Читаем Разные шаги (СИ) онлайн бесплатно

========== 40. Воскресенье-четверг, 22-26.12 ==========

— Нет, подожди, — начинает старик, — хочешь сказать, что этот прекрасный, семнадцатый Новый год собираешься провести не в родном доме? — глубокий голос почти дрожит.

Удивляюсь, почему он ещё не отвернулся и закапал глаза.

— А – не хочу, а говорю. Б – не собираюсь, а проведу. В – чтобы провести Новый год в родном доме надо возвращаться в родной город. Ты допустил слишком много ошибок, — дотошно исправляю.

— А, а, — старик, кажется, поперхнулся моей скрупулёзностью, — а этот дом, что, не родной?

Слабо, старик, слабо, я веду головой и усмехаюсь.

— Конечно родной. Уже как два года самый родной из всех самых родных, — завожу я.

Мама выглядывает из кухни.

— Вы ещё не закончили?

Я решаю, можем ли мы закончить. Бесспорно, старик проиграл, уже. Ответ за мной: продлить триумф мелкой победы или забить.

— Да, закончили, — забиваю.

Старик грозит пальцем с серьёзным лицом и вытянутой нижней губой: ещё столкнёмся. Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

В последнее время он активно использует мимику, жестикуляцию и голос. После того, как занялся пением, только так и отрывается – интонациями создаёт необходимое настроение.

— Что я могу взять? — спрашиваю у коробок с новогодними украшениями.

— Мою жизнь, — распевает старик.

Смотрю на него. Если бы я не знал, что он шутит, сколько бы стрессняка словил?

Не выжил бы.

— Я забрал у тебя семнадцать лет, о какой жизни идёт речь?

Старик побеждён.

— Ма-ам, папа не может сказать.

— Иду, — говорит она. — Так, — осматривает коробки, считает, — не хватает ещё одной с мишурой. Мы её обычно не используем. Если там мишура в пригодном виде, возьми её. Ещё есть три коробки, да, здесь, — она берёт из одной (без надписей и каких-либо обозначений) гирлянды, — держи. Шарики на ёлку нужны?

— Лишними не будут.

— Тогда в этой. Коробок, может быть, пять. Не знаю даже, — думает мама, — возьми пять. Если не хватит, скажи, дадим денег.

— Не стоит. Это добровольная помощь, а не спонсирование.

— Что за друг такой золотой, раз ты его снабжаешь? — спрашивает старик.

На «друге» хочу не прыснуть, на деле – дёргаюсь, будто меня ударили.

— Просто… друг. Обычный, — не совсем, — простой, не золотой, конечно. Пластмассовый, — возникает слово.

Если сказать такое в лицо, будет обидно.

Точно будет.

— Нормальный? — уточняет старик.

Нет.

— Да. Нормальный. Достань мне коробку с мишурой, а я пойду соберусь.

— Так, не понял, кто тут хозяин?

Странные вопросы он задаёт.

— Мама.

***

«Скоро буду.» – Пишу и отпинываю коробку, чтобы другие ноги не задели.

Могу встретить 12.12

Можешь 12.12

Не издевайся, пожалуйста 12.13

Радуйся 12.13

Я ещё не начал. 12.13

Открой дверь, когда я позвоню. 12.13

Хорошо 12.13

Почему ты об этом написал? 12.16

Про звонок 12.16

Я бы открыл 12.16

Это было бы странно, если бы мы согласовали время, а я не открыл, когда ты пришёл 12.17

Его разносит.

Вдруг 12.17

Проигноришь. 12.17

Я тебя игнорировал? 12.17

Такое было? 12.17

— Было, — записываю издевательски короткое сообщение.

Что это значит? 12.18

Я не понимаю 12.18

Записываю свой притуплённый смех.

— Это от скуки.

Всё равно не понимаю 12.20

***

Два раза пинаю дверь. Жду и надеюсь, что меня действительно не проигнорируют.

— Я не открою, потому что ты не позвонил, — доносится из квартиры.

Каков наглец!

— Вот я закину ногу, как на шпагат, и позвоню! А как откроешь, кину в тебя коробку, — угрожающе трясу её перед глазком. Вспоминаю о содержимом. — Не кину, гирлянды жалко, — говорю себе под нос.

Дверь открывается.

— А сейчас ты, как человек, который уважает себя и не терпит оскорблений, должен сказать, что я не выносим, — я улыбаюсь как консультант, который всеми силами желает помочь покупателям и получить процент от продаж.

— А ты в хорошем настроении, — спокойно говорит Андрей.

Не реагирует.

Запасы его терпения не иссякаемы.

— Раньше думал об этом, но теперь уверен: ты какой-то неправильный, — сам не знаю, нравится мне это или нет. — Водишься с тем, из-за кого тебе влетело. Не один раз.

Андрей скрещивает руки.

— Говоришь так, будто сам правильный. — Замечаю, как он поджимает губу. Дуется. Смекаю, что его задело. — Общаешься с тем, кто… — обрывает. Краснеет и тупит взгляд, наклоняя голову: сжимается. — Ты понял…

Я улыбаюсь.

— Нет, — хочу добавить ещё, но начинаю смеяться. Пытаюсь несильно громко, но происходит наоборот. Почти в горло. — П-подожди! — Ставлю палец, чтобы договорить после, как отсмеюсь. — Принятие своих грехов – первый шаг к искуплению.

— Я стараюсь, — добавляет Андрей.

— Вижу, — усмехаюсь. — Пусти меня, стена.

Сейчас понимаю: произошедшее в метро могло плохо сказаться на мне, но я оказался невосприимчив. Плохой опыт получил Андрей. Но и он пытается справиться с ним.

Я считаю это удивительным. Учитывая характер, он мог загнуться и дать течению событий нести себя, как было раньше, но он решил пойти своим путём. Странным, неправильным, но каким оригинальным!

Он говорил, что общение со мной – часть этого пути. Потому что я веду себя не как он, и это – полезно для него.

— Ещё не начал?

В комнате стоит голая ёлка, вокруг – пакеты с мишурой. Ставлю коробку на пол, снимаю рюкзак. С окна спрыгивает Кейрин – кошка Андрея.

— Привет, — говорю ей, а она проходит мимо.

Я уверен, она почти заносчиво машет хвостом. И чтобы посмеяться надо мной, трётся о ногу Андрея.

— Зато не шипела, — ободряет он.

Неутешительно.

Меньше, чем за час, украшаем квартиру.

— Много потратил? — спрашиваю, когда мы сидим на кухне и потягиваем чаи. — На ёлку и украшения.

Замечаю, что о крупных тратах спрашиваю чаще – от Стаса набрался, вот точно.

— Нет. Нашёл дешёвое место. И бюджет не пострадал сильно. И я стипендию тратил.

— Жизнь после восемнадцати кажется очень тяжёлой, — закусываю печеньем.

— Если родители могут тебя поддержать, думаю, больших проблем не будет. С твоими, наверное, не будет. — Всё равно сомневается.

— Посмотрим. — Например, за карманные деньги старик будет устраивать квесты. Игровые квесты.

Пойду работать.

— Слушай, ты, правда, не против, — тише говорит Андрей, — провести со мной… Новый год?

Я выдыхаю через рот крошки печенья. Замираю и смотрю на него.

— Я в тебя плюну, — отвечаю с набитым ртом.

На днях Андрей рассказал, что не поедет домой на новогодние каникулы, тогда же я узнал, что он неместный. До этого на праздники не оставался, поэтому ничего новогоднего в квартире нет, а отметить хочется. Из-за случая в метро (на людях мы нарекаем акт онанизма именно так) отношения в универе накалились со всеми – даже если с ним общались, контакт вызывал дискомфорт. Пригласить оттуда некого. Знакомые за пределами универа заняты на работе.

Он не просил меня, его слова были сухим фактом, но почему-то я подумал, что предложить своё участие будет круто. Украшения, свою персону, Стаса, если тот не будет работать. И по итогу – интересный Новый год. Которого у меня ещё не было, у Андрея тоже.

Стас ещё не ответил.

— Не надо, — просит Андрей.

— Если передумаю, ты первым узнаешь.

— Спасибо.

***

Когда возвращаюсь домой, помогаю родителям с украшениями. Старик язвит, что ждали меня. Только меня. Я не сомневался. Поэтому первым ставлю звезду на верхушку ёлки.

— Жулик, — тычет старик.

— Не надо было ждать.

***

Утром читаю ответ Стаса:

Не. Друг 3.45

С 31 на 1 работаю 3.45

1 отдыхаю 3.45

Печальное известие. Но на мои планы оно несильно влияет.

Посвяти мне первое число. 8.34

Его вечер. 8.34

Большего не прошу! 8.34

Есть такое будущее, которое я делаю сам: руками, словами, напечатанными буквами. И это мне нравится.

***

— Вадим, привет. Извини, что не писал, — быстро выговаривает Денис. — У меня… у меня получилось уговорить тётю! Я на Новый год приеду. То есть прилечу, самолётом же. — Нечасто он распаляется. — Я… я очень рад, что получилось. И, если у тебя будет время, мы, ну, могли бы встретиться.

Конечно могли бы 20.45

Когда прилетаешь? Встречу. 20.45

Делать нечего 20.45

На случай, если он решит запротестовать, допечатываю и тут же додумываю:

— Я буду праздновать Новый год со знакомым. Присоединяйся. — Как удачно подвернулась замена Стаса. — Вдвоём будет слишком скучно, — добавляю, чтобы он не надумал отмазок, — и для практики в общении подойдёт. Он интересный тип. — Чем именно интересен, не оглашаю ради спокойствия Дениса и сохранения чистого лика Андрея.

Я стал снисходителен к нему.

Если вы не против, я присоеденюсь 20.48

Здесь у меня знакомых нет 20.48

Кроме тебя 20.48

Печатаю Андрею: «Я нашёл человека в компанию.»

В компанию? 21.00

На нг? 21.00

Скажи, пожалуйста, что ты ничего не рассказывал обо мне? 21.00

Пожалуйста 21.00

Я чувствую, как из сообщений льётся паника, надежда и стыд. Если подумать, стыд у Андрея – самое сильное чувство.

— Эту информацию я оставлю в секрете. Посмотрим на твоё поведение.

Веду себя как паршивый персонаж, который предпочитает манипулировать другими, пользуясь их слабостями.

Вадим 21.02

Пожалуйста 21.02

Сколько нужно просить об этом? 21.02

Я доволен. Маленькая месть за то, что Андрей дал мой номер Коле.

Потому что Коля до сих пор пишет мне. А я – самому становится стыдно, – не могу ответить. До сих пор.

Прошу 21.02

Прошу 21.02

Прошу 21.02

Обрушивается поток одного слова.

Он решил получить выгоду из своего положения. Смышлёный ублюдок.

— Я же расскажу. Хочешь проверить? — очевидный шантаж.

========== 41. Суббота, 28.12 ==========

— Вадим! Привет, — Денис.

Его голос ни свирепый, ни трещащий. Он чистый, но берёт высоко.

— Привет.

Он в нетерпении. Улыбается так, что меня самого тянет улыбнуться в ответ. Сейчас он может показать, насколько рад встрече.

Прошлое ещё не ушло. Я знаю. Слышал от него, но, вижу, он двигается увереннее, чем в сентябре.

— Давно… не виделись, — говорит и потирает ручку чемодана.

— Ага, четыре месяца.

Если подумать, мы только не виделись четыре месяца. О чём хотел, Денис докладывал.

— Пойдём? — спрашиваю, а Денис то поднимает голову, то опускает. Жмётся и трогает одежду.

— Д-да.

— Что с тобой?

— Перелёт тяжёлый был. Шесть часов всё-таки – очень много. Немного у-устал. Ну и, — запинается. Что-то не договаривает.

— И?

— Н-нет, ничего. Всё хорошо, — пытается показать незначительность того, что следует за «и».

— Ты знаешь, это – самая клишированная отмазка, — я не злюсь. Говорю как о наблюдении за птицами.

— Да? — Денис не ожидает моего замечания и не может придумать, как действовать или что говорить, чтобы выглядеть убедительно.

— Если ты устал, можем посидеть. Перекусить.

— Нет, я нормально себя чувствую. Устал, но можно потерпеть.

Верю на слово.

— Где жить будешь? — спрашиваю по пути в город.

— Ну, в квартире… своей.

— Вы не продавали её? И не сдавали?

— Нет. Я… планирую вернуться, после выпуска. К тому же… деньги есть, — Денис обнимает рюкзак. — О-от Максима.

Удивительно, он подумал о будущем Дениса.

— Когда я тёте сказал, что поездку оплатить смогу, она не поверила. Ну, откуда у меня деньги? А когда я сказал, то, — его лицо тускнеет, даже поредевшие прыщи становятся блеклыми, — кажется, она согласилась потому, что не хотела о нём слышать. О том, что он… за меня волновался.

В отличие от его тёти, я был и остался человеком, с которым Денис может говорить о брате. В сообщениях он редко упоминал его. Может, не было причины. Он рассказывал о школе, одноклассниках, о разных местах, музеях и выставках, о городе. Только иногда писал, что скучает по нему.

Тогда я не знал, что ответить.

Что вообще нужно говорить, когда человек тоскует по тому, кого нет в живых?

— Знаешь, — Денис резко залезает в рюкзак и достаёт чёрный кошелёк. — Его… — улыбка то появляется, то исчезает вместе со вздохами точно мелькающая буква вывески. Он поднимает глаза, смотрит на сиденья впереди и тупит взгляд, сжимая губы. — Это его. Он… мне его оставил. Ну, когда, — Денис затихает, а я приближаюсь к нему ухом и поднимаю шапку.

— Можешь нашептать.

— Нет, я, — мельтешит, — не нужно. Всё… всё нормально, — Денис делает вдох. — Ну, думаю, ты понимаешь, когда… Тогда… И, к чему я это, — он поправляет шапку, прячет волосы, — Маша сказала, что он дорогой. Брендовый. И… Максим его не использовал. Мне оставил. Ну… оставил, когда… — Денис не мог собраться и сказать: «когда он умер», «когда повесился». Почему-то сейчас это сложнее. Возможно, в сентябре отыгрались чувства.

— Думаешь, он купил его тебе и поэтому оставил?

Самое сложное в такие моменты – суметь поддержать разговор. Не заткнуться с мыслями: «Не знаю, что сказать», показать свою вовлечённость, своё неравнодушие. Думаю, важно показать, что я «здесь, с ним».

— Да, — кивает Денис. — У него свой был. А то, что не нужно было, он… выкинул. — Денис замирает. Сжимает кошелёк и, похоже, видит восемнадцатое августа.

Сейчас Максим кажется по-настоящему ненормальным. Нездоровым. Какой человек будет голодать неделю, чтобы не засорять кишки? Избавляться от каждого предмета быта: выкидывать или прятать в комнате? Наводить марафет, будто собрался на собеседование в известную компанию? В конце концов, заказывать кремацию собственного тела?

Он убрался в квартире, оставил вещи, которые можно использовать или продать, и избавился от тех, от которых не будет толка, у которых нет ценности. Принял душ, побрился, надел лучший костюм и туфли, уложил причёску и позвонил в ритуальную службу, уточнил заказ и оставил Денису кошелёк, и только ради того, чтобы повеситься на двери.

Дрожь щипает руки.

Жутко.

До дома Дениса едим в тишине.

— Извини, — говорит Денис, — из-за того, что я начал о Максиме… всё испортилось.

Я резко осматриваюсь.

— Что испортилось?

— Ну, наш разговор, и… атмосфера.

— Это неизбежно. Ты бы хотел, чтобы мы смеялись над этим? Или сделали вид, будто разговора не было?

— Нет, — Денис качает головой, достаточно спокойно и уверенно, — не хотел.

Похоже, он немного больше понимает и разбирается в том, чего хочет. Раньше этим приходилось пренебрегать.

У порога квартиры Денис начинает возиться.

— Вадим, ты… ты можешь здесь подождать?

Мне стоит радоваться, что он смог попросить?

— Пускать не хочешь? Боишься, что у меня аллергия на пыль?

— Не из-за этого…

— Из-за чего?

— Ну… надо кое-что сделать.

«Из-за того, о чём я тебе не скажу» – в переводе на более доступный язык.

— Иди, — отправляю взмахом руки.

— Я быстро, — заверяет и прячется за дверью.

Я не хочу думать, почему он решил так поступить, но одна мысль уже проявила себя – это связано с Максимом. Может, когда-нибудь он сможет открыто, без опаски говорить о нём. Может быть, даже забудет его. Через несколько лет, когда полностью привыкнет к тому, что только он отвечает за свою жизнь. А может быть и так, что не забудет и не будет отвечать за свою жизнь.

Сейчас не угадаешь, как произойдёт.

По привычке достаю сигареты. Смотрю на привлекательную блестящую пачку и её чистых обитательниц и сжимаю губы.

Хочется.

В последнее время вопросы, которые касаются будущего, разрешаются «не угадаешь, как» и затяжкой. Я стал зависим.

Слабак.

Скриплю зубами и убираю пачку. На потом. Если старик смог перенастроить себя на «такие времена», я смогу переключиться на одно «не угадаешь, как».

Чёрт. Долго.

Время затягивается и появление Дениса возвращает ему былое течение.

— Я всё, — говорит и улыбается.

— Отлично, пошли, — я дико хочу курить.