Читаем Риверсайд Драйв онлайн бесплатно

Занавес открывается. Пасмурный день в Нью-Йорке. Может быть, легкий туман. Сцена представляет уединенное местечко на берегу Гудзона — где-нибудь в районе Западных 70—80-х улиц. Отсюда, облокотившись на парапет, можно наблюдать за судами и смотреть на Нью-Джерси на том берегу.

Джим Свейн — писатель, ему лет сорок пять. Он нервно расхаживает по набережной, то и дело поглядывает на часы, звонит по мобильному телефону, но номер не отвечает. Понятно, что он кого-то ждет.

Джим потирает озябшие руки, проверяет, не начало ли моросить, и, возможно чувствуя, как пробирает сырость, поплотнее запахивает куртку.

Затем на набережной появляется здоровенный небритый бродяга и не спеша направляется в сторону Джима, явно приглядываясь к нему. На вид они ровесники. Бродягу зовут Фред.

Чем ближе он подходит, тем сильней его присутствие нервирует Джима, который не то чтобы боится, но чувствует себя неуютно в безлюдном месте наедине с угрюмым громилой. Вдобавок Джим очень рассчитывал, что свидание, на которое он пришел, обойдется без свидетелей. Наконец Фред обращается к нему.

Ф р е д. Дождливый денек.

Джим кивает, соглашаясь, но не желая поддерживать разговор.

Изморось.

Джим кивает с кислой улыбкой.

Даже, я бы сказал, хмарь. Изморось и мгла.

Д ж и м. Угу.

Ф р е д(помолчав).Ты смотри, какое течение. Уронишь кепку — через двадцать минут будет в открытом море.

Д ж и м(сухо, но вежливо).Да-да.

Ф р е д(после паузы).Общая протяженность Гудзона — триста пятнадцать миль. Река начинается с ручейка в Адирондаксе и впадает в бескрайний Атлантический океан.

Д ж и м. Любопытно.

Ф р е д. Не то слово. Вы не думали, что было бы, если б она текла в обратном направлении?

Д ж и м. Как-то не доводилось.

Ф р е д. Хаос. Сумятица. Роняешь кепку, и ее уносит не в океан, а в Покипси.

Д ж и м. Н-да... Действительно.

Ф р е д. Бывали в Покипси?

Д ж и м. Что?

Ф р е д. Не бывали в Покипси?

Д ж и м. Я?

Ф р е д(оглядывается; вокруг ни души).А кто же?

Д ж и м. Почему вы спрашиваете?

Ф р е д. А что такого? Нормальный вопрос.

Д ж и м. Бывал ли я в Покипси?

Ф р е д. Ну да.

Д ж и м(помедлив, решает ответить).Нет, не бывал. И что с того?

Ф р е д. Ну, не бывал и не бывал — чего так нервничаете?

Д ж и м. Послушайте... Мне надо кое-что обмозговать.

Ф р е д. Вы сюда редко захаживаете, верно?

Д ж и м. А что?

Ф р е д. Просто любопытно.

Д ж и м. Что вам нужно? Хотите сшибить подачку? Нате, держите доллар.

Ф р е д. Секундочку. Я всего лишь спросил, часто ли вы тут бываете.

Д ж и м(начиная терять терпение).Не часто. У меня сейчас важная встреча. Совершенно занята голова.

Ф р е д. Ну вы и денек подгадали.

Д ж и м. Откуда я знал, что будет такая гнусь?

Ф р е д. А что, прогноз не слушаете? Ничего себе. По-моему, как ни включишь, только о погоде и говорят. Вот скажите: вас на Риверсайд Драйв очень беспокоит порывистый ветер в Аппалачах? Нет, в самом деле, достали.

Д ж и м. Ваша правда. Ну что ж, было приятно побеседовать.

Ф р е д. Гляди-ка, какой туман — Джерси почти не видно.

Д ж и м. И слава богу.

Ф р е д. Согласен. Я тоже не в восторге от Джерси.

Д ж и м. Я шучу. Это просто...

Ф р е д. ...хохма? Треп?

Д ж и м. Легкая ирония.

Ф р е д. Могу вас понять.

Д ж и м. То есть?

Ф р е д. Учитывая, как я сам отношусь к тамошнему университету...

Д ж и м. Откуда я знаю, как вы к нему относитесь?

Ф р е д. И лучше вам не знать.

Д ж и м. Угу. Н-да. Ну что ж... Теперь мне надо сосредоточиться. (Смотрит на часы.)

Ф р е д. Когда она должна прийти?

Д ж и м. Что-что? Прошу вас, ступайте.

Ф р е д. У нас свободная страна. Я имею право стоять и глазеть на Нью-Джерси, откуда захочу.

Д ж и м. Безусловно. Только не надо со мной разговаривать.

Ф р е д. Можете не отвечать.

Д ж и м(достает мобильный телефон).Значит, так: хотите, чтобы я позвонил в полицию?

Ф р е д. И что скажете?

Д ж и м. Что вы пристаете. Нарушаете общественный порядок. Попрошайничаете.

Ф р е д. Вот смотрите: допустим, я беру ваш мобильник и бросаю в воду. Через двадцать минут он будет в Атлантическом океане. Но если бы течение шло вспять, его отнесло бы в Покипси. Кстати, я не ошибся? В Покипси или в Территаун?

Д ж и м(слегка напуган и разозлен).В Территауне я бывал — если вы собирались спросить.

Ф р е д. Где останавливались?

Д ж и м. В Покантико-Хиллз. Я там жил одно время. Все?

Ф р е д. Теперь они переименовались в Сонную Лощину. Приманивают туристов.

Д ж и м. Понятно.

Ф р е д. В честь этого дерьма про Икабода Крейна. Смотрели? Сонная лощина, Рип ван Винкль... ^{1}Все заботятся только об упаковке.

Д ж и м. Послушайте. Мне правда нужно собраться с мыслями...

Ф р е д. Бросьте, давайте потолкуем о литературе. Вы ведь писатель.

Д ж и м. Откуда вы знаете?

Ф р е д. То есть? Мне ли не знать.

Д ж и м. Ну вы же не по костюму догадались?

Ф р е д. А это считается костюм?

Д ж и м. Чем плохо — твидовый пиджак с вельветовыми штанами?

Ф р е д. Жан-Поль Сартр сказал: после тридцати человек отвечает за свое лицо.

Д ж и м. Это сказал Камю.

Ф р е д. Сартр.

Д ж и м. Камю. Сартр сказал, что профессия накладывает отпечаток: у официанта становится походка официанта, у клерка — жесты клерка. Потому что люди мечтают стать вещами.

Ф р е д. Но вы-то не стали.

Д ж и м. Стараюсь.

Ф р е д. Конечно: вещью быть безопасно — вещи не умирают. Приговоренный стоит у стенки и мечтает слиться с ней, раствориться среди камней, стать прочным, вечным — иными словами, жить, быть живым.

Д ж и м(оценивающе посмотрен на Фреда).С удовольствием как-нибудь продолжил бы этот разговор.

Ф р е д. Отлично. Когда?

Д ж и м. Сегодня я целый день занят...

Ф р е д. Ну, не сегодня. Можно вместе позавтракать — я свободен всю неделю.

Д ж и м. Честно говоря, пока не представляю.

Ф р е д. Я написал забавную вещицу по мотивам Ирвинга.

Д ж и м. Какого Ирвинга?

Ф р е д. Вашингтона Ирвинга. Мы же говорили об Икабоде Крейне.

Д ж и м. Я думал, мы закончили.

Ф р е д. История такая: Икабод Крейн обречен вечно носиться по лугам и долам, держа башку под мышкой. Он был немецким солдатом, его убили на войне, теперь он — всадник без головы.

Д ж и м. Он был гессенским кавалеристом.

Ф р е д. И вот он прискакивает в дежурную аптеку, и голова говорит: у меня дикая мигрень. Аптекарша отвечает: вот, пожалуйста, две таблетки суперсильного экседрина. Тело платит и помогает голове запить лекарство. Следующая сцена — тем же вечером, позже. Всадник едет по мосту. Голова говорит: знаешь, я просто заново родилась — мигрень как рукой сняло. И от этих слов телу становится грустно. Оно понимает, что здорово влипло: ведь если мигрень начнется у него самого, то, не имея головы на плечах, от нее уже не избавиться.

Д ж и м. Как тело может понимать?

Ф р е д. Кого это интересует?

Д ж и м. Как кого? Вполне резонный вопрос.

Ф р е д. В том-то и вся штука. Вы неплохо строите сюжет, диалог, но вам не хватает вдохновения. Поэтому вы и вынуждены полагаться на меня. Хотя в последний раз вышло не очень ловко.

Д ж и м. Что вышло? О чем вы?

Ф р е д. О деньгах. О скромном гонораре и подобающем месте в титрах.

Д ж и м. Послушайте: у меня важная встреча...

Ф р е д. Знаю, знаю — она опаздывает.

Д ж и м. Ничего вы не знаете и знать вам не надо.

Ф р е д. Я понимаю: у вас рандеву, я вам тут ни к чему. Так давайте закончим с делом — и меня нет.

Д ж и м. С каким делом?

Ф р е д. Вы еще скажите, что все это сущий Кафка.

Д ж и м. Да уж куда там Кафке.

Ф р е д. Думаете? А что же это? Постмодернизм?

Д ж и м. Что вы хотите?

Ф р е д. Мой процент и имя на афише. Я понимаю — фильм уже вышел, сейчас поздно менять титры, но я хочу получить свою долю, а имя надо будет вписать при допечатке копий. Я не претендую на половину, но надеюсь на справедливость.

Д ж и м. Вы рехнулись? С какой стати я должен с вами делиться?

Ф р е д. С той, что я дал вам идею.

Д ж и м. Дали идею?

Ф р е д. Вернее — вы сами взяли.

Д ж и м. Взял вашу идею?

Ф р е д. И у вас впервые в жизни купили сценарий. Картина, вроде, имеет успех — так что я хочу получить то, что мне причитается.

Д ж и м. Я не брал ваших идей.

Ф р е д. Джим, кончай.

Д ж и м. Это вы кончайте. И я вам не Джим.

Ф р е д. Хорошо. Джеймс. Сценарий Джеймса Свейна. Хотя все зовут тебя Джимом.

Д ж и м. Откуда вы знаете, как меня зовут?

Ф р е д. Знаю. Слышал.

Д ж и м. Где? Когда?

Ф р е д. Джим Свейн, угол Семьдесят восьмой и Централ-Парк Вест. Личный автомобиль "БМВ", номерной знак ноль-ноль-ноль-ноль-один, конечно-конечно, тщеславие тут ни при чем... — Это у Джимми Коннерса ^{2}четыре ноля-один, а не у тебя: видал я, как ты пытаешься попасть ракеткой по мячику. Так что даже не думай мне вешать лапшу.

Д ж и м. Вы что, следили за мной?

Ф р е д. А та чернявая мышка и есть твоя Лола?

Д ж и м. Моя жена отнюдь не мышка!

Ф р е д. Ладно, ладно, не мышка. Только зубки, как у грызуна.

Д ж и м. Она очень красивая женщина.

Ф р е д. Это дело вкуса.

Д ж и м. Слушайте, как вы смеете!

Ф р е д. Она не узнает, клянусь.

Д ж и м. Вы говорите о моей жене. О женщине, которую я люблю.

Ф р е д. И поэтому гуляешь? 

Д ж и м. Что?

Ф р е д. Могу легко угадать, с кем. Она чуть-чуть дешевочка, да?

Д ж и м. Я ни с кем не гуляю.

Ф р е д. Тогда чего ты сюда приперся?

Д ж и м. Черт побери, проваливайте! Если вы сию секунду не уберетесь, я зову полицию.

Ф р е д. Последнее дело звать полицию, когда пришел на рандеву.

Д ж и м. Откуда вы знаете имя моей жены?

Ф р е д. Слышал, как ты зовешь ее Лола.

Д ж и м. Вы шпионили?

Ф р е д. Я что, похож на шпиона?

Д ж и м. Да.

Ф р е д. Я писатель. Во всяком случае, был писателем. Пока управлял своими фантазиями, а не они мной.

Д ж и м. Боюсь, у вас чересчур живое воображение.

Ф р е д. Живое, живое. То-то ты спер у меня идею.

Д ж и м. Я не присваивал ваших идей.

Ф р е д. Не просто идею. Это был автобиографический замысел. Так что в некотором смысле ты украл у меня жизнь.

Д ж и м. Если мой фильм чем-то напоминает вашу жизнь, уверяю вас: все совпадения случайны.

Ф р е д.  Судиться я не стану. Есть люди, которые обожают таскаться по судам. (С оттенком угрозы.)Я предпочитаю договориться.

Д ж и м. Но каким образом я мог узнать ваш замысел?

Ф р е д. Подслушал, когда я рассказывал.

Д ж и м. Кому? Где?

Ф р е д. В Центральном парке.

Д ж и м. Я подслушивал, как вы рассказывали о себе в Центральном парке?

Ф р е д. Именно.

Д ж и м. Кому? Когда?

Ф р е д. Джону.

Д ж и м. Кому?

Ф р е д. Джону.

Д ж и м. Какому Джону?

Ф р е д. Большому Джону.

Д ж и м. Кому-кому?

Ф р е д. Большому Джону.

Д ж и м. Кто такой Большой Джон?

Ф р е д. Не знаю. Бездомный бродяга. Был бродягой, пока не попал в приют, где ему перерезали глотку.

Д ж и м. Вы травили байки с каким-то бродягой и считаете, что я подслушивал?

Ф р е д. И использовал.

Д ж и м. Я вас вижу впервые в жизни.

Ф р е д. Ничего себе! Да я уж который месяц сижу у тебя на хвосте!

Д ж и м. На хвосте?

Ф р е д. Я знаю тебя, как облупленного, а ты меня даже не замечал. А ведь я не малютка. Я большой мальчик. Я, думаю, мог бы свернуть тебе шею одной левой.

Д ж и м(нервничая).Послушайте: кто бы вы ни были, даю честное слово...

Ф р е д. Меня зовут Фред. Фред ван Далл. Неплохо для сценариста, а? В номинации "лучший оригинальный сценарий" — открываем конверт — приз получают Фредерик ван Далл и Джеймс Свейн за сценарий фильма "Путешествие".

Д ж и м. "Путешествие" написал я. Сам. И замысел тоже мой собственный.

Ф р е д. Джим, ты слышал, как я рассказывал эту историю Джону Келли. Бедняга Джон. Шел по Йорк-авеню, грузчики поднимали пианино на десятый этаж, веревка развязалась... Господи, это был кошмар.

Д ж и м. Вы же сказали, его зарезали в приюте.

Ф р е д. Маниакальная склонность к логике — удел ограниченных умов.

Д ж и м. Фред, послушайте. Я в жизни не крал чужих идей. Во-первых, потому, что мне незачем — мне хватает собственных. А во-вторых — даже если б и не хватало. Понимаете?

Ф р е д. Но это моя история. Во всех подробностях. Мой нервный срыв, смирительная рубашка, дурацкая драка с санитарами, резиновый жгут в зубах, удары током... Господи боже мой, — шокотерапия... Нет, конечно, я понимаю: я был опасен...

Д ж и м. Опасен?

Ф р е д. Я опасен время от времени.

Д ж и м. Что-то я начинаю волноваться.

Ф р е д.Не волнуйся. Придет.

Д ж и м. Я не из-за нее. Ну, хорошо: раз вы считаете себя писателем...

Ф р е д. Когда-то считал. Пока не сломался и не началась вся эта мура... Я писал для одного агентства.

Д ж и м. Какая мура?

Ф р е д. Я не хотел бы к этому возвращаться. Это довольно мучительно.

Д ж и м. Для какого агентства вы писали?

Ф р е д. Рекламного. Сочинял сценарии телевизионной рекламы. Вот вроде того, про суперсильный экседрин. Правда, он не пошел. Мы очень на него ставили, но — не пошел. Заказчикам не по зубам картезианство.

Д ж и м. И это вас... выбило из колеи.

Ф р е д. Еще чего. Подумаешь, не приняли сценарий. Замшелые пошляки. Нет, источником моих бед были совсем другие силы.

Д ж и м. А именно?

Ф р е д. А именно — некие лица и группы лиц, объединившиеся в подпольную организацию с целью моего устранения, унижения, нравственного и физического уничтожения. Организацию такую могущественную и разветвленную, что к настоящему времени ее тайные агенты внедрены повсюду — от ЦРУ до штаба кубинского сопротивления. Они беспощадны. Они отняли у меня работу, семью и последние сбережения. За мной следили, мой телефон прослушивался, моему психиатру посылали зашифрованные сигналы с крыши Эмпайр Стейт Билдинг прямо через мое среднее ухо на кончик его спиннинга, когда он уезжал порыбачить. Так что не надо мне заливать — поговорим как мужчина с мужчиной.

Д ж и м. Ужасно, Фред. Мне вас искренне жаль. Если я могу чем-то помочь...