Читаем Роберт Оуэн онлайн бесплатно

Известное влияние на рабочее движение оказали учение и практическая деятельность английского социалиста-утописта Роберта Оуэна.

Р. Оуэн не только теоретик, но и активный участник практических начинаний в области социального реформирования. Сын мелкого ремесленника, он становится предпринимателем, владельцем крупной фабрики. Став фактическим хозяином прядильного предприятия в Нью-Лэнарке (Шотландия), Р. Оуэн организует образцовую общину, в которой облегчаются условия труда, создаются благоприятные условия жизни и быта рабочих.

На предприятии вводятся технические усовершенствования, сокращается продолжительность рабочего дня, проводятся мероприятия культурного и воспитательного характера. Впервые были созданы детские сады, открыта школа, работала страховая касса. Рабочие получали оплату в случае непредвиденной остановки работ, во время промышленного кризиса.

На предприятии для снабжения рабочих всем необходимым был открыт большой магазин. Мелкие бакалейщики и кабатчики скоро исчезли, и население освободилось от опутывающих их долгов.

Развивая идеи социального переустройства общества, Р. Оуэн выдвигал в качестве главного средства создание кооперативных общин.

В отличие от Фурье Р. Оуэн выступал противником частной собственности. Он противник денег. Деньги следует заменить квитанциями, владелец которых мог бы получить в банке потребные ему товары (пропорционально «трудовому эквиваленту»).

В соответствии с идеей, выдвинутой Р. Оуэном, создаются «базары справедливого обмена». Но эти «базары» просуществовали сравнительно недолго. Рабочие деньги стали объектом спекуляций. Попытка организовать «справедливый обмен» и ввести «рабочие деньги» потерпела крах.

К 1820 окончательно оформились социальные идеи Р. Оуэна: он пришел к убеждению о необходимости радикальной перестройки общества на началах общности владения, равенства в правах и коллективного труда. Будущее «рациональное» общество Р. Оуэн представлял себе в виде свободной федерации небольших социалистических самоуправляющихся общин, включающих не более 3 тысяч человек. Главный вид занятий в общине – земледелие; но Р. Оуэн был против отделения промышленного труда от сельскохозяйственного (община организует у себя также и промышленное производство). При общности владения и общем труде не может быть не эксплуатации, ни классов. Работа распределяется между гражданами в соответствии с потребностями. Считая, вслед за французскими материалистами 18 в., что человеческий характер является продуктом общественной Среды, окружающей человека, Р. Оуэн был убежден, что в его новом обществе родится новый человек. Правильное воспитание и здоровая Среда научат его чувствовать и мыслить рационально, искоренят в нем эгоистичные привычки. Суды, тюрьмы, наказания станут не нужны.

Р. Оуэн был убежден, что достаточно основать одну общину, и ее преимущества неизбежно вызовут стремление к организации других. Стремясь показать практическую осуществимость и преимущества трудовых коммун, Р. Оуэн отправился в 1824 в США, чтобы организовать там опытную колонию на началах общности владения. Однако все опыты Р. Оуэна в США послужили лишь доказательством утопичности его планов. После ряда неудач Р. Оуэн вернулся в Англию, где принял активное участие в кооперативном и профессиональном движении. Одновременно с реорганизацией обращения Р. Оуэн пропагандировал широко задуманную утопичную реорганизацию производства, также в качестве мероприятия для мирного перехода к социалистическому строю. Р. Оуэн предполагал, что профессиональные организации рабочих могут взять в свои руки соответственные отрасли промышленности и организовать в них производство на кооперативных началах, не прибегая ни к каким насильственным мерам. В 1834 был организован «Великий национальный объединенный союз производств», поставивший себе задачей осуществление этого оуэнского плана. Капиталистическая действительность разбила утопичные надежды Р. Оуэна. Ряд организованных предпринимателей локаутов, а также неудачные стачки, суровые судебные приговоры привели к ликвидации «Великого союзы» в том же 1834.

Создание социальной среды – основная идея Р. Оуэна, которая руководит им во всех его разнообразных попытках; и осуществления этой идеи он ждал то от хозяев, то от государства, то, наконец, от кооперации.

В этом смысле можно сказать, что Р. Оуэн был отцом того, что социологи ныне называют этиологией, т. е. приспособлением и подчинением человека среде. Его теория играет в экономическом строе такую же роль, какую теория Ламарка играет в строе биологическом: видоизменение организмов под влиянием, оказываемым средой на органы. Человек по природе своей не хорош и не плох, он то, что делает из него среда. Если в настоящее время человек плох, то это случилось потому, что экономический и общественный строй отвратителен. Но следует отметить, что Р. Оуэн, по-видимому, не придавал никакого значения естественной среде, которая в других школах, например в школе Ле Плея, составит существенный фактор. Он видит только социальную среду, созданную или воспитанием, или законодательством, или обдуманным действием индивидов. Изменим среду – и человек изменится. Только Р. Оуэн, по-видимому, не замечает в этом рассуждении: ибо, если человек – продукт среды, то непонятно, как он может изменить эту среду, или, – чтобы прибегнуть к вульгарному образу, – как он, распростертый на земле, может встать на ноги, подтягивая себя за волосы. Счастливая непоследовательность! Ибо она дала начало тому удивительному движению, которое значительно позже приведет к насаждению роскошных английских городов-садов. Именно от Р. Оуэна следует вести идею дать труду комфортную и красивую обстановку, которая удваивала бы его силу.

С нравственной точки зрения эта детерминистская концепция, очевидно, клонилась к отрицанию всякой ответственности индивида, всякой мысли о заслугах или о проступках, о похвале или порицании, о вознаграждении или наказании, так как индивид не может быть не чем иным, как тем, что он есть.

С тем большим основанием он исключал всякое религиозное влияние, особенно же христианскую религию. Это замечание не излишне, так как оно объясняет, почему Р. Оуэн не нашел никакой поддержки в английском обществе, возмущенном доктриной, которая казалась ему циничной проповедью атеизма, хотя на самом деле Р. Оуэн был деистом.

С экономической точки зрения эта доктрина приходила к самому абсолютному эгалитаризму, к вознаграждению по потребностям, а не по способностям, ибо на каком основании большая интеллигентность, или большая сила, или даже большее трудолюбие будет создавать право на большее вознаграждение, если все это является исключительно результатом обстоятельств? И вот почему ассоциации Р. Оуэна были коммунистическими.

Мы не даем здесь истории его колоний, тем более что она не отличается от довольно монотонной истории других колоний. Как одинаковы заблуждения основателей, так одинаковы и истории их колоний. Сам Р. Оуэн вынужден был признать, что ему не удалось создать среды, которая пересоздала бы человека. Отказавшись от претензии создать отдельные составные части новых обществ, он попытался отыскать решение вопроса в существующем обществе, ограничившись выкорчевыванием наводнивших его паразитических растений.

Теперь перейдем ко второй важной идее Р. Оуэна.

Для того чтобы изменить экономическую среду, нужно прежде всего уничтожить прибыль. Стремление к прибыли – вот главное зло, первородный грех, запрещенный плод райского сада, который привел к падению человеческого рода. Что такое, действительно, прибыль? Это некоторый плюс к своей цене. Следовательно, уже по своему определению – несправедливость, ибо справедливой ценой является своя цена: продукты должны продаваться за то, что они стоили, – ни дороже, ни дешевле. Но прибыль не только несправедливость, она постоянная опасность, истинная причина экономических кризисов перепроизводства или скорее недопотребления, ибо благодаря ей рабочий не может купить продукта своего труда и, следовательно, потребить эквивалент того, что он произвел. Как он сможет это сделать, если продукт, вышедший из его рук, тотчас же повышается в цене, которая делает его недоступным для человека, создавшего его, или для того, который доставил столько же труда, сколько пошло на него, и может предложить за него в форме покупной цены лишь ценность, равную его труду?

Как достичь уничтожения такого паразитического повышения? Прежде всего недостаточно ли будет для уничтожения прибыли естественного воздействия конкуренции, при условии если она станет совершенно свободной и полной? Экономисты отвечают на этот вопрос положительно, и мы увидим, что преимущественно экономисты новой гедонистической школы прилагают усилия к тому, чтобы показать, что при режиме полной конкуренции норма прибыли сведется к нулю. Но Р. Оуэн не думал об этом. Для него, наоборот, конкуренция и прибыль представляются нераздельными, ибо если одна есть война, то другая – военная добыча.

Нужно было, следовательно, изобрести какую-нибудь комбинацию для уничтожения прибыли, а вместе с ней «всех этих приспособлений, которые создают безграничное желание покупать дешево и продавать дорого». Но ведь орудием прибыли являются деньги, денежные знаки, с помощью их, очевидно, она реализуется. Благодаря деньгам она проскальзывает во всякий обмен, и становится осуществимой аномалия продажи товара по цене высшей, чем его стоимость. Следовательно, надо покончить с деньгами, надо заменить их бонами труда (labour notes). Бона будет истинным знаком ценности, высшим, чем деньги, ибо если труд есть причина и субстанция ценности, то вполне естественно, чтобы он был также и мерилом ее. Как видно, Р. Оуэн воспринял теорию Рикардо о ценности, но сделал из нее неожиданные выводы.

Сколько часов труда будет стоить продукт, столько бон труда получит его производитель, когда он захочет его продать, – ни больше, ни меньше, и столько же должен будет дать потребитель, когда он захочет его купить, – ни больше, ни меньше. Таким образом, прибыль будет уничтожена.

Анафемы против денег не новость, но что было поистине нового в этом «открытии, по словам Р. Оуэна, более важном, чем открытие руд в Мексике и Перу», так это замещение денег бонами труда. Известно, как все социалистические школы будут эксплуатировать эту «руду». Однако надо отметить, что этот план не согласовался с коммунистическим идеалом Р. Оуэна, по которому полагалось «каждому по его потребностям», ибо боны труда, очевидно, заключают в себе, как впоследствии категорически скажет коллективистская школа, «вознаграждение, пропорциональное труду каждого», – тогда зачем же вводить в обмен эти бухгалтерские расчеты, если с помощью их нельзя учесть распределение?

Оставалось узнать, могло ли быть осуществлено на практике это устранение с рынка денег? Была сделана попытка создания в Лондоне Биржи обмена труда, которая была оригинальнейшим и интереснейшим эпизодом в оуэнистском движении, хотя, по правде сказать, Р. Оуэн отказывался признать себя ее организатором. Это было кооперативное общество со складом, куда мог прийти каждый член общества с продуктом своего труда и получить за него цену в бонах труда, цену, исчисленную по количеству часов труда, которое пошло на производство его продукта и которое член общества указывал сам. Эти продукты, сделавшись товарами, сохранялись на складе с указанной на них в часах труда ценой и отдавались в распоряжение членов общества, которые захотели бы их купить. Последним нужно было только уплатить указанную на этикетке цену в бонах труда. Благодаря этому всякий рабочий, который затратил десять часов труда на изготовление, например, пары башмаков, мог быть уверен, что получит здесь любой товар, стоящий столько же часов труда. Таким образом, он получал точный эквивалент своего труда, и прибыль была изгнана. С другой стороны, посредник, который ныне кладет себе в карман прибыль – промышленник или торговец – был вытеснен благодаря установлению непосредственной связи между производителем и потребителем. Проблема была, таким образом, решена.

Этот эксперимент удался не лучше, чем эксперимент с коммунистическими колониями, и продолжался не дольше второго. Только весьма несовершенные познания, которые имели тогда о законах ценности, могут извинить реформаторов, ожидавших от этих экспериментов иного результата. Тем не менее они отмечают важную дату в истории экономических доктрин, потому что они представляют собой первый этап в целом ряде систем, которые потом будут последовательно заниматься разрешением той же проблемы, хотя и при помощи довольно различных способов; мы встретимся с ними у Прудона с его Банками обмена и у Сольвея с его «Социальным счетоводством» («Comptabilisme social»).

Впрочем, все эти приспособления, преследовавшие цель устранения денег из области обмена, имели лишь второстепенное значение. Но основная идея их – идея уничтожения прибыли – останется и реализуется, по крайней мере отчасти, в учреждении весьма солидном и принявшем широкие размеры, которое распространится на весь мир, а именно в потребительских обществах. Последние начали размножаться одновременно с возникновением Биржи обмена труда, но они примут свою окончательную форму только десять лет спустя, когда рочдельские пионеры учредят потребительские общества.