Читаем Разжигать онлайн бесплатно

Перевод канала: ihkouvan

«Тебе нужен человек, рядом с которым кажется, будто тебя молнией шарахнуло.

Не соглашайся на "нормального"».

— Рой Кент, «Тед Лассо».

ДЕКС

— Папочка, — прошептал тихий голосок.

Я лежал совершенно неподвижно с закрытыми глазами. Будильник был заведён на шесть утра, и он ещё не сработал, зато мои дочери встали уже как минимум двадцать минут назад. Я слышал их разговоры через тонкую стену, отделявшую мою спальню от той, которую они делили в моей убогой квартире. Сейчас они играли в их любимую игру, в которой нужно стоять около меня, пока я сплю, и говорить обо мне гадости.

— Папочка, — голос стал немного громче, и я узнал кому он принадлежит. Это моя пятилетняя дочь Луна.

— Мы слышали, как ты храпишь.

Я продолжал притворяться спящим.

И для справки, я, блять, не храплю.

— Папа всегда выглядит таким смешным, когда спит, — начала игру Луна, — ты так не думаешь?

— Да. — Это была Хэлли, моя восьмилетняя дочь. — У него недовольное лицо.

— И он странно дышит.

— Да. И он такой волосатый.

— Папочка не настолько волосатый, — прошептала Луна, защищая меня. — Только тут немного.

Поскольку одеяло прикрывало меня по пояс, я представил, как она указала на мою грудь своим маленьким пальчиком, хотя они часто смеялись над моими волосатыми ногами и неухоженной щетиной.

— Да, а ты видела его подмышки? — Спросила Хэлли. — Они супер волосатые.

Чтобы поиздеваться над ними, я закинул одну руку за голову, выставляя напоказ свою подмышку.

— Фу, — захихикала Луна. — Ты права. Отвратительно.

— Я никогда не буду делать татуировки, — заявила Хэлли. Девочки одновременно были в ужасе и в восторге от чернил на моих бицепсах.

— Я тоже.

— Почему кто-то позволяет незнакомому человеку рисовать на себе иголкой?

— Я не знаю.

— Можно же просто использовать перманентный маркер, им ещё и больно не будет.

— Хорошая идея, — с энтузиазмом сказала Луна. — Давай сделаем себе такие потом.

Я уже собирался сесть и сообщить им, что в мою смену у них не будет никаких гребаных татуировок перманентными маркерами. Я уже мог услышать, как их мама кричит на меня за это, когда Хэлли сказала:

— Давай ткнём его.

Одна из них ткнула своим костлявым пальчиком прямо мне в рёбра.

— Гррр, — прорычал я низким голосом, открывая один глаз. — Кто ткнул медведя?

— Это она, — сказали они, стоя около моей кровати и показывая пальцем друг на друга.

Включённый в коридоре свет освещал их растрёпанные волосы и пижамы — у Хэлли была пижама с совами, а у Луны с единорогом посередине. Я не мог видеть их ноги, но знал, что Луна была босая, а Хэлли в носках, потому что она терпеть не может ходить босиком, даже летом.

— Что вам надо? — Я схватил одеяло и натянул его на голову. — Я в спячке.

— Медведи впадают в спячку зимой, папочка, — сказала Хэлли, — а сейчас август. Ты просто спишь.

— Сплю? — спросил я из-под одеяла.

— Ну, ты спал.

— Знаешь почему? — Выбравшись из-под одеяла, я дотянулся до тумбочки и постучал по экрану своего телефона. — Потому, что сейчас даже нет чёртовых пяти утра и все нормальные люди спят в такое время.

— Мама сказала, что тебе нельзя говорить такие слова, когда мы рядом, — напомнила мне Хэлли.

— Мамы здесь, блять, нет.

После двенадцати лет работы на флоте, помнить о том, что нельзя не ругаться было тяжёлой задачей, чего моя бывшая, похоже, не оценила.

— Мы можем уже вставать, папочка? — Луна нетерпеливо потянула одеяло она себя.

— Нет. Я даже в учебном лагере так рано не вставал.

— Но мы больше не можем заснуть. — Луна запрыгнула на кровать, перелезла через меня и залезла под одеяло.

— Почему вы не можете заснуть?

— Мы слишком взволнованы переездом в новый дом.

— Оу.

Я тоже был взволнован по поводу переезда — мне никогда не нравилась эта квартира. И несмотря на то, что она называлась «Люкс Харбор Комплекс», здание не имело ничего общего ни с роскошью, ни с гаванью.

Но когда Наоми попросила меня съехать, два года назад, у меня не было ни времени на поиски, ни большого выбора. Всё, что для меня было важно, чтобы я мог её себе позволить, чтобы она была недалеко от начальной школы, и чтобы это было рядом с пожарной частью, где я работал. И как только я переехал, то стал копить деньги на первоначальный взнос.

Новое место не было большим по размеру — это был двухэтажный таунхаус. Но наш дом был крайним среди всех, поэтому он будет просторнее и новее, чем эта квартира, да и обстановка там будет лучше. Сзади есть площадка для игр девочек, парк в нескольких минутах ходьбы и бассейн. У нас было две полноценные ванные комнаты, гараж, и я мог не слышать чужие споры, походы в туалет или телевизоры через стены.

Было ли этого достаточно, чтобы оправдать тот факт, что им придётся жить на два дома до конца их детства? Или гадать почему мама и папа больше друг друга не любят? Или стереть из памяти все ссоры, которые они слышали?

Скорее всего нет.

Но это может стать новой страницей нашей жизни: постоянное место жительства, которое мы сможем назвать домом и шанс для меня стать отцом, которым я всегда хотел быть.

Для меня этого было достаточно.

— Послушайте, девочки. — Я громко зевнул. — Переезд в новый дом — это, конечно, увлекательно, но я обещаю, что так будет и после восхода солнца, так что давайте попробуем ещё немного поспать.

Хэлли тоже залезла на кровать, заставляя меня подвинуться и лечь между ними. — Мы можем поспать здесь?

— А у меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда, я думаю, вы можете тут спать. Но сначала иди и выключи свет в коридоре.

Хэлли послушно встала с кровати, выключила свет и поспешила обратно под одеяло.

— Но вы правда должны спать, хорошо? Никаких разговоров, — приказал я.

— Хорошо.

Вытянувшись на спине, я закрыл глаза, зная, что тишина продлиться недолго. Разумеется, я был прав. Не прошло и десяти секунд, как Луна заговорила:

— Папочка, а можно мы сегодня покатаемся в грузовике?

— Нет.

— Почему?

— Потому, что сегодня у нас нет на это времени. Вы можете остаться с тётей Бри и вашими двоюродными братьями, пока мы с дядей Джастином перевезём крупные вещи.

— А после того, как вы перевезёте все крупные вещи можно будет покататься?

— Посмотрим. А теперь спать.

Было бы проще переехать, если бы девочек не было со мной, но наше время вместе скоро закончится, поэтому я не готов отказаться от них хотя бы на день. Мой рабочий график — двадцатичетырёхчасовая смена и три выходных — условия об опеке означают, что я могу проводить с ними только два дня в неделю и эти два дня постоянно менялись.

Наоми была готова назначать записи в салоне, подстраиваясь под моё расписание, а я пообещал ей не просить об изменениях, когда календарь встреч выстроен на месяц вперёд — хотя это никогда не останавливало её от попыток увидеть девочек в мои дни и поныть о том, как я не справился с аллергией Луны на орехи, с навязчивыми наклонностями Хэлли или с соблюдением расписания.

— Сегодня мы перевезём все вещи и останемся на ночь в наших новых кроватках, да? — спросила Хэлли.

— Да. — Нахмурившись, я вспомнил, что должен появиться сегодня вечером на вечеринке в честь помолвки своего лучшего друга ещё со времён школы — Чипа Карсвелла.

Если бы это был кто-то другой, то я бы просто не пошёл, но мы с Чипом не виделись уже несколько лет, и он приезжает в город только на одну ночь. Он играл за «Уайт Сокс» и количество свободного времени во время сезона было сильно ограничено. Мне пришлось бы привести девочек на вечеринку с собой, что, возможно, хорошо, потому что даст мне повод быстро оттуда уйти. Вечеринки были не по мне.

Но я уже сказал Чипу, что приду, а я не бросаю свои слова на ветер.

— Папочка? — Теперь это была Хэлли.

— Хм.

— Я хотела спросить.

Она всегда хотела что-то спросить. Она задавала больше грёбаных вопросов чем кто-либо и никогда не принимала ответ, который ей не нравился

— Ещё слишком рано, чтобы задавать вопросы, — сказал я ей. — Никаких вопросов до шести утра — таково правило.

— Ты не можешь отключить у нас желание задавать вопросы. Это работает не как телевизор.

— Могу я тогда хотя бы выключить звук?

— О чём я хотела спросить, — продолжила она, притворяясь будто меня не услышала — это был навык, которому они научились от мамы, — так это о том, носил ли ты ботинки в учебном лагере (прим. пер.: игра слов: boots — ботинки, а boot camp — учебный лагерь)?

— Да.

— Поэтому он так называется?

Я снова зевнул. — Конечно.

— А это было похоже на летний лагерь?

— Нет. За исключением того, что там тоже было жарко.

— И что ты там делал?

— Много отжимался.

— Поэтому у тебя такие мускулы?

— Отчасти да.

— И ты долго задерживал дыхание под водой, да?

— Это были тренировки морских котиков.

Она замолчала на секунду. — Когда мама первый раз сказала, что ты морской котик, то я представила тебя в тёмно-синем костюме.

Я улыбнулся с закрытыми глазами.

— Правда?

— Да. У тебя были светло-голубые усы. И я представила, что ты работаешь где-то вроде «Морского мира». Ты плавал в большом аквариуме и делал трюки, а люди тебе аплодировали.

— Это было бы поинтереснее, чем то, что я делал на самом деле.

— А что ты там тогда делал?

— Много чего. — В большинстве случаев я старался оставить свою команду в живых и не повредить оборудование. Это, кстати, не сильно отличается от того, что я делаю, будучи отцом-одиночкой.

— Мама говорит, что она никогда не знала, где ты был и что делал.

— Это потому, что я не всегда мог ей об этом сказать.

Она легла на спину и снова устроилась под одеялом, повернувшись ко мне лицом.

— Тебя очень долго не было.

— Я знаю. — Как всегда, я чувствовал себя разбитым, когда сталкивался с правдой. Я горд своей карьерой, но за неё пришлось заплатить слишком многим. Мой брак распался, я не видел, как родились мои дети, не видел их первые шаги, не слышал их первые слова. Когда три года назад я вернулся домой насовсем, Хэлли даже не хотела меня обнимать. Она знала, что я её папа, но не знала меня в лицо. А Луна начинала кричать, когда я брал её на руки. Она и понятия не имела, кто я такой. Я знал парней, которые могли просто не обращать на это внимание, но я не был одним из них. Я не хотел быть одним из них.

— Но ты же больше никуда не уйдёшь, правда? — Хэлли дотянулась и взяла меня за руку, обнимая её как плюшевую игрушку.

— Нет. Я больше никуда не уйду. — Из-за пулевых ранений на моей правой ноге я стал непригоден для службы морским котиком, моя карьера на морском флоте была закончена. Я бы ни за что не согласился на скучную офисную работу. Мне предложили должность преподавателя в школе снайперов, и я даже рассматривал её, но Наоми ясно дала мне понять, что если я соглашусь, то она не поедет со мной в Индиану, что она и наши дочери останутся в Мичигане, где мы выросли. Она хотела жить в знакомом доме, хотела, чтобы семья была рядом, хотела стабильности для себя и девочек… и я не мог винить её.

Я сказал флоту, что увольняюсь и вернулся сюда, устроился на работу пожарным и попытался вернуться к гражданской и семейной жизни. Но наш брак не пережил этого и теперь я отец-одиночка.

По правде говоря, мне так больше нравилось.

И большинство дней мне кажется, что я не плохо, блять, справляюсь хотя я слишком много ругался, сжёг немало ужинов и не мог заплести Хэлли косички даже ради спасения своей жизни.

Но я был здесь, я старался изо всех сил, и я всегда ставил своих детей на первое место — что было больше, чем делал мой отец.

И, несмотря на обугленные гамбургеры и постоянные ругательства, девочкам нравится проводить со мной время, и они всегда обнимают меня очень долго перед тем, как вернуться к своей маме.

Они часто говорили, что любят меня, а я ещё привыкаю это слышать и говорить это в ответ.

С одной стороны от меня Хэлли прижалась ближе и подтянула колени, которые больно уткнулись мне в бедро. С другой стороны спящая Луна перевернулась, шлёпнула меня рукой по груди и пнула меня ногой. Но они всё ещё дышали, что означало, что я успешно сохранил жизнь двум людям ещё на один день.

Я называю это победой.

Я проснулся до того, как сработал будильник и аккуратно выскользнул из кровати, не разбудив девочек, что требовало тактики скрытности и контроля дыхания, которая соперничала с тем, чему я научился на снайперских тренировка. Но сегодняшний день будет полон суеты, и мне хотелось выпить всего одну чашку кофе в момент затишья перед бурей. Ещё раз взглянув на девочек, я надел футболку «ПСОТ» и сменил спортивные штаны на джинсы.

На кухне я засунул капсулу в кофемашину и закончил собирать кухонные принадлежности в коробку, пока варилось кофе. Аренда этой квартиры была оплачена ещё до конца недели, поэтому я мог оставить здесь какие-то вещи, но мне хотелось перевезти как можно больше вещей сегодня. Муж моей сестры, Джастин, который также работал пожарным в одну смену со мной, помогал сегодня утром перевозить крупные вещи — не то, чтобы их было много. План такой: отвезти девочек к ним, а потом заняться переездом. Бри, моя младшая сестра, привезёт их позже.

Пока девочки спали в моей комнате, я снял постельное бельё с их кроватей и закинул его в пакет для мусора. Потом я оттащил матрасы, взял отвёртку и принялся разбирать изголовья кроватей. Шкаф для одежды в комнате девочек уже был пуст, потому они собрали свои вещи в чемоданчики и были готовы ехать. А их одежда на сегодня уже лежала на комоде.

Я дважды проверил, что шкаф пуст, когда они, шаркая, вошли в комнату.

— Нам уже пора вставать? — с надеждой спросила Луна, почёсывая животик.

— Да, — сказал я. — Одевайтесь и мы заедем за пончиками по пути к тёте Бри.

— Но мама не разрешает нам кушать пончики, — сказала она.

— Мамы здесь, блять, нет, — ответила Хэлли.

— Эй, — я пристально посмотрел на свою старшую дочь. — Без ругани.

— Но ты же постоянно ругаешься.

— Это потому, что я ворчливый старик, и заслужил право ругаться.

Хэлли с возмущением упёрлась руками в свои худенькие бёдра.

— Тогда почему мама говорит, что она всё ещё молодая, а ты говоришь, что ты уже старик, если вам обоим тридцать четыре?

— Мама говорит, что она молодая? — удивлённо спросила Луна, когда стягивала с себя пижаму.

— Да, — ответила Хэлли, обратив своё внимание на матрасы, которые стоят около стены. Она разбежалась и со всей скорости врезалась в матрас и так же отскочила от него.

— На прошлой неделе, когда она сказала, что выходит замуж за Брайса, я сказала, что не знала, что невестам может быть столько же лет, сколько ей, а она сказала, что невесты могут быть любого возраста, если они верят в «долго и счастливо».