Читаем Разрушенные онлайн бесплатно
Разрушенные
Когда жизнь рушится вокруг нас, насколько сильно мы готовы бороться за единственное, без чего мы не можем жить, — друг за друга? Жизнь полна моментов. Больших моментов. Маленьких моментов. И ни один из них не является несущественным. Каждый момент готовит вас к тому единственному случаю, который определит вашу жизнь. Вы должны преодолеть все свои страхи, противостоять демонам, которые преследуют вас, и очистить яд, въевшийся в вашу душу, иначе вы рискуете потерять все. Моя жизнь началась в ту минуту, когда Райли вывалилась из этого проклятого шкафа. Она заставила меня почувствовать. Она сделала меня цельным, когда я считал себя неполноценным. Она стала тем спасательным кругом, в котором я даже не подозревал, что нуждаюсь. Да, она стоит того, чтобы за нее бороться… но как бороться за того, кого, как ты знаешь, ты не заслуживаешь? Любовь полна взлетов и падений. Сердце замирает от восторга. Падения — сокрушающие душу. И ни один из них не является незначительным. Любовь — это гоночная трасса с неожиданными поворотами, которые необходимо преодолевать. Чтобы победить, нужно разрушить стены, научиться доверять и исцелиться от своего прошлого. Но иногда именно за ожидаемое труднее всего ухватиться. Колтон исцелил и дополнил меня, украл мое сердце и дал мне понять, что наша любовь не предсказуема и не идеальна — она изгибается. И это нормально. Но когда внешние факторы подвергнут наши отношения испытанию, на что мне придется пойти, чтобы доказать ему, что он стоит того, чтобы бороться? Тот, кто сказал, что любовь терпелива, и любовь добра, никогда не встречал нас двоих. Мы знаем, что наша любовь того стоит, и признаем, что мы созданы друг для друга. Но когда наше прошлое вмешивается в наше будущее, станут ли последствия этого сильнее или разлучат нас?
Серия: Управляемые
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураРезонирующая боль в голове пульсирует от звука, набрасывающегося на мои уши.
Какой сильный звук — громкий, жужжащий белый шум — и все же кругом до жути чертовски тихо. Тихо, за исключением этого проклятого звука.
Какого черта, что это?
Почему, черт возьми, так адски жарко — так жарко, что я могу видеть тепло, исходящее волнами от асфальта — но все, что я чувствую, это холод?
Что-то справа от меня бросается в глаза — искореженный металл, лопнувшие шины, разорванная на куски обшивка — и все, что я могу сделать, это смотреть. Бэкс задушит меня за то, что я испортил машину. Разорвет на куски, как мою машину, разбросанную по всей трассе. Какого хрена случилось?
Холодок тревоги струится по моему позвоночнику.
Сердцебиение учащается.
На задворках моего подсознания мелькает недоумение. Закрываю глаза, чтобы попытаться избавиться от стука, внезапно начавшего играть на ударных в моих мыслях. Мыслях, которые я не могу понять. Они утекают из моего сознания, как песок сквозь пальцы.
Открываю глаза, пытаясь обнаружить источник этого проклятого звука, усиливающего боль…
Эти слова шепотом разносятся в моем сознании, и я качаю головой, стараясь понять, что происходит, когда вижу
Тогда почему это звучит так громко? Большие глаза смотрят на меня сквозь густые ресницы — воплощение невинности в этом незамысловатом изяществе зеленого цвета. Его палец замирает на винте, когда он встречается взглядом с моими глазами, наклоняет голову, пристально изучая меня.
— Привет, — говорю я, оглушительная тишина отражается в пространстве между нами.
Что-то не так.
Совершенно, черт возьми, неправильно.
Появляется страх.
Намеки на неизвестность вращаются внутри моего сознания.
Растерянность душит.
Его зеленые глаза поглощают меня.
Тревога рассеивается, когда медленная улыбка изгибает уголок его маленьких губ, измазанных грязью, подмигивая сбоку одинокой ямочкой.
— Я не должен разговаривать с незнакомцами, — говорит он, слегка выпрямляя спину, пытаясь вести себя как большой, каким хочет быть.
— Это хорошее правило. Тебя этому научила мама?
Он безразлично пожимает плечами. Его взгляд пробегает по каждому сантиметру моего тела, а затем возвращается к глазам. Он смотрит на что-то за моим плечом, но по какой-то гребаной причине я не могу отвести от него глаз. Дело не только в том, что он самый симпатичный парень, которого я когда-либо видел… Нет, похоже, он обладает особым притяжением, которое я не могу преодолеть.
Маленькая морщинка прорезает его лоб, когда он смотрит вниз и ковыряет еще один пластырь с изображением супергероя, едва покрывающий большую царапину на колене.
И все же я не могу устоять.
Делаю к нему еще один шаг, медленно и целенаправленно, как вел себя с мальчиками в Доме.
Мальчики.
Райли.
Мне нужно увидеть ее.
Мне нужно почувствовать ее.
Почему я дрейфую в море растерянности? И все же я делаю еще один шаг сквозь туман к этому нежданному лучику света.
— У тебя там довольно серьезная царапина…
Он фыркает. Так чертовски очаровательно смотреть, как этот малыш с таким серьезным лицом морщит нос, усеянным веснушками, глядя на меня, будто я что-то упускаю.
Да еще и умник.
— Ты в порядке?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты в порядке? — спрашивает он снова. — Ты выглядишь сломанным.
— О чем ты говоришь? — делаю к нему еще один шаг. Мои быстротечные мысли смешались с мрачным тоном его голоса и озабоченностью на его лице, и это начинает меня нервировать.
— Ну, по мне, ты выглядишь сломанным, — шепчет он, когда его обернутый пластырем палец снова раскручивает пропеллер —
Тревога ползет по позвоночнику, пока я не перевожу взгляд на свой гоночный костюм, чтобы обнаружить его невредимым, мои руки похлопывают вверх и вниз, успокаиваясь.
— Нет. — Произношу я спешно. — Я в порядке, приятель. Видишь? Ничего страшного, — говорю я, вздыхая с облегчением. На секунду маленький засранец напугал меня.
— Нет, глупый, — говорит он, закатывая глаза и тяжело вздыхая, прежде чем указать мне на что-то за моим плечом. — Смотри. Ты сломан.
Поворачиваюсь, спокойная наивность его голоса озадачивает меня, и я смотрю назад.
Мое сердце останавливается.
У меня перехватывает дыхание.
Мое тело застывает.
Моргаю снова и снова, пытаясь убрать образы, предстающие передо мной. Зрелище проникает сквозь вязкое марево.
Твою мать. Нет. Нет. Нет. Нет.
— Видишь, — звучит его ангельский голосок рядом со мной. — Я же говорил.
Нет. Нет. Нет. Нет.
Воздух наконец вырывается из моих легких. Делаю вдох, который кажется мне наждачной бумагой.
Знаю, что вижу это — хаос прямо перед глазами — но как такое возможно? Как я могу быть и здесь, и
Пытаюсь двигаться. Чтобы, черт возьми, побежать! Чтобы привлечь их внимание, сказать им, что я здесь, что я в порядке, но мои ноги не слушаются, паника рикошетом отдается в мой мозг.
Нет. Я не там. Только здесь. Я знаю, что я в порядке — знаю, что жив — потому что чувствую, как у меня перехватывает дыхание, когда я делаю шаг вперед, чтобы рассмотреть все поближе. Щупальца страха щекочут голову, потому что то, что я вижу… этого не может быть… это просто не возможно.
Слабое жужжание пилы вытаскивает меня из состояния готовности впасть в ярость, когда медицинская команда разрезает по центру шлем водителя. В ту минуту, когда они отделяют его половинки, в голове словно что-то взрывается. Падаю на колени, Боль так мучительна, что все, что я могу делать, это поднять руки, удерживая ее. Мне нужно посмотреть наверх. Нужно увидеть, кто был в моей машине. Чья эта долбаная задница, но не могу. Так чертовски больно.
Я вздрагиваю, чувствуя его руку на своем плече… но в то мгновение, когда она опускается на меня, боль прекращается.
Страх ползет по моему позвоночнику, захватывая и отражаясь во мне. Я просто не могу этого сделать. Не могу посмотреть вверх.
— Это…? Я…? — спрашиваю я маленького мальчика, дыхание перехватывает горло, опасение услышать ответ удерживает мой голос в заложниках.
Он лишь смотрит на меня — глаза ясные, лицо серьезное, губы поджаты, на носу россыпь веснушек — прежде чем сжимает мое плечо.
— А ты как думаешь?
Мне хочется вытрясти из него гребаный ответ, но я знаю, что не буду этого делать. Не смогу. Когда он находился рядом со мной в этом хаосе, я еще ни разу не чувствовал себя более спокойным и в то же время более напуганным.
Заставляю отвести свои глаза от его безмятежного лица и оглянуться на сцену, разворачивающуюся передо мной. Чувствую себя словно в калейдоскопе рваных образов, когда вглядываюсь в лицо — свое гребаное лицо — на каталке.
У меня разрывается сердце. Сдувается. Останавливается. Умирает.
Серая кожа. Глаза опухли, покрыты синяками и закрыты. Губы вялые и бледные.
Опустошение окружает, отчаяние поглощает, жизнь уходит, и все же моя душа еще цепляется.
— Нет! — кричу я во всю глотку, пока голос не становится хриплым. Никто не поворачивается. Никто меня не слышит. Никто не реагирует — ни мое гребаное тело, ни гребаные медики.
Тело на каталке —
Настороженные лица. В глазах поражение. Стандартные движения.
— Нет! — кричу я снова, паника господствует внутри каждой моей клеточки. — Нет! Я здесь! Прямо здесь! Я в порядке.
Слезы падают. Недоверие исчезает вместе с возможностями. Надежды рушатся.
Глаза сосредотачиваются на моей руке, безвольно и безжизненно свисающей с каталки — одинокая капля крови медленно стекает вниз к кончику пальца, прежде чем очередное нажатие на мою грудную клетку, заставляет ее упасть вниз к другим каплям на земле. Фокусируюсь на этом ручейке крови, не в силах взглянуть на свое лицо. Я больше не могу этого выносить.
Не могу смотреть, как жизнь уходит из меня. Не могу выносить страх, проникающий в мое сердце, неизвестность, пробирающуюся в мое подсознание, и холод, начинающий просачиваться в мою душу.
— Помоги мне! — я поворачиваюсь к маленькому мальчику, такому знакомому и незнакомому одновременно. — Пожалуйста, — умоляю я шепотом, каждой каплей жизни, которая есть во мне. — Я не готов… — не могу закончить предложение. Если я это сделаю, то я приму то, что происходит на каталке передо мной — то, что означает его присутствие рядом со мной.
— Нет? — спрашивает он. Одно слово, но самое важное в моей гребаной жизни. Смотрю на него, поглощенный тем, что находится в глубине его глаз — понимание, принятие, признание — и как бы мне не хотелось, чтобы те чувства, что я испытываю, находясь рядом с ним, оставили меня, ответ на вопрос, который он мне задает — выбрать жизнь или смерть — это самое простое решение, которое мне когда-либо приходилось принимать.
И в то же время, решение жить — вернуться и доказать, что я, черт возьми, заслуживаю дарованного мне выбора — означает, что мне придется покинуть его ангельское личико и спокойствие, которое его присутствие приносит моей беспокойной душе.
— Увижу ли я тебя когда-нибудь снова? — не уверен, откуда возникает этот вопрос, но он вырывается, прежде чем я могу его остановить. Затаив дыхание, ожидаю его ответа, желая услышать и «да», и «нет».
Он склоняет голову в сторону и ухмыляется.
— Если так лягут карты.
— Ага, — отвечает он, слегка качая головой, глядя на свой вертолет и обратно на меня.
Теперь звук становится громче, заглушая вокруг меня весь шум, и все же я по-прежнему слышу его дыхание. По-прежнему слышу стук своего сердца в барабанных перепонках. По-прежнему чувствую тихий вздох спокойствия, обволакивающий мое тело, словно шепот, когда он кладет руку мне на плечо.
Внезапно я вижу вертолет — служба спасения «Life Flight» — на внутреннем поле, непрекращающийся звук вращающихся лопастей — хлоп, хлоп, хлоп — он ждет меня. Каталку везут вперед, к ней начинают быстро пробираться.
— Разве ты не идешь? — спрашивает он меня.
Сглатываю, оглядываюсь на него и слегка киваю головой.
— Да… — это почти шепот, страх неизвестности утяжеляет мой голос.
— Эй, — говорит он, и мои глаза возвращаются к его идеальному лицу. Он указывает на суматоху позади меня. — Похоже, твои супергерои на этот раз все-таки пришли.
Оборачиваюсь, сердце подкатывает к горлу и недоумение проникает в мой разум. Сначала я этого не вижу, пилот стоит ко мне спиной, помогая загрузить
Мое сердце останавливается.
И начинает биться снова.
Неуверенный выдох облегчения пронзает душу.
Шлем пилота окрашен.
Красным.
С черными линиями.
Спереди красуется позывной «Человек-Паук».
Маленький мальчик во мне радуется. Взрослый мужчина во мне вздыхает с облегчением.
Поворачиваюсь, чтобы попрощаться с мальчиком, но его нигде нет. Как, черт возьми, он узнал о супергероях? Оглядываюсь вокруг в поисках ответа — но его нет.
Я один.
Совсем один, за исключением успокаивающей силы тех, чьего прибытия я ждал всю свою жизнь.
Мое решение принято.
Супергерои наконец пришли.
Онемение медленно проникает в мое тело. Не могу двигаться, не могу думать, не могу оторвать глаз от искореженной машины на трассе. Если я посмотрю куда-нибудь еще, то все станет реальным. Вертолет, пролетающий над головой, на самом деле станет тем, что унесет переломанное тело мужчины, которого я люблю.
Мужчины, который мне нужен.
Мужчины, которого я не могу потерять.
Закрываю глаза и просто слушаю, но ничего не слышу. Единственное, что звучит у меня в ушах — это пульс. Единственное, что помимо черноты видят мои глаза — чувствует мое сердце — это осколки образов в моем сознании. Макс превращается в Колтона, а Колтон в Макса. Воспоминания, вызывающие надежду, за которую я хватаюсь, как за спасательный круг, мерцают и загораются, прежде чем угаснуть, как от тьмы, заглушающей свет в моей душе.
