Читаем Решающий бой (СИ) онлайн бесплатно

Юрий Владимирович Андропов задумчиво листал ежедневные сводки по стране. Вроде бы ничего особенного не происходило, обычная рутина, но что-то в последние дни постоянно тревожило всемогущего шефа КГБ, не давало ему сосредоточиться на работе. Возникало ощущение, что время утекало как песок сквозь пальцы, а за спиной сгущались незримые грозовые тучи.

Юрий Владимирович неторопливо снял очки и положил их на лакированную светло-коричневую столешницу. Затем откинулся на спинку стула, и устало закрыл глаза.

Что-то было не так. Гнетущее тревожное чувство будоражило душу уже несколько дней. А своим предчувствиям председатель КГБ привык доверять.

А ещё ГРУ отличилось, подбросив дровишек в костер паранойи Юрия Владимировича. Почти не доставлявшая беспокойства армейская разведка вдруг начала вести свою игру. За короткий срок она арестовала десятки шпионов и предателей, работавших на американские и английские спецслужбы.

И этот засранец Устинов, изображавший друга, улыбавшийся в лицо, не позвонил ему, не передал имеющиеся материалы, а повез их на дачу в Раздоры к Лёне. А Брежнев сразу дал «добро» ГРУ на дальнейшие действия.

А потом Андропова вызвали к генсеку. Обычно Леонид Ильич был рассеян, часто терял нить разговора, много гмыкал, хмыкал, неожиданно переходил на другие темы. А на любых официальных мероприятиях даже короткие речи читал по бумажке.

Но в тот день Брежнев был совершенно другим.

Юрий Владимирович даже скривился, вспоминая в деталях показательную порку у Генерального Секретаря.

— Мне, гм, гм, Юра, справку по твоему ведомству подготовили, — Брежнев нетвердой рукой нащупал лежащие на столе очки и водрузил их на нос. Поднял бумажку, лежащую на столе, и, не отрывая взгляда от документа, начал говорить:

— У тебя под началом, гм, гм, четырнадцать республиканских комитетов. В структуре 16 управлений, включая, 1 ГУ, занимающееся внешней, хм, разведкой, 2 ГУ — контрразведкой. 4 управление работает с объектами транспорта и связи, 7 управление полностью ориентировано на наружное наблюдение. 16-ое — электронной разведкой. По всему миру работают тысячи твоих сотрудников. У Бобкова в непосредственном, гм, подчинении — 2,5 тысячи сотрудников. В каждом городе по твоей, хм, Юра, инициативе, созданы райотделы КГБ. У тебя отдельный Следственный отдел, оснащен лучше, гхм, чем у МУРа. В каждой армейской части, на военных кораблях — сотрудники КГБ. Возьми любое предприятие, хм, и там чекисты в первых отделах, гхм, сидят. Мы тебе штат увеличили до полумиллиона сотрудников. На содержание….

Брежнев громко чмокнул губами и впился глазами в бумагу, отыскивая нужное место:

— Вот, хм, нашел, 4 миллиарда 900 миллионов рублей на содержание КГБ и пограничных войск за прошлый год. Где результат, Юра? Почему Петр Иванович Ивашутин, хм, имея намного меньший бюджет, ограниченное количество сотрудников, его дал, а ты, гм, извини, обосрался?

— Леонид Ильич, поясните, — Андропов с трудом сохранил невозмутимый вид.

— А что тут пояснять? — раздался скрипучий голос Пельше. Арвид Янович сидел напротив Андропова и молча рассматривал его. Сухое морщинистое лицо с резко выделяющимися скулами было бесстрастным, только большие выцветшие глаза, не мигая, следили за Андроповым.

«Упырь поганый», — подумал Юрий Владимирович, кинув косой взгляд на главу Комитета Партийного Контроля.

— Ивашутин за короткое время собрал доказательства, арестовал и обезвредил около трех десятков предателей в ГРУ, КГБ, режимных предприятиях и НИИ, — проскрипел старый большевик.

— Насколько мне известно, один из них Поляков, больше 20 лет, сотрудничал с ФБР, а потом с ЦРУ, дослужился до генерал-майора ГРУ, а военная разведка и Ивашутин проморгали предателя в своем ведомстве, — усмехнулся Андропов, снисходительно глянув на Пельше.

— Не проморгали, а выявили и арестовали, — надтреснутый голос Арвида Яновича был строг и официален, — за Полякова, мы отдельно с Ивашутина спросим. По всей строгости, как с начальника и коммуниста. Но Петр Иванович его же и обезвредил, а ещё множество предателей. В том числе и в твоём ведомстве, Юра. Гордиевский, Пигузов, Полищук, Земенек — все подполковники и полковники КГБ, и ещё куча сотрудников ПГУ и других управлений и отделов. Они сдали противнику тонны секретных документов и тысячи наших ребят по всему миру. А КГБ только глазами хлопало. И Петр Иванович сделал, между прочим, твою работу, Юра. Правильно Леонид Ильич говорит, обосрался ты. Адольф Толкачев, ведущий инженер режимного предприятия — НИИ радиостроения, жил рядом с американским посольством. С сентября регулярно кидал записочки к американцам в машины с просьбой о сотрудничестве. А КГБ ни черта не делало и не знало. Взяли и раскололи его ребята Ивашутина. Хотя это должно делать твоё ведомство. Чем вообще твои орлы занимаются, Юрий Владимирович? Бумажки перекладывают? Сплетни собирают?

Генсек слушал начальника Комитета Партийного Контроля и грозно сопел, посматривая на Андропова из-под кустистых бровей. Остановил возмущенную речь Пельше взмахом ладони и произнес:

— Что, хм, гм, скажешь Юра?

— Разобраться надо, — голос всегда невозмутимого Андропова дрогнул, — Вообще-то, он мне должен об этом доложить. Ивашутин превысил свои полномочия.

— Тебе доложить? — хриплый смех Пельше был похож на карканье, — Да как же тебе докладывать, Юра, если у тебя предатель на предателе сидит и предателем погоняет? Правильно сделал, что не сказал.

Андропов поморщился, отгоняя грустные воспоминания. Выпороли его тогда показательно, как мальчишку. Но главное, в Политбюро он остался. Брежнев и Пельше решили не собирать старцев для отправки Андропова «на почетную пенсию». И на посту председателя КГБ тоже, хотя в иные минуты казалось, придется уступить эту должность одному из людей Леонида Ильича — Цвигуну или Циневу.

Зазвенел внутренний телефон. Андропов встал, неторопливо подошел к столику в углу, на котором были расставлены телефоны внутренней и правительственной связи. Трезвонил крайний аппарат справа, использовавшийся для связи с секретариатом.

Председатель КГБ снял трубку:

— Слушаю.

— Юрий Владимирович, к вам Евгений Петрович Питовранов пришел. Вы просили его вызвать на 14:30.

— Пусть заходит, — распорядился Андропов. Трубка с клацаньем улеглась на рычаги. Губы председателя КГБ растянулись в хищной полуулыбке.

«Еще посмотрим, кто кого», — злорадно подумал он.

13 ноября 1978 года. Понедельник

— Останови, хочу немного прогуляться, — попросил Викторов.

Черная волга, медленно едущая вдоль многоэтажек, послушно притормозила.

Заместитель министра МВД неторопливо вылез из машины, прощаясь, махнул рукой водителю, вдохнул полной грудью свежий воздух и зашагал к своему подъезду.

«С 15 числа уже всё. Пенсионер. Как-то это непривычно», — Борис Алексеевич зябко поежился от встречного пронизывающего ветра, ссутулился, поплотнее запахнул ворот плаща, закрываясь от потоков холодного воздуха.

Большая часть непростого жизненного пути позади. В 1934 году молодого восемнадцатилетнего Борю, отправили работать в органы прокуратуры по комсомольской путевке. В 1941 году пришлось вступать в Красную армию и идти на фронт. В октябре Викторова назначили помощником военного прокурора в Тульском гарнизоне. Войну Борис Алексеевич закончил в должности заместителя прокурора 4 Армии.

А в 1953-м году пришлось поучаствовать в первом резонансном деле, получившем широкую известность среди работников спецслужб и армии. Викторова, как военного прокурора Западно-Сибирского Военного округа, привлекли к расследованию фальсификаций дел сотрудниками МГБ СССР.

Время тогда было непростое. Расследование проходило в нервной обстановке. Викторова давило начальство, требуя быстрых показательных результатов, вмешивались сотрудники органов, аккуратно намекая на снисхождение к собственным друзьям.

Но Борис Алексеевич довел дело до конца. Виновные, на тот момент оперуполномоченные МГБ Гоманков и Жульдиков, были осуждены на длительные сроки лишения свободы. Оклеветанный ими председатель колхоза, Федор Иванович Таскаев — бывший офицер-фронтовик, выпущен из тюрьмы и реабилитирован.

Викторов всегда старался проводить следствие объективно и профессионально. Это оценили. В январе 1955-го он стал заместителем Главного военного прокурора СА и ВМФ.

Бориса Алексеевича назначили руководителем специальной группы по реабилитации репрессированных по 58-ой статье. Викторов смог добиться оправдательных приговоров для большого количества несправедливо осужденных военных, работников органов и партии.

В милицию Борис Алексеевич пришел в 1967 году, и проработал 11 лет на должности заместителя министра внутренних дел. И сейчас настала пора сдавать дела и уходить в отставку.

«Ничего. Пора отдохнуть. Всю жизнь работать невозможно. Теперь на даче поживу в своё удовольствие. Буду картошку копать, помидоры, огурцы сажать, как настоящий советский пенсионер», — попытался взбодриться Борис Алексеевич. Но грусть все равно щемящей тоской охватывала душу. Не просто было осознавать, что жизненный путь подходит к концу, а впереди только пенсия, огород и ностальгические посиделки с такими же отставниками.

Задумавшись, Викторов даже не заметил, как почти дошел до своего подъезда. Навстречу ему поднялся крепкий седой мужчина лет 50-ти с большим толстым портфелем из потертой коричневой кожи.

— Здравствуйте, Борис Алексеевич.

Викторов напрягся.

— В чем дело? — холодно осведомился он. — Я вас не знаю. Кто вы вообще такой?

— Это неважно, — отмахнулся незнакомец. — Можете называть меня Андрей Иванович. Я вас беспокою по делу. Помните, в 1974 году Василий Павлович Овинников, начальник следственного отдела Управления общественного порядка Ставрополья, отправил вам рапорт о всплеске преступности, мздоимстве работников правоохранительных органов края?

Седой сделал паузу, глядя на Викторова.

— Дальше, — потребовал Борис Алексеевич. На вопрос он предпочел не ответить.

— Там было написано, что секретарь крайкома на многочисленные обращения Овинникова не реагирует. Вы написали служебную записку на имя Горбачева. Он предпочел спустить дело на тормозах, формально обвинив начальника УВД Выскубенко и трех его заместителей, но на деле ни один из них не понес никакого наказания. Главу милиции края отправили на пенсию с почетной грамотой от крайкома, а заместители остались на своих местах.

— Откуда вы всё это знаете? — Викторов, прищурившись, с интересом разглядывал собеседника.

Андрей Иванович спокойно выдержал пристальный взгляд заместителя министра МВД.

— Мне дежурную группу с райотдела вызвать, чтобы мы побеседовали в другой обстановке?

— Дослушайте, пожалуйста, до конца, Борис Алексеевич, — попросил седой, — это важно. А потом, если у вас останутся вопросы, можете вызывать кого угодно.

— Хорошо, продолжайте.

— Естественно, Николаю Анисимовичу это не понравилось. Этим летом в Ставрополье по его поручению работала группа лучших московских оперов под руководством вашего коллеги — Бориса Шумилина, ищущая доказательства противоправных действий Горбачева. Но Шумилина в аэропорту встретили люди Суслова. Михаил Андреевич отобрал материалы и пообещал разобраться. Но сделано ничего не было. Мы — группа сотрудников правоохранительных органов и комитета госбезопасности, сумели сохранить копии документов комиссии Шумилина и добавить к ним новые доказательства, обличающие Горбачева, которого мы считаем сознательным вредителем и коррупционером. И сейчас я хочу вам их передать.

— Передавайте, — протянул руку Борис Алексеевич.

Андрей Иванович вручил ему портфель.

— Секунду, — попросил замминистра МВД. Он прижал портфель к груди, щелкнул желтыми латунными замками, приоткрыл его, увидел несколько толстых папок с бумагами и фотографиями, кассеты, и, удовлетворенно хмыкнув, закрыл.

— Передайте, пожалуйста, материалы Николаю Анисимовичу Щелокову, это очень важно, — попросил седой.

— Не обещаю, сначала сам посмотрю, — ответил Викторов, — Если они того стоят, обязательно передам.

— Они того стоят, — улыбнулся Андрей Иванович, — Сами увидите. А пока до свидания.

Мужчина резко развернулся и быстро пошел прочь.

Викторов задумчиво посмотрел ему вслед.

Через пару минут Борис Алексеевич уже был дома. Жены в квартире не оказалось. Скинув плащ и ботинки, заместитель министра сразу же потащил портфель к себе за стол. Раскрыв первую папку, он начал её листать, пробегая взглядом по содержимому документов и фотографиям. Глаза заместителя министра МВД изумленно расширились.

«Вот это да. Это нужно непременно показать Щелокову. И чем раньше, тем лучше».

14 ноября. 1978 года. Совещательная комната военно-патриотического клуба «Красное Знамя»

— Игорь Семенович, откуда я мог знать? — Мальцев виновато развел руки. — Мы немного погуляли по парку, в кафе зашли. У меня мать к сестре в деревню на пару дней уехала, я Аленку к себе домой потащил. А Леха пошел Свету в общежитие провожать. И вот…

— Откуда мог знать? — передразнил Зорин, — Оттуда. Мог бы его не оставлять одного. Вечер, район там не очень хороший, много гопоты и пьяных студентов. Ладно, что уже говорить. Теперь надо Шелестова искать. Где он, и что с ним, неизвестно. Родители мне сегодня утром звонили. Они места себе не находят. Уже в милицию обратились. Заявление написали о пропаже. Правда, опера не очень-то хотят шевелиться. Заявление приняли, но сказали, пусть пока полежит, слишком мало времени прошло, может, загулял или ещё что.

— И что теперь делать? — поинтересовался Вова Потапенко, сидящий напротив Сергея.

— Искать, — жестко ответил Зорин.

— Вероника, — повернулся сэнсей к боевой блондинке.

— Да, — девушка вопросительно посмотрела на него.

— Поднимай своего хахаля и других милиционеров, тренирующихся и сотрудничающих со «Знаменем». Пусть пройдутся по маршруту от парка до общежития, посмотрят, что и как, пообщаются с людьми, может, чего накопают. Сергей, покажешь дорогу.

Мальцев удрученно кивает.

— Вова и Игорь, — Зорин смотрит на сидящих в углу Потапенко и Миркина, — Вместе с Вероникой просмотрите дела, пообщайтесь с нашими людьми, выясните, кто живет в тех местах, где проходил Шелестов с девушкой, как её там зовут?

— Света, — буркнул Сергей.

— Точно, Света. Пусть наши местные тоже поработают. Расспросят бабушек, которые целыми днями сидят на скамейках, детвору, молодых мамочек, гуляющих с малышами, алкашей, слоняющихся по двору и окрестным пивным. Всех, кто может что-то подсказать. Главный вопрос, не видели ли они чего-то необычного. Любая информация может помочь и натолкнуть нас на верный след. Я у отца Алексея ещё днем взял несколько фотографий. Собираем людей прямо сейчас и обходим все близлежащие районы по дороге к общаге. Завтра с утра, те, кто смогут, продолжают поиски. Может, что-то найдем.

Зорин достал из ящика стола, и бросил на стол десяток снимков.