Читаем Ратное поле онлайн бесплатно

Киев, Политиздат Украины, 1985

Литературная запись И. Корбача

Scan, OCR, SpellCheck А. Бахарев

Автор этой книги Герой Советского Союза генерал–лейтенант Григорий Михайлович Баталов сорок лет своей жизни отдал воинской службе. Занимая разные командные должности, он прошел в армии путь от курсанта Минского военного училища до заместителя Главнокомандующего Группы Советских войск в ГДР. Был активным участником Великой Отечественной войны. Ему хорошо знакомо поле боя, напряженная жизнь переднего края и связанные с этим тяжелые испытания. Может, поэтому у его героев так развито чувство братства и человечности.

Отважно сражаясь в годы войны за мир и счастье советских людей, коммунист Г. М. Баталов и сейчас активно отстаивает дело мира и дружбы народов. Он — член Президиума Украинского комитета защиты мира, член Украинского республиканского правления советско–чехословацкой дружбы.

В книге «Ратное поле» Г. М. Баталов смело вторгается в трудное время ожесточенных боев на Волге. Полк, которым он тогда командовал, принимал участие в ликвидации окруженной в Сталинграде крупнейшей вражеской группировки и способствовал пленению штаба 6‑й немецкой армии Паулюса.

Г. М. Баталов показывает своих героев в гуще наступательных боев под Белгородом и Харьковом, в числе первых гвардейцев, штурмующих Днепр, несущих народам Румынии, Венгрии, Австрии и Чехословакии избавление от ненавистной фашистской тирании.

Автор правдивых фронтовых историй имеет свое творческое лицо, свою тему. Он зорок на все доброе в человеке. В суровой фронтовой обстановке проявляются характеры героев. У каждого свои привычки и склонности, свои мечты о будущем, Но это будущее еще надо завоевать и завоевать ценой собственной крови и жизни.

Отважно сражаются советские люди разных национальностей, молодые и бывалые солдаты великой Советской Родины. И в их первых рядах мы видим будущих широко известных писателей Олеся Гончара и Михаила Алексеева.

Герои «Ратного поля» идут, что называется, из боя в бой, но проходят эти бои по–разному. И в каждом из них автор сумел найти интересный, неповторимый эпизод, типичный для тех грозных боевых дней, показать в нем героическую натуру советского патриота.

Книга состоит из мозаики фронтовых былей, которые в целом воспринимаются как единая повесть о героях переднего края. В этих фронтовых былях автор показывает героизм боевых будней, стремление советского человека защитить свою родину, его путь к подвигу и дает поступкам своих героев верное психологическое обоснование. Отдельные подвиги советских воинов в его размышлениях поднимаются до впечатляющего обобщения. Затрагивается очень важный вопрос: ради чего и во имя чего совершаются героизм и самопожертвование советских людей, какие силы движут их к Победе. Павшие герои как бы обращаются к сегодняшним поколениям, их слова звучат, как призыв беречь Родину.

Рассказывая о своих героях, Г. М. Баталов часто сопоставляет события прошлого с днем сегодняшним, будни войны с мирными буднями. И в этой тесной связи времен и событий, в их органическом единстве одно из достоинств книги.

Несомненным достоинством книги является ее жизнеутверждающий характер. Ничто не забыто, и ратные подвиги каждого солдата живут в сегодняшнем дне, память о них жива и вечна. Ее как эстафету подхватывают все новые поколения, потому что мужество и героизм — категории бессмертные.

Виктор Кондратенко, член Союза писателей СССР

…В старину люди создали немало прекрасных легенд о верности воинскому братству, о том, что побратимами навек становятся те, кто пролил кровь в одном бою за родную землю. В минувшей войне можно найти тысячи тысяч примеров верности этому великому закону братства. Об одном из них я хочу рассказать в этой книге.

…На исходе было лето сорок второго. Это лето запомнилось изнуряющими боями у большой излучины Дона, сорокаградусной жарой, постоянными бомбежками, отступлением.

29 августа на дальних подступах к Сталинграду, под станцией, Абганерово, гитлеровцы сильным ударом танков прорвали фронт соседней части и вышли глубоко в тылы нашей 29‑й стрелковой дивизии. Под покровом темноты полки начали отходить к Волге.

В ночной августовской степи, освещенной заревом горящих хуторов, двигались роты и батальоны — малочисленные, обескровленные, уставшие. На плащ–палатках несли тяжелораненых; часто пофыркивали измученные низкорослые степные лошадки, слышалось неровное, натруженное дыхание сотен людей, шуршание ног по сухой, выгоревшей земле. Временами раздавалась требовательная команда: «Подтя–я–нись!» — и снова лишь звякнет о винтовку плохо притороченный пустой котелок или стукнут колеса повозки с патронными ящиками, попавшие в сусличью нору.

Запомнился дурманящий запах полыни. Он забивал дыхание, горькой пылью оседал на пересохших губах. От усталости слипались глаза, но люди все шли, шли, шли. Командование дивизии надеялось к рассвету вывести полки из опасного района, который в любой момент мог быть перехвачен танковыми частями противника. Бой с ними в открытой степи, с неглубокими балками и оврагами, удобными для широкого маневра танков и бронетранспортеров, не обещал нам ничего хорошего.

В том ночном марше я двигался с группой разведки в центре, во главе одной из колонн. Ориентироваться приходилось по заревам далеких пожарищ да вражеским ракетам. Они вспыхивали то справа, то слева, и колонны двигались по узкому, не занятому противником коридору.

Оставалось пройти еще километров пятнадцать–двадцать, чтобы оказаться в относительной безопасности. Но уже заалел восток, отчетливее проступили в сиреневой полутьме растянувшиеся колонны, хвост которых таял в предрассветной дымке.

Вокруг простиралась все та же унылая степь. На горизонте маячили небольшие высотки, одинокие домики степного хуторка. Лишь с запада относительным прикрытием нашим колоннам служили пологие скаты длинной и неглубокой балки. Взошло солнце, но сразу же спряталось за дымную тучу. По всему было видно, что день снова будет жаркий.

До слуха донесся самолетный гул. С запада на небольшой высоте появилась «рама», фашистский самолет–разведчик. Сделав пару кругов, он сразу же улетел.

— Ну, теперь начнется… — послышались тревожные голоса, — Этот коршун не зря вынюхивал…

Предчувствуя приближавшуюся беду, ускорила шаг пехота, послышались резкие команды, ездовые начали усердно хлестать лошадей.

В такой обстановке пехоте бы остановиться, занять круговую оборону, окопаться. Но не так легко вгрызаться в солончаковую твердь голой степи. А главное — уже было упущено время. Внезапно в стороне от колонны разорвался снаряд. Затем взрывы густо заплясали вокруг. На гребне ската появились десятки вражеских танков. Они шли на больших скоростях, охватывая, словно серпом, центр дивизии и наваливаясь бронированной массой на почти беззащитную пехоту.

Наша дивизионная артиллерия двигалась сзади отходящих колонн, и мы не имели противотанкового прикрытия. Но нужно было защищаться, и в руках солдат появились бутылки с горючей смесью. Кое–где бойцы начали окапываться. Некоторые командиры с запозданием пытались создать подобие организованной обороны, но их команды тонули в громе разрывов, пулеметных очередей, реве танковых двигателей. К этому гулу прибавилось завывание бомбардировщиков, внезапно густо накрывших бомбами открытые для удара колонны. Кое–где пехоте удалось организовать очаги сопротивления, но пехотинцы, вооруженные ручными гранатами да саперными лопатками, оказались беззащитными перед танками противника. И вражеские танки огнем и гусеницами расправлялись с пехотными ротами, настигали бегущих, вдавливали в землю тех, кто пытался сопротивляться.

В этот критический момент из–за высотки появилась батарея дивизионного артполка, которой командовал младший лейтенант Савченко. Два тракторных тягача цугом тащили по два 76‑мнллиметровых орудия. Второе, привязанное тракторным тросом к станине первого, переваливаясь и часто кланяясь стволом, послушно катилось вслед за ним.

Савченко быстро оценил обстановку. Команда «Батарея, к бою!» мгновенно сбросила артиллеристов с пушечных лафетов, станин и с тракторов. В считанные мгновения орудия были отцеплены и развернуты в сторону противника. Вместе с энергичным командиром батареи сноровисто действовал его заместитель, младший лейтенант Патлен Саркисян. Его звонкие, с гортанным армянским акцентом команды подгоняли и без того спешивших с открытием огня артиллеристов.

Один за другим лязгнули замки орудий, и первые снаряды разорвались среди фашистских танков. Но цель пришлось сразу сменить: к месту боя спешило около трех десятков бронетранспортеров с гитлеровской пехотой. За их высокими бортами сидели автоматчики. Если дать им возможность соединиться с танками и образовать цепь, то они смогут довершить начатое вражескими танками и авиацией. Орудия стали огнем отрезать путь бронетранспортерам.

Несколько мчавшихся на большой скорости бронетранспортеров были опрокинуты меткими ударами. Остальные широко расползлись, охватывая место боя подковой. Гитлеровские автоматчики уже спрыгивали на землю. И тут Савченко дал команду: «Картечью!».

Подносчики снарядов быстро выхватывали из ящиков продолговатые, блестевшие латунной гильзой снаряды с буквой «К» на взрывателе, а заряжающие посылали их в дышащую пороховой гарью пасть казенника.

Быстро таял орудийный боекомплект, снаряды, особенно бронебойные, приходилось беречь. Этими снарядами наводчик Осадчий первым подбил вражеский танк, — выскочивший прямо на орудие, Через минуту второй танк, окутавшись маслянисто–черным дымом, остановился в сотне метров. Другие расчеты тоже отличились.

Внезапное появление батареи внесло замешательство в действия гитлеровцев. Короткой паузы было достаточно, чтобы остатки рот и батальонов рассредоточились по балкам и оврагам, вырвались из огненного смерча, а кое–где даже закрепились на небольших высотках, ушли под спасительный огонь нашей батареи.

Так четыре орудия сорвали замысел врага. В отместку гитлеровцы решили расправиться с дерзкой батареей. Чтобы подготовиться к отражению атаки, Савченко приказал откатить орудия несколько назад. Артиллеристы вместе с десятком поспешивших на помощь пехотинцев лихорадочно долбили саперными лопатками сухую неподатливую землю, пытаясь спрятать в нее снарядные ящики и оборудовать подобие огневых позиций.

Сначала на батарею налетели «юнкерсы». Они появились низко над степью и с ходу сыпанули бомбами. И тут в один из самолетов попал снаряд 76‑миллиметровой пушки. Самолет загорелся и врезался в землю. Это был редкий случай, когда из полевого дивизионного орудия, ствол которого в этот момент был высоко поднят за обратным скатом высотки, удалось сбить бомбардировщик.

Беспорядочно сброшенные во время первого налета бомбы не причинили особого вреда батарее. И тогда несколько вражеских танков, перестроившись, начали охватывать ее с флангов.

Все выше поднималось над степью солнце, все нестерпимее становился зной. Задубели, покрылись солью пропотевшие гимнастерки артиллеристов, трескались пересохшие губы, на зубах скрипел песок. Поднятая взрывами бомб и снарядов пыль разъедала глаза, забивала дыхание.

Строг и сдержан младший лейтенант Савченко. У него это не первый бой. От первого в начале войны остался след — полусогнутая левая рука. Во время ходьбы комбат выставлял ее вперед, словно пытаясь преодолеть неожиданное препятствие.

А для заместителя командира батареи Патлена Саркисяна — это первое крещение огнем. Подвижный, как ртуть, черноволосый уроженец Нагорного Карабаха нравился комбату. Глаза горели боевым азартом, а лицо с заостренными скулами выражало постоянную готовность к действию.

Савченко же, всегда спокойный и уравновешенный, был лет на семь старше своего заместителя, но это не мешало их дружбе. Познакомились они еще во время формирования дивизии. И как–то сразу сошлись: оба любили артиллерийское дело, оба горели желанием сражаться с ненавистным врагом до последнего. Саркисян часто рассказывал комбату о своем горном селе, о двух братьях, которые воюют с лета сорок первого года, об отце, который всех семерых детей вырастил и поставил на ноги без рано умершей матери.

Савченко с болью в сердце вспоминал о родном селе Листвина на Киевщине: сейчас там враг. Когда удастся освободить родную Украину? Фашисты рвутся к Волге, фронт откатывается к Сталинграду… Хорошо еще, что семье удалось эвакуироваться в Караганду, там сейчас жена с дочуркой. После бесед с другом на душе становилось легче.

Комбат не спешил открывать огонь. Надо было экономить снаряды. Он учил артиллеристов выдержке, хладнокровию. Были среди них опытные фронтовики, пришедшие в батарею из госпиталей: наводчики Осадчий, Дмитриев, Япаров, командир орудия Киреев. Это костяк, опора батареи. Но большинство — новички, ранее не нюхавшие пороха. Однако в первых боях никто из них не дрогнул. Сейчас предстояло самое тяжелое испытание.

Танковые пушки открыли стрельбу издалека, снаряды ложились с большим перелетом. Хорошо, что батарее удалось сменить позицию, сейчас она выгоднее прежней. Да и в землю успели немного зарыться — все–таки спасение от осколков.

Пора… Четыре орудия вновь открыли прицельный огонь, — и сразу загорелись три вражеских танка. Молодцы артиллеристы! Внимание! Из–за пологого овражка вынырнуло несколько бронетранспортеров. Савченко, находившийся рядом с орудием рослого сибиряка Киреева, приказал перенести огонь на них.

Один за другим на огневых позициях батареи разорвалось несколько снарядов, появились убитые и раненые, прямым попаданием было разбито одно орудие. Однако остальные не прекращали огня, заставив гитлеровцев отойти на исходные позиции. Поединок с танками удалось выиграть. Но надолго ли?

Еще дважды противник безуспешно пытался приблизиться к батарее, обстреливал ее шквальным огнем из орудий и пулеметов. И поплатился за это четырнадцатью разбитыми танками и бронетранспортерами. Только под вечер прекратились атаки. Гитлеровцы, видимо, решили оставить батарею в покое до утра. Но с наступлением темноты Савченко, получив приказ, скрытно вывел орудия к пригородам Сталинграда.

В тот день дивизия понесла большие потери. Однако благодаря умелым действиям батареи Савченко удалось спасти сотни людей. Обескровленные полки заняли рубежи на подступах к Сталинграду. В истории дивизии началась новая боевая страница.