Читаем Республика счастья онлайн бесплатно

キラキラ共和国

小川糸

Перевел с японского Дмитрий Коваленин

Дизайн обложки: Flora Waycott

手紙:董谷恵子(カヤタ二ケイコ)

(Иероглифы: Keiko Kayatani)

© 2017 Ito Ogawa

All rights reserved.

Original Japanese edition published by Gentosha Inc., Tokyo.

Russian language translation rights arranged with Gentosha Inc. through The English Agency (Japan) Ltd.

© Коваленин Д. В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Поляндрия Ноу Эйдж», 2024

Бывают в жизни моменты, когда буквально все переворачивается с ног на голову.

Через год после того, как Мицуро́-сан взвалил меня на закорки, нас записали в единый семейный реестр. С момента нашего знакомства он успел превратиться для меня из абстрактного папы малышки Кю́пи в конкретного господина Морикагэ́, а теперь уже прочно угнездился в моем сердце как Мицуро-сан. Всякий раз, шепча это имя, я поражаюсь, как идеально подходит ему это мягко цокающее, будто разламываешь пчелиные соты, имя ― «медовый мальчик»[2]… Может, родители, увидев новорожденного сыночка, решили хотя бы начальным иероглифом «подсластить» ему дальнейшую жизнь?

Хотя вслух называть его так я пока еще слишком стесняюсь. И зову, как и прежде, по фамилии — Морика́гэ-сан. Он, со своей стороны, продолжает обращаться ко мне По́ппо-сан или По́ппо-тян, а то и просто по имени — Ха́токо-сан или Ха́токо-тян. Только когда выпьет, из него может вывалиться что-нибудь вроде Хато-пон или Хато-пи.

Но даже такой человек, как Мицуро-сан, тоже бывает разным — по ситуации и настроению. И дистанция между нами иногда сокращается, а иногда, наоборот, увеличивается.

Оставив за спиной храм Хатима́на[3], мы шагаем по тропе Данкадзура в сторону моря.

Мицуро-сан идет со мной рядом, но таращиться на него в упор неприлично, поэтому я разглядываю его профиль украдкой, и он ничего не замечает.

С сегодняшнего дня этот человек — мой муж. В качестве мужа Мицуро-сан выглядит еще достойнее, чем прежде. А нос его прекрасен, как детская горка в парке, что проплывает слева от нас.

Хотя можно даже не сомневаться: если бы в один прекрасный день Кюпи-тян[4] не выпалила слово «свидание!», наши отношения с Мицуро-сан никогда не сложились бы. Ведь даже не год назад, а и всего за каких-то три месяца до женитьбы я и представить себе не могла, что стану чьей-то женой! Малышка Кюпи связала наши судьбы, за что ей огромное спасибо.

В который раз подумав об этом, я с благодарностью сжимаю ее ладошку — покрепче, но так, чтоб не больно.

Но какая же тьма народу стекается к храму Хатимана! В такой толпе даже обычная семья из трех человек не может идти взявшись за руки. Каждую секунду нужно следить, чтобы Кюпи-тян и Мицуро-сан не отстали и не заблудились. Как прямо сейчас, поднимаясь по этой древней дороге к храму, так и вообще на жизненном пути.

— И все-таки она уже потеряла свой изначальный смысл, тебе не кажется? — говорю я мужу, лавируя в плотной толпе.

— Кто потерял?

— Тропа Данкадзура.

Тропу Данкадзура проложил сам великий сёгун Минамо́то-но Ёрито́мо — ради своей супруги, беременной принцессы Маса́ко. Здорово же он любил ее, если соорудил такую длиннющую дорогу к храму, чтобы его благоверная родила без помех![5]

Во время последних ремонтных работ все старые сакуры из аллеи пересадили, освободив место молодым хрупким деревьям. А саму тропу забетонировали, и знаменитая дорога к храму теперь напоминала самый обычный бульвар.

— Хотя, конечно, теперь можно не бояться луж после дождя… — добавляю я справедливости ради.

Но Мицуро-сан продолжал шагать с таким задумчивым видом, будто пытался заглянуть куда-нибудь в послезавтра.

К счастью, эти ремонтные работы были выполнены уже после смерти моей Наставницы. Даже не сомневаюсь: один лишь вид забетонированной аллеи, лишившейся своих пышных сакуровых крон, привел бы ее в такую ярость, что она тут же разразилась бы письмом протеста самому мэру. Все-таки тропа Дан-кадзура занимала в ее сердце особое место.

С самого детства Наставница строго-настрого запрещала мне спускаться по Данкадзуре к морю. О том, чтобы повернуться задом к святилищу Хатимана, и речи быть не могло. Вот так и вышло, что к морю задом я гуляла всю свою жизнь до сих пор, но передом не поворачивалась ни разу.

Впрочем, сегодня эта дорожка ― еще и тропа моей девичьей инициации, так что я надеюсь, что грозный Хатиман простит меня, если вдруг такое случится. Да и сама эта заповедь — обращаться к храму только лицом — была навязана мне Наставницей; а раз ее самой уже нет, то и запрет ее больше не действует!

Но эта мысль осенила меня уже после того, как в моей жизни появились Мицуро-сан и Кюпи-тян. Конечно, я не стала бы утверждать, что Наставница наложила на меня заклятье, но в паутину, что она для меня сплела, я угодила надолго. И только этим двоим удалось меня оттуда освободить.

― Мы ведь можем сделать крюк и забежать в кондитерскую? — предлагает, обернувшись, Мицуро-сан.

— Конечно…

— Тогда мне веселую булочку! ― восклицает вдруг радостно Кюпи-тян, хотя уже совсем клевала носом. Сегодня у нее большой день — она пошла в школу. Целый ворох непривычных впечатлений, похоже, здорово ее утомил. Да и сама я в качестве мамы ощущаю себя первоклашкой…

― Кто хочет хлеба, который смеется? — призывно вопрошаю я. Затем мы втроем кричим дружным хором: «Я!» — и машем руками над головой. Именно так мы называем булочки со сладкой бобовой пастой из фасоли адзуки и с кремовым смайликом, которые выпекают в «Аллее Парадайз».

— Но сейчас мы идем ужинать в «Зебру», — напомнила я. ― Так что веселая булочка будет на завтрашний полдник, хорошо?

Кюпи-тян надулась, выпятив нижнюю губу, и стала похожа на обиженного гномика. Хотя всего за год — с тех пор, как мы познакомились, — этот гномик уже подрос на целую голову!

На городской рынок, конечно, нужно ходить с утра, и чем раньше, тем лучше. А теперь, ближе к вечеру, овощей на прилавках уже почти не осталось. Мицуро-сан куда-то пропал, и я уже забеспокоилась, но тут он вернулся, неся в руке огромную головку чеснока. Похоже, для многих он был здесь своим, то и дело с кем-то здоровался и раскланивался. Наконец мы добрались до кондитерской и купили аж три веселых булочки.

— Они совсем горячие! — пропищала Кюпи, с блаженной улыбкой прижимая к щеке бумажный пакет.

Я думала, что «Зебра» от рынка недалеко, но ошиблась. Довольно долго мы петляли по тротуарам — таким узеньким, что шагать пришлось, растянувшись цепочкой, как утиное семейство, с Кюпи посередине.

О «Зебре» Мицуро-сан узнал от знакомой мамы из детского садика Кюпи-тян. Благодаря своей мягкости и жизнерадостности он хорошо вписался в круг тамошних мам. Даже я, прожившая в Камакуре почти всю жизнь, не слыхала о таком ресторанчике по соседству с храмом Анкокурон!

— Добрый вечер! — улыбнулась мне очень стильного вида мадам, когда я робко открыла дверь. Немного смущаясь, я представилась:

— Мы бронировали столик на фамилию Морикагэ…

Да, с сегодняшнего дня я больше не Хатоко Амэмия. Теперь я — Хатоко Морикагэ. Мысль о том, что Кюпи-тян и Мицуро-сан приняли меня в свою команду, одновременно и радует, и смущает. К своей новой фамилии я еще не привыкла, но поскольку «дождик» (а́мэ) из первого иероглифа моей фамилии только что превратился в «лес» (мо́ри), то и «голубка» (ха́то) в моем имени должна быть довольна…[6]

Столик мы заказали на самый ранний вечер и оказались единственными клиентами. Кюпи-тян села рядом со мной, а Мицуро-сан — напротив. Шеф-повар на кухне — очевидно, супруг мадам — выглядел так, словно ему по плечу любые деликатесы на свете.

— Из пива у них «премиум»… — сказала я, просматривая меню. — А также местное, камакурское, аж двух сортов!

Мицуро-сан на пару секунд задумался, а затем решительным тоном предложил:

— Сегодня праздник! Может, выпьем шампанского?

О финансовом положении моего супруга я пока ничего не знаю. Есть ли у него сбережения? Сколько он тратит в месяц на жизнь? Но с учетом его семейных обстоятельств я, конечно, не думаю, что он может тратить деньги попусту… Сомнение, видимо, отразилось у меня на лице, потому что он тут же добавил:

— Да все в порядке. Сегодня же такой особенный день!

Он смотрит на меня глазами, похожими на отполированный камень. С приближением сорокалетия в его шевелюре мелькает все больше седых волосков.

— Действительно.

День и правда очень особенный. Кюпи пошла в первый класс, а я вышла замуж за ее папу. Сегодня родилась новая семья Морикагэ, и теперь мы будем шагать по жизни вместе. Как не отметить достойно эту историческую дату?

И вот наконец взрослые поднимают фужеры с шампанским, а Кюпи-тян — свой стакан с мультифруктовым сквошем.

— Первый раз в первый класс! По-здра-вля-ем! Кампай![7] — хором, растягивая слова, прокричали мы с Мицуро.

В ответ малышка завопила куда громче нас:

— Папа-сан и Поппо-тян![8] Поздравляю с бракосочетанием!

Вот уж не ожидала, что она прокричит такое на весь зал! Я испуганно огляделась. Ресторан по-прежнему пустовал, но шеф-повар на кухне и хозяйка за стойкой захлопали в ладоши, улыбаясь до ушей, — будто заранее знали, что именно мы отмечаем.

— Большое спасибо!

Все еще с бокалами в руках, мы с Мицуро поблагодарили их, смущенно втянув головы в плечи.

А затем я обратилась к своим мужу и падчерице:

— Спасибо, что приняли меня в свою команду! Знаю, мне нужно еще многому научиться… Но прошу любить и жаловать!

Могла ли я подумать, что первый школьный день Кюпи-тян увенчается таким шоу! Но видеть, как шеф с хозяйкой аплодируют нам, было приятно, и радость оттого, что я вышла за Мицуро, переполняла меня точно пузырьками шампанского, пока не превратилась в слезы.

Увидев, что я плачу, Мицуро-сан протянул мне носовой платок и сказал:

— Ну, давай скорее! Шампанское выдыхается!

Моя вечная проблема. В трудные моменты у меня никогда нет с собой носового платка. На сей раз платок Мицуро благоухал не соусом карри, а им же самим.

— Кампай! — закричала Кюпи-тян, не в силах больше ждать. Слишком большим и тяжелым был стаканище в ее ручонке. Наполненный сквошем из сезонных фруктов, он походил на сосуд, полный драгоценных камней. Я наконец тоже пригубила шампанского и осторожно позволила пузырькам пощекотать мое горло.

— Здесь, говорят, что ни закажешь — пальчики оближешь! — объявил Мицуро-сан, открывая меню. — Есть китайская кухня, а есть итальянская. Пусть каждый выберет чего душа пожелает!

Алкоголь он переносит не очень хорошо, но свой бокал уже уполовинил.

Я изучила меню. От вкусностей, там перечисленных, и правда разбегались глаза. Когда мадам подошла принять наш заказ, Мицуро-сан определился первым:

— Салат «Зебра», шумаи со свининой и сардины в масле по-домашнему!

— Паста карбонара! — решительно пискнула Кюпи-тян.

После долгих метаний и колебаний наконец решилась и я:

— Жаркое из креветок с клубнями стрелолиста в листьях салата. На гарнир — рис с овощами и крабами… Да! И на закуску — три шумая!

Все это я прощебетала так радостно, будто минуту назад и не проливала никаких слез. Что тут скажешь? Только познакомившись с папой и дочкой Морикагэ, я научилась получать настоящее удовольствие от еды. То есть, конечно, мне всегда нравилось что-нибудь вкусное. Но даже у самого изысканного деликатеса вкус будет различаться в зависимости оттого, едим ли мы его молча, в одиночку или же весело болтаем с ближними. Вкуснее всего ― за столом с теми, кого мы любим: с такими мгновениями счастья и душевного комфорта не сравнится ничто на свете.

— Завтра мы должны объявить людям о нашей женитьбе, — сказала я, допивая свой первый бокал.

— А я буду вам помогать! — вызвалась Кюпи-тян.

— Ого… Кюпи-тян? Ты что, правда сказала о себе «я»?! — Я озадаченно оглянулась на мужа: — До вчерашнего дня она говорила о себе только в третьем лице — Кюпи-тян и никак иначе!

Мицуро-сан тоже оторопел.

— Может, люди начинают говорить о себе «я», как только приходят в школу?

Было ли так же со мной? Этого я не помнила. Может, в какой-то период детства я тоже называла себя по имени — Хато или по прозвищу — Поппо? Будь Наставница жива, наверное, рассказала бы. Но теперь это, увы, невозможно.

Вспомнив о ней, я прошептала:

«Я вышла замуж, ты представляешь? И заодно стала мамой…»

И мне почудилось, будто с небес тут же прилетело в ответ ее неуловимое:

«Ах вот как?»

Будь Наставница жива, что бы она подумала о Мицуро? Думаю, такой человек, как Мицуро-сан, завоевал бы даже ее суровое одобрение без особого труда.

Готовили в «Зебре» и правда выше всяких похвал. Что ни попробуй ― вкусно так, что не оторваться. Блюда эти были далеки как от домашней кухни, так и от экспериментов модного шефа, стремящегося поразить привередливых посетителей. То были универсальные вкусы, которые нравятся всем, от малышей и до стариков. Почти всю свою порцию карбонары Кюпи-тян умяла в один присест.

— В меня больше не лезет!

— Кажется, с заказами мы сегодня перестарались.

— Ничего. Что не сможем съесть — нам завернут с собой!

К рису с крабами в пузатом горшочке я притронуться даже не успела.

Возможно, если бы Мицуро-сан жил один, я бы так и не вышла за него. Но с ним была малышка Кюпи, и это решило все.

Я хотела стать частью ее семьи. А Кюпи-тян — сильнее, чем кто-либо на свете, — хотела, чтобы я вышла замуж за ее папу.

— Потихоньку-полегоньку… — пробормотала я. Кажется, из-за шампанского язык мой чуть заплетался. Но голова оставалась ясной.

— Потихоньку? — переспросила Кюпи. Даже в свои шесть лет она понимала, что я хочу сообщить ей кое-что очень важное. И ждала ответа, не сводя с меня глаз. — Полегоньку?

— Ну да. Мы с тобой будем превращаться в маму с дочкой постепенно и аккуратно. Если будем слишком торопиться, обе быстро выдохнемся и устанем друг от друга. А перестараемся — испортим жизнь и тебе, и мне…

С тех пор как мы с ее папой решили пожениться, я думала об этом с утра до вечера каждый день.

Наставница моя, что уж там говорить, старалась слишком упорно. Чтобы стать Наставницей в полном смысле слова, она так настойчиво стремилась уменьшить между нами дистанцию, что доставляла мне немало боли. Поэтому теперь я решила не стараться вообще. Становиться для Кюпи-тян матерью любой ценой я не собираюсь. Просто, если когда-нибудь мы с нею сблизимся настолько, что однажды назовем друг друга мамой и дочкой, о лучшем и мечтать нельзя.

Оставлять шедевры от шефа недоеденными я не хотела — и отчаянно пыталась найти в желудке еще немного места для сардин. Своей легкой горчинкой они напоминали мне вкус весеннего моря.

— Этим летом мы все будем купаться в море!

И позовем с собой госпожу Барбару, добавила я про себя. Сообщить своей закадычной соседке о нашей женитьбе я пока не успела.

Конечно, я понимаю, что жизнь в браке не сахар.