Читаем Развод. Разреши мне вернуться онлайн бесплатно

— Чего застыла? — разносится над ухом неприятный женский голос. От неожиданности я даже отскакиваю в сторону. — Долго еще врач должен тебя ждать⁈

Я сглатываю. Полноватая мужеподобная медсестра меня внутрь пропускает. Под ее взглядом даже разговаривать не хочется. Единственное желание — бежать без оглядки, но я не могу.

Прохожу в кабинет, где на обтянутом светлой кожей стуле сидит врач. Женщина что-то щелкает в компьютере и даже не смотрит на меня.

— Присаживайтесь. Рассказывайте, с чем пришли.

Бросает она небрежно фразу, а у меня внутри все холодеет. Наверное, таких, как я, много. И женщина уже привыкла слушать подобные истории о том, как «не понимаю, как так получилось забеременеть».

— Я… мне… провериться.

— Жалобы есть?

Я снова раздумываю. Беременность — это же не жалоба? А может, я совсем не беременна? Может, я просто… съела что-то не то?

— Я… мне…

— Беременна, что ли? — пренебрежительно фыркает в мою сторону.

Я глаза на свои руки опускаю. Сжимаю ручку бежевой сумочки в руках.

— Ясно. За ширму проходите, раздевайтесь и на кресло садитесь. Будем смотреть.

Я поднимаюсь, стараясь не смотреть на врача и медсестру. Иду в сторону той самой ширмы и начинаю раздеваться. Снимаю юбку и летнюю кофту, оставаясь в одном нижнем белье. Я даже не знаю, что мне дальше делать. Я ведь еще никогда не была на приеме у гинеколога. И мне бы хотелось привести с собой маму. Чтобы она мне все рассказала и я не чувствовала себя еще более униженной.

— Трусы снимай и на кресло садись, — раздается за спиной женский голос.

Я мнусь. Стесняюсь. Понимаю, глупо, но ничего с собой поделать не могу.

Присаживаюсь на кресло и кладу ноги на ножные держатели.

Врач подходит ко мне и двумя пальцами проникает во влагалище, ребром второй руки надавливая на низ живота.

Я зажмуриваюсь. Ощущения неприятные. Такой уязвимой я себя еще никогда не чувствовала.

— Расслабьтесь, — звучит голос моего доктора. — Ничего страшного не происходит. Не зажимайтесь и дайте мне определить срок.

Срок?

Значит, я все же беременна. И тот утренний тест, сонливость и тошнота совсем не отравление. Я и вправду беременна.

Сердце ускоряться начинает. Я ведь даже не предполагала становиться мамой так рано. А Максим? Будет ли он счастлив?

— Срок примерно шесть недель, — произносит врач и наконец-то перестает меня терзать. — Можете одеваться.

Я спрыгиваю и быстро натягиваю на себя трусики. Затем надеваю юбку и кофту.

— Если хотите, можем еще УЗИ сделать. Потом вы пройдете в регистратуру и заведете карту беременных.

Я улыбаться начинаю. Так странно. Я и Максим станем родителями. Он ведь уже говорил, что не против ребенка. Правда, родители против наших отношений, но теперь им придется принять мой выбор.

Мы проходим в кабинет УЗИ, где я вновь прохожу неприятную процедуру. Мне вставляют какой-то шланг прямо во влагалище, а потом на мониторе показывают крохотную точку.

Я смотрю на монитор и не могу сдержать улыбку. Слезы на глаза наворачиваются. Кажется, я могу расцеловать и обнять целый мир. Ничто не может помешать нашему счастью.

Мне распечатывают снимок, дают список анализов, и я лечу к Максу. Он почти всегда живет у меня, но сейчас ко мне стала часто приходить мама, а она всячески старается его уколоть. Часто унижала его. Я старалась защитить его. Говорила, что он не такой, как все. Хороший. Учится, подрабатывает, помогает сестре, которая одна воспитывает ребенка.

Для нее бедность — порок, а жизнь в обычной пятиэтажной хрущевке — что-то за чертой бедности.

Деньги и власть для моих родителей значат практически все. Особенно для моей матери, с которой я почти и не общаюсь. С папой у нас более теплые отношения. Он меня всегда понимает и готов выслушать. Папа ставит в приоритет мои чувства, и ему все равно, есть у Максима деньги или их нет. Он готов просто принять мой выбор.

Поднимаюсь на нужный этаж и жму на звонок. За дверью сразу шум слышится, а я замираю.

Дверь широко распахивается, а вместо любимого передо мной появляется Лена, моя одногруппница, в легком пеньюаре, практически ничего не скрывающем.

Она не пытается прикрыться и тем более не выглядит удивленной, в отличие от меня.

— Ой, прости, я думала, это доставка.

Она так спокойно это произносит, что я в буквальном смысле теряю дар речи. Кажется, я во сне нахожусь. Не может этого быть.

— Лен, кто там? — доносится голос Макса, и мой мир окончательно рушится.

— Максим, он… — еле шевелю губами. Все еще надеюсь на здравое объяснение.

— Милан, только не устраивай тут сцен, — пренебрежительно фыркает Лена. — Ты же не хочешь концерт для соседей устроить⁈

Она пускает меня внутрь квартиры, и я вижу в дверном проеме Макса.

Он стоит по пояс голый, с мокрыми после душа волосами и полотенцем на плечах. Хорошо, что хотя бы к моему приходу спортивные штаны надел.

Слезы быстро начинают обжигать щеки, причиняя дискомфорт.

Наверное, надо быть сильной, но я не могу.

Лена мимо меня проходит. Слышно, как чайник на кухне ставит. Она хозяйничает, как у себя дома. От этого становится мерзко. Я себя моментально грязной чувствую. Пока мы жили в квартире моих родителей, свою он использовал для своих утех и развлечений. Сколько таких, как Лена, у него побывало? Скольких он приводил сюда?

— Максим, как же так? — мой голос звучит жалко. Настолько жалко, что мне хочется сбежать от самой себя.

— Только не надо истерик, — произносит он, а я даже вдох сделать не могу. — Ну да, изменил. Что сделано, то сделано.

— Сделано? А как же наш брак? Мы женаты только пару недель.

Я выпаливаю это с жаром, криком и обидой. По большей части на себя. Как же родители были правы. Они пытались меня предостеречь. Пытались оградить от ненужной боли, но я их не слушала. Видела только юношескую любовь. Я ведь защищала его. Доверяла. Верила. Думала, как же мне повезло. Другие годами ищут заботливого и внимательного мужа, а я выигрышный лотерейный билет вытащила. Как оказалось, мужскую натуру не скроешь. Ее нельзя изменить. Максим один из самых обычных ловеласов и изменников.

— Это было ошибкой, Милан. Прости. Я дам тебе развод, если захочешь.

— Если захочу? — моргаю, а сама понять ничего не могу.

Мне бы уйти отсюда, но ноги не слушаются. Я все еще не могу понять, как так получилось. Как я не замечала его истинную натуру? Зачем он только женился на мне? Неужели ради денег родителей? Ради их связей?

— Да. Если ты хочешь. Так будет лучше.

— Да. Тут ты прав. Ты можешь всех моих подруг перебрать, они точно на таких, как ты, слюни пускают.

— Напомнить, как ты точно так же слюни пускала?

Слова бьют куда-то очень глубоко. От этого мне еще больнее становится.

Как можно было быть такой наивной? Я поднимаю выше голову и достаю из кармана обычное тонкое обручальное кольцо.

Я знала, что он ограничен в ресурсах, поэтому была рада, что он купил мне даже такое. Я ведь и вправду верила в чувства. В светлые и настоящие чувства.

— Хорошо, что о нашем браке так никто и не узнал, — утирая слезы и шмыгая носом, произношу.

— Да. Меньше слухов.

Киваю и кольцо протягиваю.

Сжав кулаки, выхожу из его квартиры.

Удерживаю себя, чтобы на бег не сорваться. Как же больно. Так больно мне еще никогда не было. Мне словно вены вспарывают, и от этого сильнее все сжиматься начинает.

«Меньше слухов».

«Хорошо, что о нашем браке никто не узнал».

Также хорошо, что ты не узнаешь о том, что совсем скоро станешь папой.

Домой я возвращаюсь не сразу. Боль предательства давит тяжестью на грудь. Даже вздохнуть не могу.

Когда прихожу в квартиру, то сбрасываю с себя одежду и иду в душ. Тру себя мочалкой до тех пор, пока кожа не становится ярко-красного цвета. Пока все тело не начинает гореть. Правда, я уже не понимаю, что именно горит. Скорее моя душа сгорает.

Когда выхожу из ванной, то сил у меня практически нет. Я так и ложусь в кровать в одном полотенце.

Утром меня будит будильник. Мне надо на пары, но я не могу себя собрать. Кажется, что моя жизнь кончена. Что я не так сделала? Неужели я совсем не красивая и не достойная любви? Достойна, чтобы со мной только вот так обращались? Просто воспользовались, как самой обычной вещью. Ради денег. Связей. Использовали, как самую обычную девку. Он ведь прекрасно знал, что делает. Знал, что он у меня первый. Как это важно для меня. Как я готовилась к этому. Как доверилась ему, когда он сказал, что защита не понадобится, а если и случится беременность, то он будет только рад.

Гад!

Какой же он обманщик!

Вновь слезы накрывают меня. Я подтягиваю ноги к груди и обхватываю себя за плечи. Мне так нужна поддержка близких, но рядом никого нет. Чувство такое, словно я сирота.

Утром набираю отцу, но меня переводят на автоответчик.

Я шмыгаю носом в попытке успокоиться.

Иду на кухню, чтобы сварить себе кофе, но запах свежезаваренного напитка быстро будоражит мои вкусовые рецепторы, и тело срабатывает быстрее, чем мозг.

Я несусь в ванную, где меня в буквальном смысле выворачивает.

Я поднимаюсь и тщательно полощу рот.

Звонок в дверь заставляет меня собраться. Заставляет посмотреть в глазок.

Я понимаю, что за дверью стоит мама. Она точно знает, когда приходить.

Грустно улыбаюсь и, смахнув слезы, открываю дверь.

— Ты не на учебе? — с порога задает вопрос.

— Здравствуй, мам, — спокойно отвечаю, закрывая за ней дверь. — Будешь чай?

— Кофе. И себе можешь налить. Хотя лучше чего-то покрепче.

Я к ней оборачиваюсь, а она только охает.

— Что с тобой? Только не говори, что залетела, Милана. И не смей говорить, что от этого нищеброда.

Она кривит свой идеально ровный нос, заставляя меня шаг назад сделать. Внутри все неприятно стягиваться начинает. Что будет, если она узнает? Вряд ли обрадуется. Она даже не знает, что мы втайне с Максимом поженились, а тут еще и беременность.

— Я… просто… заболела. Отравилась вчера в кафе.

— Сколько раз тебе можно повторять, Милана? Кафе не для такой девушки, как ты. Ты и так нас с отцом ставишь в неловкое положение. Что, если кто-то тебя увидит в дешевой забегаловке? Что о нас подумают? Что мы не можем обеспечить тебя?

Она недовольно фыркает в мою сторону и на кухню проходит. Аромат ее сладковатого дорогого парфюма вновь будоражит мои рецепторы. Приходится дыхание задерживать, лишь бы пересилить себя.

— Ты должна поправиться в течение двух дней. В конце недели мы должны появиться на дне рождения наших друзей, Байсарова Эдгара. Там весь высший свет должен появиться, и мне бы не хотелось, чтобы ты пришла в таком плачевном состоянии. Запишись на автозагар, я пришлю номер. И к косметологу сходи.

— Хорошо, мама. Я все сделаю, — тихо произношу, протягивая ей чашку.

— Я принесла тебе кое-что.

Она достает из сумочки телефон и ко мне его разворачивает.

Слезы моментально больно душить начинают. Кажется, от боли я забываю, как именно нужно дышать.

— На два фронта мужик работает. Живет за твой счет в твоей квартире в центре, а в своей хрущевке на окраине любовницу поселил. И там, и тут трудится.

— Хватит! Перестань! — я крепко глаза зажмуриваю и уши прикрываю.

Зачем мама это делает? Зачем ставит видео на очередной повтор, причиняя мне еще большую боль.

— Смотри, Милана. Тут он ее даже не стесняется на руки брать. А тебя он носил на руках?

Я сжимаюсь вся. Мне становится еще больнее. Меня словно наживую режут. Это как операцию без наркоза проводят. Как множество острых иголок разом в кожу втыкают.

— Я предупреждала тебя об этом парне, но ты мне не верила. Защищала этого нищеброда. И вот к чему все это привело. Мы тебе с отцом квартиру купили. Обустроили всю ее. Создали все условия. Ты даже грант выиграла и сможешь почти год учиться в Англии. Что взамен получили? Ты с улицы подобрала какого-то проходимца. Если бы я не сделала эти фотографий и видео, мы бы никогда не узнали о его подлой натуре.

Я с места срываюсь. Не хочу и не могу больше ее слушать. Выносить все то, что она говорит. Макс не мог все время со мной играть. И Полина? Мне она казалась милой девушкой. Я редко с кем иду на контакт, раскрываюсь, но она вызывала у меня всегда доверие. Видимо, зря.

Боже!

Я сама их познакомила. У нее с мужем проблемы были, а я наивно ей помочь хотела.

На ходу зашнуровываю кроссовки.

— Куда ты? К нему?

Мама зло спрашивает. Не понимает, как мне плохо.

— Мне надо проветриться.

— Знаю я твои проветривания, — недовольно фыркает. — К нему сейчас побежишь. Он снова сказки расскажет, а ты верить будешь. Как самая настоящая дурочка. Не думаешь о себе, так обо мне бы подумала. Каково мне выслушивать от друзей, что у меня дочь такая?

— Перестань. Прошу. Я ведь не наркоманка или пьяница. Моя вина только в том, что я полюбила обычного парня.

— Твоя вина в том, что ты не слушаешься. И я уже устала тебе повторять одно и то же. Кто в нашем окружении мужика в дом приводит?

Я за сумочку хватаюсь, но мама ее резко на себя дергает. Часть содержимого даже на пол вываливается.

— А это еще что?

Хочу опередить маму, но мне не удается это сделать. Она оказывается быстрее. Ее глаза расширяются. Становятся как два блюдца, а мое сердце заходится в самых настоящих конвульсиях.

— Чей это снимок УЗИ, Милана? Только не смей мне врать!

Я замираю. Сглатываю скопившиеся слезы. Мама на меня надвигается. Смотрит зло на меня, и от этого все внутри корочкой льда покрывается.

— Я… это…

— Боже мой! — вскрикивает она. — Так, значит, он решил к нам в семью пробраться. У меня сейчас сердечный приступ будет. Как ты могла, Милана? Я ведь все еще надеялась, что ты и Байсаров Эмин вместе будете. Я столько сил и времени потратила на это. Так долго находила пути и связи в этой семье, а ты так со мной обошлась. Собирайся! — хмурится и скрещивает руки на груди. — Поживее, Милана!

— З-зачем?

Страх пропитывает каждую мою клеточку. Отчаянная догадка врывается в сознание. По инерции накрываю свой совсем еще плоский живот, готовая защищать свое. Еще совсем крохотное, но свое.

— Будем избавлять от этого плода. Как ты вообще допустила такое? Спать и не предохраняться с таким парнем. Надо тебя еще и на инфекции проверить. Будем надеяться, что он тебя не заразил ВИЧ или еще чем похуже.

Слезы из глаз брызжут. Отчасти мама права. Это я могу похвастаться разборчивостью, но не он. Судя по всему, Максиму все равно, кто в его постели. Кто именно рядом с ним. На чувства плевать. Главное — желание. Животное. Примитивное желание.

— Быстрее, Милана, — снова раздается голос матери, заставляя меня всхлипывать сильнее.

— Мамочка, пожалуйста. Это же ребенок. Он уже живой.

— Там еще нет ребенка, Милана. Пойми. Это позор для нашей семьи. Ты меня опозорила. Подставила. Я ведь на свадьбу с Эмином надеялась, даже расписывала, что ты еще невинна. И хранишь себя для мужа. Вот насколько у меня воспитанная дочь, не то что здешняя молодежь, а ты решила на меня ребенка повесить?

Я сглатываю. По факту я еще не думала, на что смогу содержать ребенка. Я только учусь. Никогда не работала. Практика у папы на работе совсем не считается.

Мама достает мобильный и кому-то звонит. Я не разбираю ее речь. Не понимаю, что она говорит. Слезы застилают глаза. Ложатся пеленой. От этого я еще больше чувствую себя беспомощной.