Читаем Растворюсь в тебе онлайн бесплатно

В машине играла моя любимая группа. Марат накачал для меня целую сборку, лучшая попса последних двух лет. Я была в восторге от его заботы. Мы неслись по ночному шоссе, мимо спящего мрачного леса. В салоне было тепло, и любовная атмосфера между нами усиливала моё благодушие.

Я трепетно отнеслась к внешнему виду своего парня, поправила ворот рубашки в мелкую полоску, дотянулась через рычаг скоростей, чмокнула его в щёку.

— Сейчас деньги мужикам отдам, и рванём в Геленджик на пару недель, — Марат посмотрел на меня хитрыми карими глазами и улыбнулся. — Была на юге?

Нет. Я не была нигде, кроме своего посёлка и нашего города. Но вид теперь делала загадочный, улыбалась в ответ, приподнимала бровь.

Странно, что Марат мне не понравился при первой встречи. Я тогда не хотела принять его приглашение на свидание. Он покупал у нас в магазине пельмени, обратил на меня внимание. Девчонки все в один голос велели мне идти, познакомиться. Дела у меня были не очень. Только приехала в город, устроилась на работу и снимала койку на краю города. Можно сказать, голодала. И тут Марат.

Предприимчивый, молодой. Сразу пригласил переехать к нему. Квартиру он снимал, крутился, вертелся, что-то где-то скупал, где-то толкал.

Я не лезу в его дела. Он у нас добытчик. Сам и за квартиру платит, и продукты покупает, меня никогда ничем не попрекал, даже одевал. Как сегодня.

Впервые взял на встречу, перед этим купил красивое нижнее бельё и короткое салатовое платье. Туфли, жалко, сразу мне ноги натёрли, но Марат обещал, что долго ходить не придётся.

Он был идеален. Обещал кольцо купить и сделать мне предложение. Жалко мама не дожила до этого дня, она бы оценила моего мужчину. Не пьёт, не курит. Всегда ночует дома. Мне даже завидуют. Деревенщина приехала в город, и сразу на такого хорошего пацана нарвалась. Пусть мы живём, не богато, и машинка у нас старенькая, но и мы молоды. У нас всё впереди. А для начала Геленджик! Там и отметим годовщину нашей взаимной любви.

— Далеко ещё? — оглядывалась я. — И почему встреча в лесу?

— Кто их знает, — Марат вдруг заметно стал нервничать.

Притормозил, показал поворот и свернул на плохую узкую дорогу, которую не освещали фонари.

— Страшно, — вдруг сказала я, разглядывая в окно непролазные чёрные дебри.

— Не дрейфь, — рассмеялся Марат, — думай, какой купальник покупать будешь.

— Раздельный, конечно. Я же должна своей фигурой возле тебя блистать, — игриво подмигнула.

— Чёрт, — сквозь сомкнутые зубы выдохнул он. — Фигура у тебя что надо. На миллион или два потянет. А?

— Как можно фигуру деньгами оценивать? — усмехнулась я.

— О, приехали.

Машина остановилась на пустыре. Заброшенная стройка какого-то объекта зловеще вырисовывалась в свете луны. Под ней между земляными холмами стояло две машины с включёнными фарами.

Марат достал с заднего сидения свою сумку, и поцеловал меня.

— Пойдём, познакомлю с партнёрами, — сказал он и подтолкнул меня к двери.

— Можно, я здесь посижу, — по телу пробежал холодок. Медленно накатывала паника. Я посмотрела в глаза своего парня, но их не было видно, в салоне не горел свет.

— Инна, детка, не бойся, всё в порядке, — он поправил мою высокую причёску и настойчиво вытолкал меня из машины.

Ноги подкашивались. Я увязла в мягкой почве высокими каблуками. Пыталась ухватиться за Марата, но он ушёл вперёд, бросив меня позади. Яркий свет фар залил меня с ног до головы, и подол платья стал предательски просвечивать. Я жмурилась, чтобы рассмотреть партнёров Марата. Пять здоровых фигур, на их фоне мой маленький паренёк, казался ребёнком. Худенький, низкорослый, но очень пронырливый, и в постели меня всё устраивало.

Я неловко переминалась с ноги на ногу, держалась двумя руками за ремень своей сумочки. Пыталась улыбнуться, не получалось.

— Сколько? — громыхнул голос мужчины, что стоял впереди всей компании. Он заглядывал в спортивную сумку Марата, где были деньги. Крепкий такой в футболке и джинсах, на руках браслеты золотые, на пальцах кольца.

— Миллион, — ответил Марат, и я выпучила глаза.

Один миллион рублей? Для меня это заоблачная сумма. Но если надо… В оборот пустить или в дело вложить. Я не знала, наверно, это была обычная сумма.

— В евро, — добавил Марат, и я остолбенела.

— Ты три должен, — рыкнул незнакомец.

— Я соберу, — дрожащим голосом сказал мой парень. — Вот пока, — он указал на меня рукой. — Не целка, конечно, но идеальная.

— Нахрена нам чикса, нам бабло нужно, — ответил главарь, а вот его компания уставилась на меня, и я перестала дышать. — У меня таких раком до Москвы не переставить.

— Таких нет. У неё кожа чистая, без родинок и пятен, — нахваливал меня Марат, а я холодела с каждым ударом сердца. — Сирота, никто искать не будет. Уволилась с работы, подруг нет. Здоровая.

Воцарилась тишина, и я слышала стук своего сердца. Мне стало больно от такого вероломства. Мне стало страшно за своё будущее. Вся моя жизнь пролетела перед глазами, и в ней жуткой пустой ямой был Марат.

— И сколько хочешь? — вдруг спросил какой-то мужик, который стоял позади всех.

— Миллион, — ответил Марат, и бандиты дружно заржали и не могли успокоиться.

— Я даже за отсрочку её не возьму.

— Возьмём бесплатно, — сказал тот, кто спрашивал мою цену.

Я быстро огляделась по сторонам. Пустырь, за ним густой лес, до которого от взрослых мужчин на каблуках не убежать. Но я попыталась.

Кинулась в сторону. Старалась бежать на носках, чтобы каблуками не вспахивать землю. Юбка короткого платья задралась. Через шагов десять меня догнали и повалили.

— Помоги-ите!!! — закричала я в пустующую темноту.

— Сейчас помогу, — зарычал потный, противный мужик, скручивая до боли мои руки. — Кривой! Можно, я её здесь оприходую?

— Остынь, в сауну с собой заберём, там по кругу, а то забыл девок вызвать, — донёсся приказ главаря.

Чужая ладонь закрыла мне рот, я пыталась кусаться, сопротивлялась, осознавая на сколько я слабая.

— Глубоко заглатываешь? — шипел противный голос в моё ухо. — Я люблю в горло, сучка.

Я извернулась. Моё тонкое запястье выскользнуло из его руки. Ударила в челюсть кулаком, почувствовав, что загудели пальцы, и сломался ноготь с идеальным маникюром. Озлобленный бандит стал бить меня. Он повалил меня на землю, разбив нос и ударил ногой в бедро.

Я завыла. В глазах помутнилось от резкой боли, я потеряла сознание. Но не надолго. Меня отшлёпали по щекам, и я пришла в себя.

Волосы мои русые лежали на земле, вывалились из причёски. Платье насквозь пропиталось влажной землёй. Боль в бедре была умопомрачительная, я не могла шевельнуться и дышала урывками. Голова скатилась на бок. Прямо передо мной Марат лопатой рыл яму. Лицо его бледное покрылось потом. Он молчал и дрожал всем телом. На меня не смотрел.

— Ты походу ей ногу сломал, в другую сторону вывихнута, — сказал главарь без капли сочувствия.

— Я калеку трахать не буду. Ты нам, Силок, теперь шмару должен.

— Да, ладно, Кривой! Я только тронул, она стеклянная.

— Нахрен такая нужна, — фыркнул Кривой и столкнул меня ногой в вырытую Маратом яму, как поломанную куклу.

Я опять теряла сознание от резкой боли. Дышала запахом мокрой земли и пальцами цеплялась за корешки и камни. Раздался выстрел. Сердце дрогнуло и замерло. Мне уже было не страшно, я уже схоронила себя.

Закрыла глаза, а там, в темноте сознания пульсировала страшная боль. Я ждала, что меня тоже убьют. Но выстрел, другой, третий. А я жива.

Послышался страшный рык, я даже подумала, что это работает мотоцикл. А потом крики, вопли Кривого и его друзей. Наверху, у ямы погасли фары и стало до ужаса тихо.

Я делала неглубокие вздохи, и мне казалось, что дыхание звенит в этой могильной тишине. Распахнув глаза, я смотрела на края ямы, затаила дыхание. Сердце работало, как жернова, пытаясь вырваться из груди. Тихий ужас накрыл с головой, и я на время перестала ощущать боль.

Лёгкий рык, звучное дыхание. В яму заглянул гигантский зверь. Я даже не поняла в темноте, что это за животное, только глаза его горели ярким голубым огнём. И, в холодных лучах скупого света луны, иглами торчала в стороны густая серая шерсть.

Зверь накренился ко мне. Я увидела, что морда его животная, а плечи человеческие покрытые мехом. Оно протянуло ко мне когтистую толстенную лапу. Я заверещала от ужаса, дёрнулась. Боль в бедре выбила меня из сознания.

Усталость от постоянной боли куда-то ушла, и я впала в расслабленное состояние. Мне было мягко лежать, и пахло приятно, цветущими травами.

Голоса, как из тумана, медленно долетали до слуха. Вначале невозможно было их разобрать, а потом я поняла, что беседуют двое мужчин. И они рядом.

— Вывих я вправил, но нужно рентген сделать, — сказал один. Этот голос тихий и спокойный.

— Всё в порядке, — густой с хрипотцой баритон. — Не будет осложнений.

— Смотри, — вздохнул явно врач. — Серова Инна Александровна, двадцать лет. Посёлок Солнечный. Далековато забралась.

Да. Далековато. Из такой глуши приехала. Но не надо меня считать глупой деревенщиной. Мои родители интеллигентные люди, папа профессор математики, мама художница с двумя высшими образованиями. Я поздний ребёнок, которого они решили воспитывать вдали от цивилизации. Это родилась я в посёлке, а жили мы в глухой деревне. Но я в курсе, что и как… А теперь подавно. Я доверилась своему парню, по неопытности не поняла, что надо быть в курсе, чем мужчина занимается. Поэтому меня так подставили. Теперь вернутся к простой жизни будет нелегко, потому что возвращаться не хотелось. Лучше бы меня пристрелили. После такого предательства, я не буду прежней.

— Нормально. Ей здесь самое место, у нас любовь, — усмехнулся хриплый голос.

Они куда-то удалились, а я продолжала ровно дышать, не двигаться. В тишине раздалось пение птиц, моё лицо тронуло лёгкое дуновение тёплого ветерка.

Окно открыто.

Я попыталась разомкнуть глаза. Один сразу заболел, а второй открылся без проблем. Первое, что увидела, была невероятно удобная большая подушка, в белой наволочке с мелким приятным рисунком «турецких огурцов», моя бабушка такой орнамент называла «галюнами». Тёплое одеяло, мягкий матрас подо мной. Комната была небольшой. Стоял белый шкаф, на серый ламинат брошен приятной бежевой расцветки коврик. Светлые обои и большое окно, которое было открыто. Я пошевелила головой, почувствовала головокружение, но успела увидеть, что комната на втором этаже дома. Виднелся лес и речка.

Устала так, как будто проделала долгую, тяжёлую работу. Я уронила голову на подушку и закрыла глаза, в надежде утихомирить подскочивший пульс и возобновившиеся боли.

Через какой-то период времени вернулся мужчина. То что он большой, выдала его тяжёлая поступь по полу, и я всем телом ощутила присутствие рядом высокого человека.

Он сел на кровать рядом со мной, и прогнулся под ним матрас. От него пахло бензином и краской.

— Ты в моём доме, тебе нечего бояться, — сказал он мне.

Это было совсем не нужно. Я потерянная и до уныния одинокая. Да, многие скажут, как моя мама: "у тебя вся жизнь впереди". Но я не видела, что там впереди, и не хотела никакого будущего.

Широкая горячая ладонь погладила меня от головы до поясницы, и я вздрогнула, осознав, что лежу совершенно голая.

— Не бойся, сейчас я займусь твоей попкой, — усмехнулся мужчина, и я вся напряглась. — Лучше расслабься, это укол. Обезболивающее.

Превозмогая боль, я попыталась съёжиться всем телом. Почувствовала шлепок по попе.

— Я же просил расслабиться, — строго сказал он и зафиксировал мои бёдра волосатым предплечьем.

Боль от моих дёрганий была нестерпимая, и я вымученно застонала. Почувствовала, как игла входит в бедро и замерла на время.

— Вот умница.

Кажется, по моей попе проехался язык. Ситуация стала совсем невыносимой. Гнетущая, удушливая. Вот не хватало мне, после приключений с долгом Марата, загреметь к маньяку в лапы.

Удручённо заплакала.

Меня укрыли одеялом и чуть приподняли с подушки.

— Выпей, — к губам приложили бутылочку с водой.

Я сделала большой глоток. Вода оказалась какой-то живительной. Попала волной внутрь, и организм вроде ожил. А потом и ноющая боль притупилась. Получилось расслабиться. Голова безвольно скатилась с подушки, и я медленно погружалась в сон.

— Инна, надо сесть, — сказал уже знакомый голос.

Сильные, очень крепкие руки потянули меня выше, и я слабо цеплялась за одеяло, потому что помнила, что нагая. Мужчина помог мне прикрыться. Уложил меня на подушки, полусидя.

Я разомкнула веки. Голова не кружилась, я не чувствовала боли. Передо мной сидел мужчина.

Действительно здоровый и взрослый. Наверно, около тридцати. От этого становилось не по себе. Волосы его были отросшие тёмные, борода короткая. Правильные черты лица с высокими скулами. И глаза тёмно-карие с огоньком, такие пронзительные, что я боялась дышать, пока они меня сканировали.

— Привет, — он улыбнулся очень красивой белозубой улыбкой и поднял повыше зелёную тарелку, чтобы я увидела её. — Паша Андреевич, наш фельдшер велел кормить тебя кашей. — Будем есть.

Он не дождался от меня реакции, набрал ложку каши и приложил её к моим сомкнутым губам. Терпеливо ждал. А я вдохнула запах молочной овсянки и с голода различила аромат сливочного масла. Кашу я не ела со школы. Марат такую еду призирал, а я пыталась ему во всём угодить.

Теперь я обречена, вспоминать наши отношения всегда. Из тех немногих воспоминаний, что сохранились после кошмарной ночи, я помнила, что Марат мёртв и галлюцинация не давала покоя. Я видела какого-то оборотня. Хотя, уже не была уверена в этом.

— Меня зовут Давид, — он усилил нажим ложкой на мои губы и ещё шире улыбнулся. — Можно Дэвид, можно Дава. Я на охоту ходил, нашёл тебя на пустыре.

Я приоткрыла рот и туда тут же залетела ложка каши.

— Умница, — Давид набрал ещё ложку и продолжил. — Ты в бандитских разборках побывала. Не расстраивайся, я сказал, что ты моя невеста по переписке и попала в аварию, когда спешила на нашу первую встречу.

Он рассмеялся и попытался всунуть мне вторую ложку восхитительной каши. А я никак не могла принять решение по сложившейся ситуации. На маньяка он вполне походил, особенно его бородень маньячная. И здоровый, такими руками, как у него, кости ломать, а не больных лечить.

Но у меня никаких сил жить не осталось, поэтому пришлось плыть по течению.

Я пропустила в рот вторую ложку каши. Тщательно её смакуя, во все глаза смотрела на странного типа, который подобрал из могилы девушку и притащил к себе домой. Не вызвал полицию, не поднял панику. Тихо утащил и замаскировался. Придумал нашу предысторию и выхаживал меня.

Для чего?

Я перестала жевать, замерла, как изваяние.

— Родственники, близкие есть? Ты можешь позвонить, я зарядил твой телефон. — Давид кивнул куда-то в сторону, наверно на прикроватную тумбочку, но я туда не смотрела, глаз от него не отводила, ожидая удара или… Поцелуя в ягодицу. Что, по моему мнению, в моём жалком состоянии одно и то же. Сопротивляться я не смогу.