Читаем Развод. Навсегда не вместе онлайн бесплатно

Автор: Агата Ковальская

– Оль, ты не видела, где моя папка с документами? – Дима перекладывал бумаги на столе, – Такая серая… обычная, с завязками.

– Не видела, – пожала я плечами, – но ты ведь знаешь, что я не трогаю твои бумаги.

– Это хорошо… – пробормотал он, – но куда я мог засунуть эту чертову папку?

– А в портфель ты ее не мог положить вчера? – я взяла со стула кожаный портфель. Дима ужасно гордился этим портфелем. Кожаный, ручной работы, он привез его из Франции, где был на конференции. Когда я случайно увидела чек, то на секунду у меня перехватило дыхание – столько денег заплатить за портфель! Мне казалось, что это пустое расточительство. Но я промолчала. В конце концов, он имел право купить себе эту вещь. Ученый, которого приглашают читать лекции в крупнейшие университеты по всему миру, должен выглядеть соответственно своему статусу. Кстати, мне он тогда привез зонт. Зонт был красивым, с россыпью серебристых звезд на темном фоне… жалко, что быстро сломался.

– Надо быть аккуратнее, – буркнул Дима, когда я показала ему сломанный зонтик.

– Пап, просто нужно покупать вещи в нормальных магазинах, а не в тех, где все по два евро, – хмыкнул Данька, разглядывая этикетку, – это одноразовая вещь – просто дойти до дома, если тебя дождь застал на улице.

– Ты будешь отца учить? – разозлился Дима, – В нормальном я магазине покупал, в гипермаркете.

– Ну да, ну да, – кивнул Данька, – Ма, давай я тебе нормальный зонт закажу?

– Не ссорьтесь, мальчики, из-за пустяков, – я взяла зонт и сунула его в шкаф, – У меня есть еще один зонт… вполне себе крепкий.

– Оль, ты опять в облаках витаешь? – голос Димы оторвал меня от воспоминаний, – Посмотри, может я в гостиной, на журнальном столе, папку оставил? Я вечером там сидел.

– Конечно, не волнуйся, сейчас найдем. – я прошла в гостиную. На журнальном столе лежала стопка научных журналов, которые постоянно читал Дима. Я начала перебирать журналы, папка, действительно, лежала среди них. Я взяла папку, поправила журналы и тут же почувствовала вибрацию… Вот ведь, растяпа! Зачем он засунул телефон в папку с документами. Потом начнет и его искать. Я развязала тесемки. Странно, но телефон, который лежал поверх бумаг, был мне незнаком. У Димы был дорогой серебристый айфон, а этот… это был простенький смартфон. Я прикоснулась к экрану – всплыло сообщение.

“Димась, я уже заселилась и даже успела заказать ужин… с шампусиком” и смайлик с поцелуем. Чей это телефон? Я растерянно смотрела на строчки – “Димась”, “шампусик”... что за бред? Палец непроизвольно нажал на контакт… “Белка”. С экрана на меня смотрела девица с ярко – рыжими волосами, собранными в высокий хвост. Алые губы, топик, который больше показывал, нежели прикрывал…

– Нашла? – Дима вырос за моей спиной, – Давай скорее…

– Боишься, что шампусик выдохнется? – я протянула ему телефон, – Дим, объяснишь что это такое?

– Это… это совсем не то, что ты подумала, – он побагровел и я поняла, что это именно то. Все его эмоции я читала, как по открытой книге – сначала он растерялся, потом разозлился…

– Не ври. – я сглотнула ком, который встал в горле, – Взрослый ведь человек, а юлишь, как уж на сковородке… – я развернулась и пошла к двери.

– Мне сейчас некогда, – процедил Дима, – у меня… сессия через два часа. Вернусь завтра и поговорим.

– Конечно, – усмехнулась я, – А эта… белка… она наверное тоже с кафедры, да? Научный сотрудник или доцент? Сессия… у тебя, как я понимаю с ней? Иди… Димась… – он выскочил из комнаты, чуть не уронив меня в дверях.

Дорогие мои, приглашаю вас познакомиться с новой историей. Надеюсь, что вы будете вместе со мной. Не забудьте поддержать новинку - звездочка, библиотека. Все это поможет автору, то ест мне. С любовью, всегда ваша Агата.

– Мам, папа уехал? – Данька заглянул в кухню.

– Да, – кивнула я, – обедать будешь? Борщ готов.

– Давай, – Данька уселся за стол. Я поставила перед ним тарелку с борщом и открыла шкафчик, чтобы протереть полки, – Что-то случилось? – вздохнул Данька.

– Почему? – я не оглянулась, – Все хорошо.

– Обычно ты начинаешь вот яростно все протирать, когда что-то не в порядке.

– Какой у меня внимательный сын. – хмыкнула я и закрыла шкафчик с посудой, – Ничего особенного… так с папой немного повздорили.

– Мам, мне ведь не пятнадцать лет, как Маруське, а двадцать. – Данька отодвинул пустую тарелку, – И иногда я замечаю…

– Что ты замечаешь? – я включила чайник и села напротив сына.

– Да так… – он пожал плечами, – У меня тренировка через час, а потом мы хотели с ребятами прогуляться в городе, – Приеду часов в десять.

– Ладно, – кивнула я, – Будь осторожен…

– Мам! – закатил глаза мой взрослый сын, – Ты опять?

– Конечно, – улыбнулась я, – А как ты хотел? Я твоя мама, сколько бы лет тебе не было.

Данька уехал. Я посидела немного на террасе, наслаждаясь вечерней прохладой и пошла в дом. Можно было спокойно почитать книгу или посмотреть любимый фильм. Сын с друзьями, дочка гостит у бабушки, муж… Никто не станет требовать включить другой фильм, просить заварить чай или испечь ватрушки к чаю – можно наслаждаться тишиной и покоем, но перед глазами стояла та рыжая девица. Белка. Надо признаться, что она на самом деле чем-то напоминала белку – рыжую, наглую белку с темными глазами и чуть выступающими верхними зубами… Откуда она взялась?

Я постояла в коридоре и вошла в кабинет Димы. Никогда за двадцать лет брака я не позволяла себе то, что собиралась сделать сейчас. Но ведь он сам виноват, разве не так?

Дернула ящик. Он даже не был заперт.

На секунду меня обожгла детская обида — он настолько мне доверял? Или настолько не боялся? Я не знала, что хуже.

Будет смешно, если я сейчас увижу старые счета и Марусины рисунки, которые бережно хранил Дима. Он был уверен, что наша дочка несомненно когда-нибудь станет известной художницей, не зря же мы столько лет возим ее в изостудию.

… Квитанции, какие-то старые блокноты, инструкции…Интересно, зачем он хранит весь это хлам? Я хотела уже закрыть ящик, но тут увидела флешку. Скорее всего это записи каких-то лекций или семинаров, но я принесла свой ноутбук. Раз уж начала, то нужно посмотреть.

Файл открылся.

И мир перестал существовать.

Ольга, 38 лет. Мама двоих детей. Психолог

Дмитрий, 45 лет. Муж Ольги. Учный, преподаватель.

Ну и та самая "Белка". Ольга пока о ней практически ничего не знает

Я увидела знакомый пейзаж. Гостиничный загородный комплекс, в который мы любили приезжать на выходные или праздники. Даже коттедж был тем самым, “нашим” – с флюгером – рыбкой. Почему-то такая рыбка была лишь на одной крыше… Маруська говорила, что это к удаче.

Просторная веранда с плетеными креслами, резные перила. А на перилах, прислонившись спиной к столбику сидела эта… Белка.

– Дим, – хохотала она, – подожди, не снимай, я лохматая. – она стянула резинку и кокетливо тряхнула головой – рыжие волосы рассыпались по плечам.

– Все супер. – я вздрогнула. Этот голос… я его узнала. Когда-то он и со мной говорил таким голосом – глухим, хриплым от сдерживаемого желания. Он сделал шаг вперед и… съемка прервалась. Я нажала на паузу и проглотила ком в горле. Было не трудно догадаться, чем они там занялись. Потерла виски – жутко разболелась голова. “Соберись! – скомандовала я себе, – Сгреби себя в кучу и досмотри до конца”.

Сейчас я себя чувствовала, как человек, который шел по льду и внезапно этот лед треснул и теперь было нужно выбраться из ледяной воды. Я буквально захлебывалась, мне не хватало воздуха, я задыхалась…

Но я заставила себя смотреть дальше. Нажала play.

Вода. Бассейн при коттедже — я узнала его по голубой плитке с трещинкой на бортике. Дима тогда говорил, что надо попросить администратора заделать, но так и не попросил.

Белка вынырнула как русалка. Откинула мокрые рыжие волосы назад, провела ладонями по лицу, смеясь чему-то своему. На ней был купальник — крошечный, бирюзовый, который не столько прикрывал, сколько обещал. Вода стекала по ее плечам, по шее, по ложбинке между грудей. Медленно. Будто специально.

Дима снимал.

Я услышала его дыхание — частое, сбивчивое. Он был совсем близко. Камера дрогнула, когда Белка грациозно, как кошка, выбралась на бортик. Встала, потянулась, и капли полетели в объектив.

— Осторожно, холодная! — рассмеялась она. Голос низкий, с хрипотцой.

— Ты горячая, — ответил Дима.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Потом был вечер. Кафе при комплексе — деревянные столики, свечи в стеклянных фонариках. Белка сидела напротив Димы. На ней было платье — длинное, темно-синее, с разрезом до бедра. Она томно крутила бокал с красным вином, заправилаа прядь за ухо, и каждый ее жест был рассчитан на то, чтобы мужчина не мог отвести глаз.

— Димась, а ты расскажешь мне про свою диссертацию? — она наклонилась вперед, и край разреза пополз вверх.

— Потом, — его голос сел. — Не сейчас.

Она улыбнулась так, что я поняла все без слов.

Я смотрела и не могла остановиться. Горло сжималось, в груди жгло. Я сидела на своем диване, в своей гостиной, в своей жизни — и одновременно проваливалась в чужую. Ту, где у моего мужа есть другой голос, другой взгляд, другая женщина.

— Дальше, — прошептала я вслух. — Смотри дальше, Ольга. Ты должна все знать.

Последние кадры. Уже не загородный комплекс. Город. Знакомая выставочная галерея на набережной — та самая, где мы не раз были с Димой и Марусей. Я узнала высокие потолки, старинные люстры, белые стены.

Значит, он возил ее и туда.

Белка ходила по залу — теперь в строгом черном платье, с маленькой сумочкой на плече. Рассматривала картины, делала вид, что разбирается в искусстве. Димы рядом не было. Камера, видимо, лежала где-то на столике или была закреплена — снимала статично.

Белка остановилась перед большим полотном, наклонила голову. И в этот момент в кадр вошла она.

Маруся.

Моя дочь. В своем любимом бежевом пальто, с тяжелым рюкзаком за спиной, из которого торчал край ватмана. Она выходила из соседнего зала, остановилась и…

— Ой, здравствуйте! — голос Маруси прозвенел чисто и радостно. — А вы здесь как?

Белка обернулась. На ее лице мелькнуло замешательство — всего на секунду. А потом она улыбнулась. Тепло. По-матерински почти.

— Маруся, привет! Какая встреча! Ты тоже на вернисаже?

— Да, нас преподаватель привела, — моя дочь подошла ближе, доверчиво, с улыбкой. — Привет, пап! — Маруся махнула рукой куда-то за кадр.

Белка обернулась, проследив за её взглядом, и мягко улыбнулась. — Мы решили посмотреть новую экспозицию. А ты, я смотрю, уже настоящая художница?

Маруся засмеялась, поправила лямку рюкзака.

Белка положила руку ей на плечо.

И в этот момент видео оборвалось.

Экран погас. Ноутбук тихо загудел, переходя в режим ожидания. Я сидела не дыша. В голове билась одна мысль, страшная, как приговор: она знает мою дочь. Она уже в моём доме. Только меня там нет.

— Господи, — выдохнула я. — За что?

И тишина не ответила.

Дорогие мои, не забудьте добавить книгу в библиотеку .

И обращаю ваше внимание на сегодняшние скидки.

"Развод. И жили они долго... но не вместе"

– Вы веселые, – горько усмехнулась я, – Вам весело даже тогда, когда ваши близкие плачут от боли… Лель, ну ладно – папа. Он мужчина, у которого… крышу снесло от собственной “крутости”, но ты?! Ты тоже его поддерживаешь? – Я хотела спросить: “А я для тебя кто, Лель?” — но не спросила. Потому что боялась ответа. – Лен, отстань от девочки, – бросил мне Андрей, – Она тут ни при чем. – Именно, что ни при чем. – кивнула я, – Но ты зачем-то втянул ее в эту… грязь. Как ты мог? Зачем, Андрей? Идеальное утро. Завтрак на террасе. Пионы в вазе. И слова мужа: "Я подаю на развод". Но хуже всего не это. Хуже, когда дочь, усмехнувшись, уходит с ним.

Дорогие мои, по традиции сюрпизы и скидки для вас."

Скидки!

"Развод. Уходи в закат!" скидка 50%!

– На-до-е-ло. – тихо по слогам ответил Славик и вышел из кухни. – Ты что-нибудь понимаешь? – шепотом спросила меня Арина Петровна. Я покачала головой. В это время из нашей комнаты вышел Славик. На нем были джинсы и свежая рубашка. Он посмотрел на нас и бросил: – Пойду прогуляюсь. Не ждите, ложитесь спать. – Славик вышел из квартиры, а мы с Ариной Петровной застыли, открыв рты.

"Разведенная дамочка. Прочь с дороги!" кидка 50%!

Когда муж завёл роман с участницей экстремального реалити, я сначала хотела просто прибить его сковородкой. Но потом вспомнила, что я врач, а не маньяк, и решила поступить изящнее: найти адвоката, который разберет этого «сатира» на винтики.

"Развод. Сердечная недостаточность" скидка 25%!

Дочь генерала не плачет при посторонних. Но сейчас я одна. И впервые в жизни не знаю: сжать зубы и уйти — или остаться и драться так, как никогда не приходилось.. Держи спину, Настя. Ты же это умеешь. Правда?

Если вам не достались промокоды, не расстраивайтесь. Будуь еще подарки. Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы.

На следующий день от бабушки вернулась Маруся. Веселая, с горящими глазами, она смеясь рассказывала мне о бабулином рыжем коте.

– Представляешь, мам, – она плюхнулась на диван, – Тишка – это такой разбойник! Просто ужас. Бабуля его избаловала и он чувствует себя хозяином в доме. У него есть даже свое кресло с подушкой и свой личный плед.

– Здорово, – рассеянно кивнула я. Мне хотелось расспросить Марусю о той выставке в галерее, но я не знала, как приступить к разговору.

– Рисовала что-нибудь? – спросила я.

– Ага, – она унеслась в свою комнату и через минуту вернулась с альбомом, – смотри – вот бабушкин портрет набросала, а вот и Тишка! – я рассматривала Марусины наброски и поражалась, как у нее получалось так точно передавать характеры. Бабушка, моя мама, получилась с легкой лукавинкой — точно такая, какая она есть. А Тишка — наглый, с прищуром, весь в своем кошачьем величии.

– Марусь, это прекрасно, – сказала я, возвращая альбом. – Ты действительно растешь с каждым разом.

– Мам, ну хватит, – она смутилась, но было видно, что ей приятно. – Это просто наброски.

– Просто наброски? У других таких “просто” не бывает. – я помолчала секунду, подбирая слова. – А в студии как? Что нового?

– Да все нормально, – Маруся закинула ноги на диван, устраиваясь поудобнее. – Скоро конкурс областной, мы готовим работы. Преподаватель говорит, у меня неплохие шансы.

– У тебя отличные шансы, – поправила я. – А вы куда-то недавно ходили? На выставку? Кажется, ты говорила…

– Ага, – она кивнула, – В галерею на набережной. Молодые художники, никого особо известных. Так, посмотреть. Ничего выдающегося, честно.

– И когда это было? – спросила я как можно равнодушнее.

– Да недели две назад, наверное, – Маруся пожала плечами. – Я же говорила? Или нет… Забыла, наверное. Столько всего было.

– А почему не сказала? – я услышала собственный голос – чуть напряженнее, чем хотелось бы. – Могла бы составить компанию. Я бы сходила с тобой.