Читаем Рюрик онлайн бесплатно

Солнце, утратив свою дневную силу, пыталось пробиться сквозь густую листву деревьев, чтобы ещё хоть немного погреть землю. Но в дремучих северных лесах, даже для всемогущего Вселенского светила, это сделать было не так уже и просто. Тем более, когда в свои права вступает младший брат ночи — вечер.

Князь Гостомысл, человек степенный и основательный, оглядывался по сторонам и никак не мог понять, как это он умудрился заехать в такую глухомань? Его сын Волебог с дружинниками, с которыми князь отправился на охоту, куда-то запропастились. Гостомысл пытался сообразить, как могло случиться, что он, коренной житель севера, бывалый и опытный охотник, заблудился в знакомом для него лесу? Князь хорошо помнил, что он ехал впереди отряда, затем его внимание привлекли два огромных дуба, которые росли в стороне от лесной дороги. Ствол в обхвате каждого из них был несколько метров. Очевидно, они стояли здесь уже не одну сотню лет. Верхушка одного из деревьев, очевидно, расщеплённая молнией угодившей в неё, наклонилась к стоявшему рядом дубу и образовала природную арку из двух лесных исполинов. Князь помнил, что у него возникло непреодолимое желание проехать под этими деревьями, и он повернул своего коня, съехав с дороги. Как только Гостомысл миновал эту арку, лес сразу же изменился. Князя окружали огромные деревья, плотно стоявшие друг к другу. Между ними проходила узкая тропинка, по которой ехал Гостомысл. Особенная, леденящая душу тишина, заполняла всё вокруг. Не было слышно ни пенья птиц, ни шороха листьев. Казалось, что всё замерло и перестало шевелиться. Гостомысл оглянулся и обнаружил, что его товарищи исчезли. Князь попытался повернуть назад, чтобы отыскать своих спутников, но всё время возвращался на прежнюю тропинку, которая, петляя между деревьями, уводила его в чащу.

— И зачем я только проехал под этими дубами? — размышлял Гостомысл. — Куда, интересно, подевались Волебог с дружинниками? Почему мне никак не удаётся свернуть с этой проклятой тропинки? Может, это леший меня водит?

Тем временем уже совсем стемнело. Впереди между деревьями князь увидел мерцающий огонь. Гостомысл пришпорил коня и через несколько мгновений выехал на небольшую поляну. На противоположной стороне возвышалась скала, в отвесной стене которой виднелся проём, из которого на поляну падал свет. Князь остановился и громко спросил:

— Кто здесь есть, отзовись.

Из пещеры в скале вышел старик. Длинные седые волосы ниспадали ему на плечи, а окладистая серебристая борода опускалась до самого пояса. Одет он был в серую холщёвую рубаху, которая доходила до земли.

— Похоже, ко мне гость пожаловал, — сухо произнёс старик. — Назови себя, случайный человек.

— Я Новгородский старейшина, князь Гостомысл, — ответил всадник. — А ты кто? И что делаешь в такой глуши? Может, ты лихой человек, разбойник?

— Я Продин, — произнёс старик. — Никакой я не разбойник. А в этой глуши я живу. Ты сойди с коня, отдохни немного. Посидим, поговорим. Ты тот, кого я уже давно поджидаю.

— Ты меня поджидаешь? — удивился Гостомысл. — Это интересно. Ну, что же, давай поговорим.

Князь слез с коня и последовал в пещеру за стариком. Изнутри помещение оказалось довольно просторным. Посредине горел костёр, от дрожащего пламени которого по стенам плясали причудливые тени. Обстановка была более, чем скромная. В углу располагался лежак, сделанный из еловых веток, накрытый волчьей шкурой. Вокруг костра были расставлены четыре больших камня. Старик сел на один из них, и жестом предложил присесть князю.

— И давно ты меня ждёшь? — поинтересовался Гостомысл.

— Я уже и не помню, — ответил Продин. — Те два дуба, что у лесной дороги, я сам и посадил, когда сюда пришёл.

— И что же заставило тебя сюда забраться? — продолжал выспрашивать князь. — Может, ты колдун, дедушка, от людей скрываешься?

— Это точно, что я скрываюсь от людей, — согласился старик. — Только я не колдун. А прятаться от людей мне пришлось после того, как люди убили моего друга и пытались убить меня.

— Это за что же люди убили твоего друга и хотели убить тебя? — поинтересовался Гостомысл.

— А за то, что мой друг Андрей рассказывал им, что на свете Бог один, а Божества, в которых верят наши люди — не настоящие, — пояснил Продин.

— Ну, за это и я тебя могу убить, — проговорил Гостомысл. — Это же надо такое придумать, наши Боги не настоящие. Да ты, дед, хуже, чем колдун. Тебя послушать, так ты уже несколько сот лет живёшь на свете. Или ты лжец, каких мало, или…. Даже и не знаю, как тебя назвать.

— А ты и не называй, — предложил старик. — Какая разница, кто я такой. У каждого человека своя судьба.

— Не хотел бы я иметь такую судьбу, как у тебя, — проговорил князь. — Столько лет в лесу сидеть и людей не видеть. Хуже наказания и не придумаешь.

— А ты думаешь, что твоя судьба лучше, чем моя? — спросил старик. — Тебе тоже придётся делать совсем не то, что тебе хочется. Да ты и на тропинку свернул в лесу сейчас не по своей воле. Разве не так?

— Я просто так свернул на тропинку, — возразил Гостомысл. — А свою судьбу каждый человек строит сам. И никто не заставит меня делать то, чего я не хочу.

— Ничего человек не строит сам, — проговорил Продин. — Судьба у каждого человека своя. Это верно. Но только не человек её делает, а она заставляет человека по ней жить. Вот ты, например, свою судьбу знаешь?

— Нет, не знаю, — ответил князь.

— А как же ты можешь что-то строить, если сам не знаешь что? — удивился старик.

— Запутал ты меня дед совсем, — устало произнёс Гостомысл. — Что-то я не пойму к чему ты клонишь. Может, ты хочешь мне мою судьбу предсказать. Интересно было бы узнать, что меня ожидает? Ведь для чего-то мы с тобой встретились.

— Ну, наконец-то, — с облегчением вздохнул старик. — Дело в том, что предсказать судьбу можно только по личному желанию человека. Иначе предсказание будет ложным. А мы с тобой встретились для того, чтобы я открыл тебе твоё будущее. Ты меня попросил, теперь я могу всё тебе рассказать. Только учти, что не всё, что ты сейчас услышишь, может тебе понравиться. Судьба она такая, какая есть, а не такая, как хочется.

Старик встал, подошёл к костру и погрузил свои руки в пламя. Взгляд у Продина стал рассеянным, и он проговорил:

— Твои потомки станут единовластными правителями огромной страны, которой ещё нет, но которую они создадут. Для этого ты призовёшь на помощь своих врагов, дети которых и будут этими правителями.

— Что за ерунду ты говоришь, старик? — удивился Гостомысл. — Как это мои потомки могут создать страну, в которой будут править дети моих врагов? Да и быть такого не может, чтобы я призвал на помощь своих врагов. Ты что, дед, с ума сошёл? А, может, ты подослан моими врагами, чтобы околдовать меня и со свету извести? А вот я сейчас тебя своим мечом спрошу. Может, моему клинку ты всю правду скажешь?

Князь встал, взялся за рукоять своего меча и тут же оказался на тропинке перед двумя дубами точно в том месте, где он свернул с дороги. Гостомысл осмотрелся по сторонам. К нему приближались Волебог с дружиной.

— Отец, — обратился к князю сын, — зачем ты вынул меч? Может, ты заметил какую-то опасность? И почему твой конь весь в пене?

Гостомысл посмотрел на Волебога, засунул меч обратно в ножны и произнёс:

— Ничего страшного. Просто почудилось что-то.

— Давай, на ночь здесь остановимся, — предложил княжич. — А то уже скоро совсем стемнеет.

— Нет, — резко возразил Гостомысл. — Поедем домой. Не нравятся мне эти места. Прибавим ходу. Думаю, что лес уже скоро кончится.

— Что же это со мной было такое? — подумал князь. — Может, это всё мне почудилось?

На берегу Ильмень-озера возвышается столица северных славян — Новгород. Вокруг него на многие сотни вёрст раскинулись дремучие тысячелетние леса. С юга и востока Новгород защищают непроходимые болота, служащие природным препятствием на пути бесчисленных племён кочевников. Кто придумал именно в этом месте заложить Новгород доподлинно неизвестно. Но ясно одно точно, что этот человек заботился о том, чтобы неприятелю было очень сложно добраться до города. В то же время к Новгороду стекались множественные торговые пути. По рекам и озёрам прибывали купеческие ладьи с разнообразными товарами. Город процветал и богател. И поэтому много кто из его соседей пытался прибрать Новгород к своим рукам и хорошенько на этом поживиться. Управлял городом князь, которого избирало всеобщее народное собрание — Вече, и утверждал совет старейшин. В результате этого, правители в северной славянской столице менялись довольно часто так, как уже давно известно, что невозможно одному человеку угодить, тем более одновременно большому количеству различных людей. Особенно, когда среди них много князей и богатеев. Вот так и получалось, что избирали верховного правителя в основном тогда, когда враг уже стоял почти у самых ворот города. А как только военная опасность миновала, князя тут же объявляли неугодным и снимали с правления. Из-за этого и приходилось всем другим славянским городам платить унизительные дани своим соседям, чтобы те их не разоряли и не убивали их народ.

Терем князя Гостомысла располагался почти в самом центре Новгорода. Двухэтажное каменное здание восхищало своей мощностью и в то же время затейливостью архитектурной постройки. До этого у князя был деревянный дом, как и большинство построек в городе. Но после того, как здание два раза сгорело почти дотла, Гостомысл решил, что каменный терем будет намного надёжнее, чем деревянный. Князь нанял датских мастеров, и они соорудили такой дом, которого ещё не было в Новгороде. Этим князь вызвал непомерную зависть к себе у Новгородских богатеев.

Гостомысл сидел в своей комнате и размышлял, вспоминая о своём необычном ночном происшествии:

— Что интересно имел в виду этот лесной колдун, когда говорил, что я обращусь за помощью к нашим врагам? И о каких, именно, врагах он говорил? Чего-чего, а врагов у нас столько, что сразу и не сообразишь, о каких идёт речь. Что ни сосед, то и враг. Только и успеваем от них отбиваться. Хотя, надо признаться, что эти враги зачастую меньше облагают податями наш народ, когда завоёвывают наши земли, чем свои собственные князья да бояре. Сколько я им уже говорил, чтобы они прекратили обдирать своих людей, как липку. Не слушают. Говорят, что это не моё дело, и что я им не указ.

В это время князь услышал резкие звуки, доносящиеся с улицы. Кто-то бил железом по железу. Гостомыслу хорошо был знаком этот звук.

— Кто-то ударил в набат, — подумал князь. — Посреди ночи на такое мог отважиться только тот, кто хочет сообщить что-то очень важное и срочное. По-другому, за такие дела люди могут и рёбра намять, а то и похуже.

Князь спустился на первый этаж своего дворца, там уже стоял Волебог и поправлял наспех надетую рубаху.

— Надо идти на площадь, отец, — обратился княжич к Гостомыслу. — Кто-то решил собрать Вече ночью. Похоже, что дело серьёзное.

Женщины в ночных сорочках тоже вышли в холл, услышав тревожные звуки.

— А вы куда собрались? — спросил у них Гостомысл. — Сидите дома. И без вас там народу хватит. Не женское это дело на Вече решать. Пошли сынок на площадь, поглядим, что там за напасть такая.

Князь и Волебог вышли из дома и направились к лобному месту.

По улицам торопливо шагали люди, держа направление к центру города. Многочисленные факелы в руках горожан освещали дома прыгающими отблесками пламени. Ночной покой города был нарушен. До этого спокойно светивший месяц поспешно спрятался за тучу, очевидно, посчитав, что люди больше не нуждаются в его услугах, коль скоро они зажгли столько собственных огней.

Когда Гостомысл и Волебог добрались до центральной площади, там уже было полно народу. Горожане заполнили всё свободное пространство между домами, и продолжали теснить друг друга и подталкивать, пытаясь пробиться поближе к тому месту, где располагался набат. Каждому хотелось получше рассмотреть того смельчака, который отважился нарушить их ночной сон. Все переговаривались между собой и старались выяснить один и тот же вопрос:

— Что случилось?

Северная столица славян была похожа на потревоженный улей. Князя Гостомысла и его сына Волебога хорошо знали в городе, поэтому перед ними расступались и давали им дорогу, пропуская к лобному месту. Набат представлял собой незатейливое сооружение, состоящее из двух деревянных столбов с приколоченной вверху перекладиной, на которой висела большая железная шина, привязанная пеньковой верёвкой. По ней изо всех сил колотил железным пестом какой-то человек богатырского телосложения. Волебог заметил в первых рядах толпы своего друга князя Вадима, который вместе с остальными горожанами внимательно наблюдал за действиями возмутителя общественного спокойствия, лупившего по железяке с отчаянным упорством. Но никто не решался остановить здоровяка. Волебог подошёл к Вадиму и спросил:

— Давно тут стоишь? По какому случаю шум?

— А кто его знает? — туманно ответил Вадим. — Какой-то сумасшедший в набат ударил.

— И никто до сих пор не поинтересовался у него, что ему надо? — удивился, подошедший к ним Гостомысл. — Может, у него с головой не всё в порядке? Надо прекратить этот трезвон.

Князь подошёл к нарушителю спокойствия, дотронулся до его плеча и произнёс:

— Ну, хватит баловать. Говори, зачем разбудил весь город?

Человек прекратил бить в набат, повернулся лицом к Гостомыслу и, как будто очнувшись, сказал:

— Беда. Норманны напали на Чуд. Всех воинов перебили. Сами сидят в городе, пируют и грозятся, что дойдут до Новгорода.

— А ты кто такой? — поинтересовался Гостомысл. — Личность твоя мне как будто бы знакома.

— Я младший сын Чудского воеводы Славля, — ответил парень. — Меня зовут Полег. Я был в дружине моего отца, когда Вы вместе с ним разгромили финского короля под Белым озером.

— Да, я вспомнил, — весело проговорил Гостомысл, — точно, так оно и есть. Ты в битве разрубил пополам варяжского воеводу.

— Да, было дело, — несколько смутившись согласился Полег.

— Господа новгородцы, — громко произнёс Гостомысл, — Вы слышали, что сказал этот человек. Что будем решать? Выступим навстречу норманнам или встретим врага за стенами Новгорода?

— А что тут решать? — выкрикнул толстый купец по имени Густоус. — За стенами оно надёжнее будет. Зачем нам вмешиваться в чужие дела? Пусть соседи сами между собой разбираются.

Народ на площади загудел. Было видно, что не все согласны с купцом. Кое-где даже начались потасовки между людьми, не сходившимися во мнениях по поводу дальнейших действий новгородцев.

— Тише, вольные граждане Новгорода, — призвал к спокойствию толпу Гостомысл. — Прекратите склоки. Вот так всегда, чуть что, сразу драться. Сначала надо выслушать друг друга, а потом уже давать волю кулакам. Да и то, если в этом будет надобность.