Читаем Развод с миллиардером онлайн бесплатно

- Мне нужен развод, - холодно чеканит красавчик в шикарном костюме.

Застываю, потрясенно глядя на мужчину. Рослый, широкоплечий, статный. Явно при деньгах.

И совершенно мне незнакомый.

Не этого я ожидала, когда парочка мордоворотов запихнули меня в машину и притащили в какое-то жуткое темное помещение. Я за дорогу столько всего передумала! И что в рабство меня продадут, и на органы. А тут речь про развод какой-то.

- Э-э… ладно, - выдавливаю я растерянно.

И зачем он мне, собственно, об этом сообщил? Ну хочет и хочет. Я-то тут при чем?

Хотя… может он такой одинокий, что ему даже выговориться некому? Только зачем тогда людей посреди улицы хватать и пугать до инфаркта?

- Ты не поняла. Мне нужно, чтобы ты подписала документы о разводе прямо сейчас.

На всякий случай оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, есть ли где-то рядом скрытая камера. Кто его знает, сейчас все, кому не лень, снимают дурацкие пранки. Вдруг я очередная жертва?

Но незнакомец не успокаивается. Выкладывает передо мной кипу бумаг и сует в пальцы ручку.

- Подпиши по-хорошему.

Честно, я даже не знаю, как и реагировать. Просто молча пялюсь то на мужчину, то на ручку. Что вообще происходит? Какие-то странные розыгрыши пошли!

- Я понял, - ухмыляется жутко мужик, - я дам хорошие отступные.

И пачку долларовых купюр выкладывает на стол, перетянутых резинкой.

Аргумент весомый.

Была бы замужем, точно не глядя бы подмахнула документы на развод. Деньги мне, студентке биофака, ой как нужны. Вот только мне, Ане Солоповой, всего двадцать и замужем я никогда не была!

Переведя взгляд с денег на незнакомца напротив, я выдавливаю:

- Это какой-то развод, да? Ну в смысле, я сейчас подпишу, а вы как-то стырите мою подпись и возьмете на меня кредит?

- Намек понял.

Мужчина делает знак стоящему позади меня амбалу, не сводя с меня тяжелого немигающего взгляда. Тот реагирует моментально – выуживает из барсетки еще две пачки денег и кладет их на стол передо мной.

Я в жизни столько наличных долларов не видела! Да что там, я вообще никогда наличных долларов не видела!

Да никогда я не поверю в то, что эти деньги настоящие! Накупили сувениров и радуются. Странные какие-то коллекторы пошли. Теперь вместо выбивания долгов пытаются силой кредиты заставить брать, чтобы потом их выбивать. Сложная схема.

- Ребят, вы чего, ограбили банк приколов? – прыскаю смехом.

Никто из присутствующих и бровью не ведет и я, булькнув, неловко замолкаю.

Сидящий за столом босс всего этого бедлама сверлит меня тяжелым взглядом, от которого невольно мурашки по спине. Ему с такими глазами только маньяков всяких играть!

- Напряженные вы какие-то… негативные, - бормочу тихо, оглядывая всю братию снова.

Мужики рядом со мной выглядят как настоящие бандюки из девяностых. А тот, что сидит напротив меня, вообще тянет на главаря банды. Подбородок массивный, квадратный, зарос щетиной. Глаза с прищуром смотрят на меня, будто в самое нутро заглядывают. Под дорогим костюмом отчетливо проступают натренированные мышцы. Вся его фигура настолько массивная, что подавляет одним своим видом.

Амбал рядом хватает меня за плечо и встряхивает.

- Доки подписывай по-хорошему, цыпа. И побыстрее! – требовательно рыкает, - А то ведь и по-плохому можно. Не зли дядю.

У меня сердце ухает в пятки. А когда я нервничаю, то сама себя толком не контролирую. Тело само действует.

Вскочив на ноги, я тараторю нервно:

- Слушайте, с вами тут весело, конечно, и приколы у вас класс, честно! Но мне пора, у меня это… утюг дома… убегает… и молоко включено.

Стараюсь улыбаться вежливо, чтобы расположить коллекторов к дружелюбному настрою. А сама к двери отступаю. Но стоит только за ручку двери схватиться, как цепные псы тут же на шаг ближе дергаются.

И застывают, будто ожидая приказа меня разорвать. Я замираю вместе с ними, боясь даже пошевелиться. Кажется, что одно неверное движение – и мне точно конец!

- Ребят, ну вы чего? – лепечу я, - У меня же ничего нет, правда! Не надо на меня еще и кредит вешать. Я в магазине подрабатываю, с меня и брать нечего!

- Ну это как посмотреть, - ухмыляется главарь этих бандитов.

Он плавно поднимается с места, словно перетекает из одного положения в другое, и уже через секунду оказывается напротив меня. Проходится лениво по моему телу откровенным взглядом.

Сглатываю судорожно. Чувствую себя голой. Даже на всякий случай хватаюсь за краешек блузки, чтобы проверить, что на мне точно есть одежда. А потом вообще в горле пересыхает, когда мужчина добавляет:

- Тебе же сказали, что можно и по-плохому. Так что подписывай доки, крошка, иначе разговаривать с тобой буду уже иначе.

- Разговаривать иначе? Это как? К директору на ковер поведете? Вы меня тут не запугивайте! Не на ту напали! – вскидываю подбородок, чтобы выглядеть как можно воинственнее.

Где-то я читала, что псы вот, например, страх чуют, когда стаей нападают. Эти бандюки, конечно, на стаю собак не похожи, но главный их предводитель точно кобель! Я таких мужиков за версту чую, для которых женщины – просто мясо.

Глаза у них масляные, похабные, словно с первой встречи мысленно тебя уже раздевают. Да только потом удовлетворят свои потребности кобелиные – и в кусты. А я после слезы подругам вытираю и полночи слушаю, какие мужики козлы!

- Директор тут я. Могу и на ковер отвести, а могу и тут прямо разложить. Тебе как нравится?

- Не-не, спасибо, я в кровати спать люблю! – отнекиваюсь тут же.

- Скучно, но тоже неплохо. Могу и в койке, и на ковре – где угодно, красотуля. А лучше все вместе, - рокочет бархатным голосом незнакомец, все сильнее припирая меня к стене своим телом, - Обещаю приласкать, где захочешь, сразу после того, как доки подпишешь. А пока можешь не пытаться изображать из себя дурочку и глазки мне строить. Не прокатит.

У меня щеки розовеют. Мало того, что этот нахал об меня телесами своими накаченными трется, еще и намеки пошлые делает!

- Да кому вы нужны, глазки вам еще строить! – фыркаю я, всеми силами пытаясь слиться с дверью, чтобы хоть пару миллиметров пространства между нами отвоевать, - Я с такими кобелями не вожусь никогда! И вообще, не жмитесь ко мне своими… Фаберже!

- Птичка не моего полета, значит? Не такая, жду трамвая? – ухмыляется мужик и в его глазах на секунду мелькает азарт.

- Принца жду! – цежу сквозь зубы.

Упираюсь в плечи этой горы мышц и пытаюсь отпихнуть от себя. Даже пыхчу от натуги, но усилия мои вообще результата не приносят. Я только еще больше злюсь:

- А встречаются одни кони!

- Может это и не плохо? У жеребцов ведь одно очень весомое достоинство есть. Принцам такое даже растишкой не вырастить, сколько ни пытайся.

По его губам расползается до жути похабная ухмылка. А я, не поняв, на что он так прозрачно намекает, хлопаю глазами, как наивная чукча:

- Это какое еще??

Когда Бог список грехов создавал, точно забыл туда любопытство включить… У меня же язык быстрее головы работает – как ляпну что-нибудь, а потом жалею.

Так и сейчас. Слова вылетели и уже через долю секунды до меня дошло. И чем шире становилась ухмылка на довольной морде этого маньяка, тем больше я превращалась в краснющий помидор.

- Мужской…

- Нет, хватит! Я поняла! – верещу сразу же.

Я от стыда сгорю, если он это вслух скажет!

- Половой… - явно наслаждаясь ситуацией, тянет мужчина чуть ли не нараспев.

И лыбится нахально, уже открывая рот, чтобы продолжение сказать.

- Не надо! – зажимаю его рот ладошками в панике, - Я поняла! Поняла!

- А я не понял, - вдруг раздается озадаченный голос за спиной маньячеллы.

Один из амбалов растерянно чешет репу с лицом самого невинного ребенка.

- А тебе, Бурдюк, рано еще, - хлопает его по плечу второй, со шрамами на лице.

Я отвлекаюсь всего на пару секунд, а когда возвращаю глаза к главарю, ловлю его насмешливый взгляд. Озабоченный коллектор смотрит на меня с хитрым прищуром и у меня где-то в глубине что-то сладенько екает.

О нет! Чтобы я на чары кобелины такого повелась?! Ни за что!

- Только попробуй еще что-нибудь сказать неприличное или к честной девушке приставать. Я народными танцами десять лет занималась, такую цыганочку с выходом тебе на Фаберже устрою, что даже в принцы не возьмут больше, - угрожаю я.

Лишь после этого разжимаю ладони.

- Опасная девочка.

Из уст этого мужлана такая похвала звучит как насмешка. Кажется, мои угрозы на него совсем не подействовали. Все так же пялится нахально и не спешит отпускать.

- Ты зря не веришь. Я еще единоборствами занималась. И карате, - придумываю на ходу, - еще нунчаками могу отходить.

- Неплохо. Меня заводит, когда сопротивляются, - хмыкает мужчина.

Он отстраняется наконец и только когда в лицо бьет прохладный поток воздуха от его движения, я осознаю, в какой же жар меня бросило. Неудивительно! Так меня в стену втиснул, что даже глотка кислорода не сделать!

Но радуюсь, что маньячина отстал, я недолго. Практически сразу он хватает меня за запястье и, протащив за собой до стула, силой заставляет на него сесть.

- Ты забавная, но своими попытками огрызаться от дела ты меня не отвлечешь. Подписывай.

Передо мной снова бахают кипу бумаг и ручку.

- Я не могу подписывать вслепую! Неизвестно, что вы мне подсовываете! Вдруг вы мне почку вырежете, а я даже в суд на вас подать не смогу, потому что согласие вы мое получили?

- Так читай.

Я с подозрением смеряю мужчину взглядом. Что-то тут нечисто… Но пока тот не передумал, я склоняюсь над документом и быстро пробегаю по нему глазами.

«Мировое соглашение» - гласит посередине.

- Мы, Мансуров Демьян Борисович и Солопова Анна Павловна… - читаю вслух и осекаюсь.

Откуда они мои данные взяли?! Не только имя, но и номер паспорта, личные данные – все мои!

- Вы у кого-то данные моего паспорта купили?! – ужасаюсь я.

- Ага. Купил, женился на тебе, а теперь пришел развод требовать, - с сарказмом произносит, судя по всему, Демьян.

- Но… этого же не может быть! Как такое вообще возможно??

- А это ты мне расскажи, - рычит, склонившись над ухом, Мансуров, и шарахает ладонью по столу, - развести меня решила, а? Думаешь, на идиота попала, который тебе пару лямчиков отстегнет, лишь бы ты закорючку поставила?!

Я сжимаюсь до размера песчинки, жалобно оглядываясь на Демьяна. И ляпаю первое, что приходит в голову:

- Ну уже ведь отстегнул… - и на стол киваю, где несколько пачек долларов лежат.

И тут же зажмуриваюсь, потому что в черных глазах Мансурова читается только одно желание: убивать.

- Извините! – тут же тараторю, - Оно само вырвалось!

Мансуров медленно втягивает воздух носом и так же медленно выдыхает, сверля меня глазами. Устрашающе, конечно. Я, честно, очень впечатлилась, поэтому решила лишний раз не перечить. Кто его знает, этого маньячеллу!

- Слушай, я не знаю, каким образом ты раздобыла мой паспорт и кому заплатила, но факт остается фактом. Мы женаты уже три месяца.

- Да ты издеваешься? Я вообще впервые в жизни тебя вижу… Демьян Мансуров, - читаю снова строчку с именем.

- Очень сомневаюсь. По мне ты просто мелкая мошенница. Но с этим разберемся потом. А пока что – давай подписывай, пока я добрый и не передумал дать тебе за это денег. На большее не рассчитывай. И так накинул чисто лишь за зачетную жопу.

- Что-о?! – восклицаю я, возмущенная до глубины души, - Не буду я ничего подписывать! И сам ты мошенник, понятно?! Не знаю, какие такие схемы вы таким образом проворачиваете, но я в этом участвовать не собираюсь!

А чтобы веса придать своим словам и показать, как решительно настроена, я еще и нос повыше задираю.

В нашу перепалку неожиданно снова вклинивается детина с простодушным детским лицом.

- Босс. Может того? – амбал с кличкой Бурдюк проводит ребром ладони по шее и, вытащив язык, сводит глаза к носу.

От него я такой подставы не ожидала! Вот уж точно внешность обманчива.

- Вы чего это?! – подбираюсь вся сразу, - Не надо меня ни того, ни этого!

- Бурдюк дело говорит, - поддерживает детину верзила со шрамами, - раз дамочка артачится, можем заставить.

Я сглатываю, но слюна застревает посередине пересохшего горла.

А этот маньячелло Мансуров еще и вроде бы задумывается! Обводит меня взглядом и бросает:

- Поехали.

- Куда это? – паникую, - Никуда я отсюда не поеду! Мне и тут хорошо!

Еще недавно я из жуткого помещения вырваться хотела любыми возможными способами, но теперь вцепляюсь мертвой хваткой в стол – захочешь не отдерешь! Потому что не хочу я «того»! Я еще ого-го сколько всего в жизни сделать хочу!

- Я буду жаловаться в профсоюз коллекторов! Не подходите! – верещу я, прилипая всем телом к столу и обнимая его.

Еще и за ножку стола для надежности обвиваю ногами.

- А такой есть? – с сомнением интересуется Демьян.

- Я найду! Не им, так президенту пожалуюсь! Или в прокуратуру!

- Неплохо. У меня как раз отец прокурор, могу лично доставить. Заодно расскажешь ему про свои махинации. А сама что напишешь в заявлении? Что я тебя разводиться принуждаю?

- Что вы меня похитили и… и… похабные словечки говорили и… и баловались! Что умертвить меня пытаетесь!

- Если доживешь, обязательно пожалуешься, - скалится Демьян.

Я пищу от страха. И с другой стороны вдруг мне вторит огромный громила Бурдюк. Глядя на меня, он испуганно блеет:

- А если она маме пожалуется? Скажет, что я баловался!

- Никому она ничего не скажет.

- Скажу! – хватаюсь я за эту надежду, как за соломинку, - Ох-х я такое-е-е расскажу про тебя! Скажу, что баловался, что плохо себя вел!

- Ы-ы-ы!!! – тут же начинает кукситься он.

- Так, хватит! – рявкает Мансуров, - Что за феерически идиотский день?! Мы в ЗАГС едем, поняла? Никто тебя не тронет. Пошли уже. Убедишься, что я говорю правду, и покончим с этим.

Покончим?! Он сказал покончим??!

- Никуда я не пойду! – мотаю головой так, что в шее щелкает.

И стол обнимаю еще крепче. Для надежности.

Демьян хлопает себя по лбу ладонью и растирает лицо. Кажется, он еле сдерживается. Еще и Бурдюк нет-нет да все равно тоненько подвывает, добавляя абсурда происходящему.

Чтобы еще больше противника психологически подавить, я встречаюсь с Бурдюком взглядом и корчу ему страшную рожу.

Детина, который шире меня раза в два, издает бульк и поспешно отворачивается.

- Она дразнится! – жалуется он.

- Ябеда! – ахаю я от такого предательства.

- Так, - Демьян издает настолько низкий гортанный рык, что я вся съеживаюсь и смотрю затравленно на него.

Стараюсь еще глаза как можно больше и невиннее сделать, чтобы сердце маньячины точно дрогнуло.

- Шалтай, бери девку и поехали, - рявкает он второму рослому амбалу.

До этого он почти все время молча наблюдал за происходящим и лишь сейчас выступил вперед. Морда суровая, со шрамами, и глаза жуткие! Такого скорченной рожицей не напугаешь.

- Вставай, - командует он, наклоняясь ко мне.

Я втягиваю голову в плечи, но все равно отрицательно мотаю головой из стороны в сторону. Не верю я в сказочки про ЗАГС! Сейчас отвезут меня в свою коллекторскую или маньячную и все! Раз подпись мою украсть не удалось, значит, органы мои драгоценные заберут! Печень мою, селезеночку…

Я всхлипываю. Сколько еще не выпито и не съедено! Не прожито! И черт меня дернул выйти сегодня за шоколадкой в магазин. Сидела бы дома, грызла сухари ванильные, прошлогодние, а теперь…

Шалтай замахивается, но холодный голос осекает:

- Без рукоприкладства. В машину ее тащи.