Читаем Разводные процедуры онлайн бесплатно

Милана

Утро без ритуала — нервы на ветер.

— У вас снова слишком громко играла музыка. Стены шатались, — это опять наш новый сосед бухтит.

И буквально каждое утро он обязательно чем-то не доволен. То мусор мы под его двери выбрасываем, то с балкона его поливаем, то наша собака погрызла его коврик, то машина перегородила проход… И так до бесконечности.

Порой у меня впечатление, что все беды мира обрушились на несчастного соседа и почему-то во всех катаклизмах, что случаются с этим горе-человеком, виноваты мы.

Говорят же: не имей сто рублей, а имей сто друзей. В данном конкретном случае — хорошего соседа. А нам не повезло. Он въехал совсем недавно и бухтит и бухтит, словно старый дед. И ладно бы он таким являлся. Так нет же: молодой, красивый, небедный, судя по одежде, наручным часам и дорогому парфюму, что расходится от него волнами. Там одна стрижка стоит, как крыло боинга. Про ботинки я вообще скромно молчу.

— Поговорите с сыном. Вас нет дома, а он переходит все границы.

— Хорошо. Я поговорю, — покорно обещаю я и мечтаю, чтобы лифт поскорее добрался до первого этажа.

Угораздило ж меня попасть с ним вместе в кабинку. И не первый раз! Как будто специально караулит и выходит в одно и то же время со мной. И я уже себе сто раз давала слово, что буду ходить пешком — для здоровья полезно, но, как назло, то опаздываю, то забываю.

Интересно, он и дома такой неуживчивый и нудный? Бедная его жена и дети…

На самом деле, мне совсем не интересно. Я даже имени его не знаю — он не представился, а я как-то напрашиваться на знакомства подобного рода не спешу. И понятия не имею, есть ли у него жена и дети. Вполне вероятно, что такого брюзгу никто вытерпеть не в силах.

И вот откуда он, собственно, про музыку знает? Он же каждое утро, как часы, уходит на работу, или куда там он отправляется…

Андрюшка, сын мой, заболел, сидит дома. Видимо, на радостях устроил концерт без заявок соседей. И даже вредная бабулька Клавдия Ильинична не жалуется, хоть тоже любит порассказывать и повздыхать: «вот в наше время…». Но бабулька живёт напротив, а сосед — аккурат под нами. И фантазия наших прегрешений у него не иссякает. Настоящий бесконечный фонтан. Его бы энергию, да в мирное русло.

Наконец-то неспешный лифт остановился на первом этаже, и я пулей вылетела на волю, как птица из клетки. Свобода! А дальше — сосед в свою машину, я — в свою. И «до свидания» никто из нас не сказал, доброго утра не пожелал. Почти враги. Никак не друзья. И рожи, наверное, хмурые, никак не украшают новый день. А он, в отличие от настроения, подпорченного вечно недовольным соседом, прекрасен! И унывать я не собираюсь. Никакой сосед мне не указ. Вычеркнула и забыла. До следующего его бухтежа.

Надо будет Олегу сказать. Пусть поговорит с ним, что ли, по-мужски. У мужчин быстрее получается порой находить общий язык. Всё же нехорошо, что мы с соседом не ужились. Не порядок.

Каждое утро я думаю об этом и забываю рассказать мужу. За целый день, насыщенный событиями, становится как-то не до претензий буки-соседа. Может, потому, что мне есть, чем заняться, о чём думать, мечтать. Жизнь ведь не зацикливается на квартире и соседях. Моя — так точно. В моей жизни главенствуют счастье, радость и бесконечная яркая карусель неповторяющихся моментов, которые я проживаю с упоением!

Подруги говорят, что я счастливая. И я всегда соглашаюсь, потому что считаю, что мне невероятно повезло в жизни.

Я выросла в хорошей семье, где папа и мама придерживались семейных ценностей и воспитывали нас с братом соответственно — в любви, достатке, правильно. Я хорошо окончила школу и поступила в институт. Встретила замечательного парня — своего Олежку, что стал мне мужем и опорой, почти сразу родила сына и даже нашла работу своей мечты!

Может, для кого-то это и мелко или ничего особенного. Нет, я не бизнес-вумен, а простой замдиректора в книжном магазине. И муж мой не глава корпорации, а всего лишь начальник отдела продаж в чужой фирме. Не самые последние, но и не звёздная парочка, которую бог поцеловал в лобик и дал самые лучшие игрушки.

Я всегда считала, что в семье главное — это взаимопонимание, поддержка, умение преодолевать любые трудности, а в хорошие минуты радоваться друг за друга, гордиться и не унывать.

И как-то всё так и было. Небольшими шажочками шли вперёд и вперёд. Не сказать, что безоблачно и без ошибок, без ссор или скандалов. Это ж жизнь — всякое случалось и с нами.

Мы научились лавировать и переживать бури, а потом солнце снова светило над нашей семьёй, и мне всегда казалось, что трудности только закаляют нас, мы становимся крепче.

— По-хорошему тебе завидую, — вздохнула однажды моя подружка Катя. — Всё у тебя получается легко и без напряга.

Я тогда только головой покачала. Может, со стороны это так и выглядит, а на поверку — ежедневный труд и даже маленькие подвиги.

— Секрет прост, — сказала я тогда Катюшке, — семья для меня всегда на первом месте и никогда не сойдёт с пьедестала.

И это правило, которого я придерживаюсь без малого тринадцать лет. Сегодня как раз тот самый день — ровно тринадцать лет назад мы с Олежиком поженились. А поэтому я вырвалась домой пораньше. Маленькое семейное торжество — шутка ли!

Заскочила в магазин, купила продукты — приготовлю на ужин что-нибудь праздничное. Подарок мужу я купила заранее и предвкушала сюрприз. Муж любил меня баловать. Часто и так подарки дарил, а сегодня и сам бог велел, как говорится.

Тринадцать лет — свадьба кружевная или ландышевая. В ноябре, конечно, ландышей днём с огнём не сыскать, зато других цветов предостаточно. Да, я мечтала о букете больше, чем о подарке. Давно Олег цветы не дарил.

— Мам, — удивился сын, — а ты чего так рано?

— Послушать, как ты соседа музыкой изводишь, — съязвила я.

Сын насупился и посмотрел на меня исподлобья.

— Нажаловался, гад.

Значит, не соврал. Я всё же надеялась, что сосед — фантазёр, которого хлебом не корми, а дай повозмущаться да напраслину возвести.

— А что у нас за праздник? — переминался с ноги на ногу Андрей, разглядывая продукты, которые я из пакетов выкладывала.

Это и любопытство, и повод увести разговор в другую сторону.

— Дай слово, что ты не будешь так делать. Что тебе в голову пришло, Андрей?

— Ну, ладно, мам, — кинул сын на меня виноватый взгляд. — Буду вести себя правильно и тихо. Но перед соседом извиняться не буду. Ещё чего.

— Значит, придётся извиниться мне, что не сумела правильно воспитать сына и не научила его простым правилам хорошего поведения.

Сын насупился, но не сдался. Ничего. Он подумает и примет правильное решение. Я привыкла не давить на ребёнка и решать даже самые сложные вопросы мирно.

— А праздник-то какой, мам? — Андрей чувствует себя виноватым, а поэтому крутится рядом, не уходит в свою комнату.

Не помнит. Но это как бы значимая дата для нас с Олегом, так что возмущаться причин не вижу.

Но, как оказалось, забывчивым оказался не только наш сын.

Олег вернулся домой с опозданием. Обычно он точен, как швейцарские часы. Но сегодня же особенный день. Естественно, он задержался. Я предвкушала. Гадала. Грезила.

Уже и праздничный ужин готов, и свечи я приготовила, и скатерть красивую постелила. И ноябрьский промозглый вечер стал чуточку теплее.

То, что Олег опаздывал, немножко огорчало, но ведь он готовится, наверное. Это так мило, так волнующе.

— Привет, — встретила я его в коридоре.

Принарядилась, причёску сделала. В общем-то, я всегда на высоте: слежу за собой, должность обязывает. Но деловой стиль всё же отличается от праздничного, когда хочется выглядеть королевой.

— Устал, как собака, — пожаловался муж и сухо клюнул меня в щёку.

Я, наверное, растерялась. Хлопала глазами и не находила слов, чтобы хоть как-то отреагировать. А Олег снимал куртку, разувался. Он даже не обратил внимания на мой внешний вид, хотя всегда чутко реагировал на любые изменения.

И цветы… никаких цветов не было и в помине. Ни ландышей, ни до ландышей. Он забыл. Не вспомнил. Ни о каких сюрпризах и подарках речь, естественно, не шла. Тешить себя тем, что это маленький розыгрыш, что вот сейчас он улыбнётся, подмигнёт, вытащит, как фокусник, подарок, я не стала.

Глупо. Хоть и сердце продолжало верить вопреки всему. Сердцу было не понятно, обидно до слёз. Но я как-то сумела взять себя в руки. Устраивать истерику не стоит. Олег с работы. Может, действительно устал, закрутился… Всякое бывает.

— Проходи, переодевайся, мой руки, будем ужинать, — вздохнула я.

Радужное настроение померкло, сдулось. Я прокрутилась как белка в колесе, работала, стояла у плиты. Тоже устала, но держалась на вдохновении. В ожидании чуда, как говорится. А чуда не случилось.

Естественно, свечи зажигать я не стала. Но и всё остальное Олег будто и не заметил. Сел за стол, ел, думал о чём-то, был молчалив.

— У тебя что-то случилось? — осторожно спросила я.

— А? — очнулся он, словно из пучины вод вынырнул. — Да нет, так, мелочи. Устал просто. Ты прости, Милан.

— Так что, праздника не будет? — выдал сын.

— Праздник? Какой праздник? — поднял на него взгляд Олег, а затем будто проснулся. Обвёл глазами стол, еду, долго пялился на скатерть.

Если б не Андрей, я бы, наверное, промолчала. Может, потом… когда-нибудь, что-то сказала бы. Не сейчас.

— С тринадцатилетием нас, Олег, — погладила я мужа по плечу и отвернулась, чтобы взять подарки.

В конце концов, я старалась. Готовилась. Не моя вина, что муж запамятовал о такой важной для нашей семьи дате.

— Это тебе. Тринадцать — свадьба кружевная или ландышевая, — зачем-то начала пояснять я. — Я свитер купила. Белый. Тебе очень подойдёт. А ещё часы. Ты мечтал.

Вот коробочку с часами я украсила как раз кружевной лентой. Символично.

Олег выглядел, как побитая собака.

— Милуша, прости, пожалуйста. Совершенно из головы выскочило. А ты готовилась, ужин такой прекрасный приготовила. Я виноват.

Он каялся искренне. И руки уже мне целовал совсем не по инерции.

— Умеешь ты, папка, всё испортить, — влез в его раскаяние Андрей.

Олег покачнулся с пятки на носок, тряхнул головой, словно отгоняя какие-то не очень приятные мысли. А затем случилось чудовищно-неправильное. Он отвесил нашему сыну подзатыльник. Не шуточный, а самый настоящий. Звонкий и тяжёлый.

Сын вскинулся и сверкнул глазами. Я вскрикнула.

Что бы ни происходило в нашей семье (а бывало всякое), никто и никогда ни на кого руку не поднимал. Не позволял себе подобного.

Оскалив зубы, громко залаял Лайтик — наш кокер-спаниель. Кинулся на мужа и даже ухватил зубами его за штанину. Наш плюшевый Лайтик, который мухи не обидит. Но пёс очень привязан к сыну, так что… защитник.

— Ты совсем уже рехнулся, да? — выкрикнул сын и сжал кулаки. Дышал тяжело. Я видела, как ходуном ходит его грудная клетка. Ещё немного — и он на Олега кинется.

— Не вмешивайся, когда взрослые разговаривают, — процедил муж сквозь зубы.

Они стояли друг против друга, неуловимо похожие — отец и сын. Злились, готовые сцепиться. И я встала между ними. Я не могла позволить случиться ещё более страшному, чем уже произошло.

— Олег! — упёрлась мужу в грудь. — Прекрати сейчас же! Андрей, иди к себе в комнату, — попросила я сына, обернувшись, — и Лайтика забери с собой, пожалуйста, мы ж сейчас всех соседей на уши поднимем, — зачем-то вспомнила я бухтящего соседа, который завтра утром обязательно расскажет мне, что ни днём ни ночью от нас покоя нет. И собака у нас невоспитанная — лает слишком громко.

Андрей резко развернулся на пятках.

— Лайтик! — поманил нашего любимца, и они ушли, оставляя после себя почти звенящую тишину.

А я… боялась повернуться и посмотреть на Олега. Хорош праздник получился… Совсем как в хорошие добрые времена, когда говорили: что за праздник без мордобоя? Но я никогда не была страусом и голову в песок не прятала.

— Что на тебя нашло? — спросила прямо, глядя ему в глаза.

— Прости, — потёр он лицо ладонями.

— Ты никогда, никогда так не поступал. Я тебя не узнаю, Олег. И главное — за что? Практически на ровном месте, без причины. Ударить сына — это же низко, кошмар! Мы же всегда придерживались правила, что нужно разговаривать, а не применять силу. Что руками махать — последнее дело. Мы же и сына этому учили. И что теперь? Что теперь нам говорить, если он ввяжется в драку?

— Это ты его так учила, — встрепенулся муж, и взгляд его стал жёстким. — Воспитываешь не понятно что. Мямлю, маменькиного сыночка, который за себя и постоять не сможет, в случае чего.

Я задохнулась. Больно. Несправедливо. А главное… словно чужой человек стоит передо мной. Не Олег. Он точно никогда бы так не сказал. Но говорит же? Все эти годы я плохо его знала? Не сумела разглядеть вот эту суть, что сейчас скалится жуткой образиной сквозь его достаточно красивое лицо?..

— В любом случае, не стоило срывать на ребёнке зло. Не его вина, что ты забыл о дне нашей свадьбы.

— Вот только не начинай ещё хоть ты полоскать мне мозг! — повысил Олег голос. — Хватит! Я всё понял, всё услышал. Ты молодец, я говно, и поставим на этом точку!

— Никто тебе такое не говорил, — возразила я, стараясь говорить спокойно и не сорваться на крик. Слишком уж много всякого сейчас бурлило в душе. И я всё же пыталась придерживаться тактики, что очень многое можно решить переговорами, а не скандалом да взаимными упрёками.

— Говорил, не говорил… — ещё больше разозлился Олег, видимо, на моё напускное спокойствие. Кажется, его бесило любое слово, — не говорила, значит подумала, надулась, обиделась, оскорбилась. И, как ни крути, ты у нас святая, правильная, всё помнящая, а я вот осёл, дурак, козёл, не вспомнил, подарки не купил. А ведь такая значимая дата — тринадцать лет! Страшно подумать, а? Ландышевая, мать её, свадьба! Надо было исколесить весь город, чтобы тебе ландыши в зубах принести, да? И кружева не забыть купить. Что-то такое прекрасно-интимное, правда?

Я сделала шаг назад. Наверное, сейчас лучше промолчать, но мне всё же захотелось поставить точку в этом неудачно-безобразном вечере.

— Мне достаточно было бы просто твоей улыбки, Олег. И я бы ни за что не стала ругаться или пытаться тебя унизить, как сейчас только что сделал ты.

Я покинула поле боя, но боевые действия, судя по всему, не закончились, потому что я услышала, как Олег сдёрнул скатерть со стола, и всё, что там стояло, с грохотом упало на пол и разбилось.

Замечательно. У соседа точно будут завтра вполне обоснованные претензии попенять мне.

На грохот из комнаты вылетел сын.

— Мам, — кинулся ко мне Андрей.

— Всё в порядке, — прижала я его к себе, поцеловала в макушку и оттеснила назад в детскую.

Двенадцать ему. Вытянулся. Подросток. У нас и так уже некоторые проблемы вылезли в связи со взрослением, а тут ещё и это… Кажется, у нашего папы кризис среднего возраста наметился. Олегу тридцать восемь. Мне — тридцать два. Так что, наверное, нужно всё это учитывать.

Это я так себя успокаивала. Но внутри поселилась какая-то противная дрожь. Нет, я не боялась. Наверное, на эмоциях пережитого.

— Я ему не прощу! — бубнил сквозь стиснутые зубы Андрейка. — Он тебя не ударил, мам?