобна человеческой. Присутствовали брови, являющиеся костями, выпирающими из черепа, с редкими хрящами для какой-то подвижности. Присутствовал и нос, прямо как у людей, но шире. Губы уже почти полностью копия человеческих, но грубее. Уши были чуть острей, и даже волосы на нем росли, однако те представляли собой кучные иглы, идущие внахлест.

– Господин судья. – Высказался главный среди четверки стражников. – Выродок молчит, он так и не подал голоса. – Стражник легонько пнул Красного для доказательства своих слов, на что тот воззрел на него озлобленно.

– Кхм, то есть, подсудимый не станет оправдываться в содеянном? – За словами судьи скоренько поспевала в записях девушка, сидящая не далеко от него, укрывшись в темненьком углу. – Тогда я попросту зачитаю обвинения. Подсудимый без имени, нареченный носить прозвище Красный, был пойман около полудня на поле брани. Подсудимый убил собственного хозяина, представителя бродячего цирка уродов. Подсудимый убил голыми руками, по заявлению очевидцев, по меньшей мере, – Судья замешкал, ужаснулся и с дрожащим голосом продолжил. – Боже, двадцать трех человек? – Судья сглотнул ком в горле. – Остальных представителей цирка уродов – экспонатов, он отпустил, выломав решетки все так же голыми руками. – Судья оторвался от записей, поднял голову и уставился в кровавые глаза чудовища перед ним. – Это не записывайте Элен, – Обратился он к девушке в уголке. – Почему это чудовище не получило дополнительной охраны? Всего четверка стражников?

– Он не сопротивлялся при аресте, господин судья. Он самолично сдался, но молчит.

– Быть может, он покрывает кого? Следовало бы разобраться в деле.

– Мы пытались выяснить, задали вопрос, он ли это сделал, кивнул. А мы как раз на карете тогда проезжали, высадили с нее шайку, приставили к ним охрану – взяли этого и повезли сюда.

– Вы говорите – он сдался, как это было? Можно добавить в дело, что он сдался с повинной, прошу, больше деталей.