Читаем Растерзанный онлайн бесплатно

Знаете эти огромные американские пикапы типа Ford F-150 или Chevrolet Avalanche с большими бензиновыми моторами. Лошадиных сил в них на целый табун, и тянут они просто великолепно. Да и вообще, такую махину видно издалека, особенно если хозяин бережно следит за хромом. Чего только стоят начищенные до блеска диски Dodge Ram или паровозная решетка Cadillac Escalade. Проезжая в таком слышно, как хрустят шейные позвонки встречных водителей, провожающих взглядом эту сверкающую комету. Щёлк-щёлк. Ещё парочка таких красавцев и у провожатого вылезет грыжа. И нет, как бы японцы не старались, прагматичный подход не применим при создании машины такого класса. Только представьте, чтобы японец, осушив банку рисовой бормотухи, смял ее и швырнул через борт огромной Toyota Tundra. А потом эта банка, одна-одинешенька моталась по кузову, пока наш самурай нарезает круги по бесконечным токийским развязкам или петляет по серпантинам в предгорьях белоголовой Фудзи. И пусть это даже не гигантская Tundra, а Mitsubishi L200 с парой пит-байков или квадроциклом, покупая пикап, помни, что в твоём кузове сотни миль может мотаться лишь одна паршивая банка.

В дни, когда на землю опускается туман, прекрасно писать, читать, слушать или рассказывать. Ездить – херово. Летать – очень херово и стремно. Звуки в такую погоду распространяются неестественно, и животные, обитающие возле трасс, не всегда успевают среагировать на вынырнувший из дымки автомобиль.

– Пффф, что за тварь.

Оттормаживаясь на обочине, водитель включил аварийку и задние противотуманные. Скрипнула дверь, из одинарной кабины Volkswagen Amarok показались темно-синие джинсы, местами засаленные до желтизны. Пока ботинки плавно скользили с подножки в придорожную пыль, их обогнал упавший с колен пепел. С прошлой остановки, когда под колёса угодила собака, прошло уже четыре часа, хотелось размяться, отлить и наконец покурить стоя. Отщелкнув замки, шофёр опустил задний борт, мгновенно сравнявшийся с уровнем кузова накрытого брезентом. В образовавшийся проем нырнула рука, но без фонаря поиски мешка были тщетны, слишком много незнакомых вещей попадалось на пути растопыренных пальцев. Сигареты, кожаная оплётка рулевого колеса, карта и рукоятка воротка с удлиненной тринадцатой головкой – последнее время эти пальцы не сжимали ничего больше, ну, разве что, пистолет на заправке, да иногда член.

Луч света вырвал из темноты содержимое кузова и замер на противоположной стене. Пластиковый мешок – пристанище подбитой собаки дрожал. Не выключая фонарь, водитель засунул телефон в карман и стал расшнуровывать тент. Разбухший ремень не поддавался. Сдернув брезент, он метнул взгляд на чёрный пакет. Тишина. Показалось.

Шаркая по обочине, путешественник разворачивал и натягивал на ходу плотные перчатки из полиуретана с «облитыми» ладонями. Рассматривать мертвых тварей – сомнительное удовольствие. Собирать их тела голыми руками – просто опасно. На придорожной полосе лежал волчонок: тупоносая голова с мелкими зубами и ушками торчком, месиво, хвост. Удар пришёлся в бедро. Бум, и содержимое таза, как паста из тюбика, выдавливается в брюшную полость. Хрясь, и задняя ось скандирует: «Следующая остановка – Чёрный мешок. Конечная». Захлопнув борт, хозяин пикапа нервно усмехнулся. На глаза попалось название модели, и где-то в голове щелкнуло: «Amarok в переводе с эскимосского означает – волк».

Полоска навигатора светилась синим: маршрут проложен без интернета. Быстро темнело, но до цели оставалось недалеко. Когда голос из динамика предупредил: «Впереди камера», проезжающий сбавил скорость и затаил дыхание. В плотной завесе угадывался силуэт патрульной машины, рядом – забрызганный грязью сотрудник полиции. Жезл в его руке смотрелся неестественно, только на скорости эту пластиковую бутафорию можно принять за настоящего мента. Ещё с бодуна. Ещё – под кайфом.

– Мальчик мой, – со вздохом пробормотал водитель, оставив машину и пробираясь к раскрашенному куску пластмассы, – за что тебе это все.

Подход был заминирован человеческими экскрементами – дерьмом, оставленным живыми людьми вокруг безобидной фигуры.

– Что же они творили…

Опустившись на колени, шофёр наклонил голову и заглянул в дыру, посверленную на уровне гениталий. Такие отверстие делают в дверях под врезные замки, реже – в перегородках клубных туалетов. Берёте шуруповёрт с коронкой по дереву, вжик-вжик, и готово.

Трещотка воротка с удлинённой тринадцатой головкой то появлялась, то исчезала в траве. Все бутафорские гаишники крепились одинаково. Расправившись с четырьмя болтами, похититель аккуратно приподнял и бережно отнёс пластикового стража в кузов, где его уже ждали такие же обоссанные и исписанные коллеги, друзья по несчастью, осквернённые копии, немые свидетели унижений.

Из-за поворота вынырнул тягач. Без фуры он казался неполноценным, как уголок из тетриса, откинутый к краю до лучших времён. Не заглушая мотор, дальнобойщик соскочил и с усмешкой крикнул:

– Очередь?

Вместо ответа владелец пикапа с недоумением повернулся к источнику шума.

– Я думал, ты возле мента посрать тормознул, если нет – уступи другому.

Водитель тягача внезапно заметил отсутствие макета.

– А где лейтенант Дырявый?

Дальнобойщик сверкнул глазами и пониже опустил бейсболку на лоб. Слишком много реплик было брошено в пустоту, в то время как лицо собеседника оставалось непроницаемым. Встреча взглядов породила искру. Водитель тягача вспыхнул.

– Ты вообще кто, а? Я не врубаюсь. Может, глухой? Или глухая? Ты баба? Или мужик? Слышь, у тебя есть член?

– Я-я-я фотограф, – водитель пикапа примирительно замахал руками и затряс головой, – нет, не знаю, не глухой, – пересчитав в уме вопросы дальнобойщика, он выдохнул и продолжил, – я ищу фигуру постового, готовлю коллаж для газеты.

Водитель тягача сдвинул кепку, переведя ее из агрессивного режима в подозрительный.

– Кол что?

– Коллаж. Смешная такая картинка из нескольких фотографий.

– Над ментами любишь поржать?

– Обожаю, как говорится: хлебом не корми.

Фотограф достал пачку сигарет, предложил собеседнику, после чего взял сам. Выпустив изо рта волну дармового дыма, дальнобойщик засунул руку в карман и вынул мобильник.

– Глянь, таких приколов ты точно не видел.

Открыв фотографии, он показал снимок, на котором обнаженный мужчина совокупляется с пластиковым гаишником.

– Хо-хо, – водитель пикапа закашлялся, скрывая нежелание смеяться, – и не хо-холодно.

– Какой. Ты посмотри: все цветет, это ж месяц назад еще, на Байкале.

– А сюда, зачем пожаловал?

– За тем же самым, – раскатав тлеющий бычок между пальцами, дальнобойщик откинул его в сторону, – поспорил я с мужиками, что по всей стране прокачусь и этих куколок оприходую. В этом районе, – подняв вверх указательный палец, шофер начертил в воздухе круг, – как раз последний экземпляр должен стоять.

– Вот и мне редактор сказал: «Поезжай на двадцать шестой километр», а тут – никого.

Фотограф развел руками.

– Знаю я поблизости еще пару мест, надо сгонять, проверить.

– А мне с тобой можно? Просто сфоткаю и уеду.

Водитель тягача поджал губу и задумался.

– Почему нет. Саша.

– Женя.

Обменявшись рукопожатиями, новые знакомые условились по очереди воспользоваться следующим плакатом. Сначала Женя сделает пару снимков для работы, а потом и Саня подключится.

– Далеко ехать?

– Вбей в навигаторе «заправка Неон».

– Есть, – найдя нужную точку, водитель пикапа проложил маршрут, – написано, что заправка закрыта.

– Конечно, она еще в июле сгорела. Пост должен быть рядом с ней.

– Двадцать четыре километра, поехали?

– Погнали.

В бардачке у Жени лежал начатый пузырек с микстурой от кашля, на вкус напоминавшей немецкий пряный ликер только без алкоголя. Таким сиропом приятно прополоскать горло, особенно, когда ты уже несколько месяцев в завязке, а тебя трясет, знобит, колбасит и выворачивает от нового знакомого, самого мерзкого типа в твоей жизни. Убрав микстуру, путешественник раскрыл карту и сделал пометки. Одну – крестик, в текущей точке, вторую – вопросительный знак, в месте, где навигатор обозначил заправку Неон.

Дальнобойщик сказал, что знает в районе еще пару мест, что ж, это отлично. У Жени не было точного плана расстановки фигур, только приблизительный, собранный по водительским форумам и отметкам в навигаторе. За окном палой листвой шелестел сентябрь. С середины лета Amarok намотал без малого четырнадцать тысяч километров. Из полсотни отпечатанных ростовых фигур тридцать шесть лежали в Женином гараже, двенадцать – в кузове, одна, возможно, ждала на заправке Неон, где находилась последняя – неизвестно, но точно в этом районе, последнем на краю области.

Противотуманные фары седельного тягача распугивали стелящуюся дымку. Кабину потряхивало на ухабах, подвеске давно уже требовался ремонт. Водитель спешил, то и дело поглядывая в боковые зеркала. Пикап не отставал, держался сзади, точно прицеп. Дальнобойщик уже успел пожалеть, что не отказал случайному знакомцу. Странный тип, свалившийся, как снег на голову. Хотя, кто еще кому свалился. Это же он сам, его догнал и почему-то согласился взять за компанию. Выругавшись, Саша несколько раз ударил ладонями по рулю и заглянул в пачку сигарет. Пусто. Скомканная коробочка полетела к пассажирской двери, туда, где горой высился мусор: пустые бутылки, обертки, пакеты и грязные салфетки.

– А и хорошо. Хорошо! – прокричал дальнобойщик, – оприходую куколку, а там авось и еще кому перепадет. Хорошо! Давненько я никого живьем не жарил. Ха-ха. Женя. Женечка. Ну, держись, скоро узнаешь, с кем лучше не связываться.

Скинув скорость на повороте, водитель засунул руку под сидение, нащупал и вытащил металлическую коробочку. Положив сундучок на колени, он наскоро отстегнул блестящие накладные замки и откинул крышку. Внутри лежал завернутый в целлофан сверток. Переключив передачу, шофер продолжил расковыривать содержимое. Под целлофаном просвечивала ткань, а в ней ждал своего часа пистолет.

К тридцати пяти годам Саша успел дважды развестись и отсидеть за хранение. Детей в браках он так и не нажил, зато в поездках преуспел. В разных концах страны его гены наследовали трое, и все – девочки. Их фотографий не было ни в Сашином кошельке, ни в кабине, ни за отворотом обложки паспорта, даже в телефоне – пусто. Саша, как герой скабрезного анекдота, любил не детей, а сам процесс, коллеги же считали его не в меру озабоченным. Сашины истории о бесконечных дорожных похождениях успели всех утомить. Слушателей не восхищали его мужская энергетика и мощь, куда больше их настораживал список венерических болезней, которые Саша мог привезти и передать через рукопожатие или слюну после глотка из общей бутылки. На Новый год коллеги подсадили ему в кабину резиновую женщину, чтобы в дороге не скучал и не подцепил чего лишнего. Саша посмеялся, за подарок поблагодарил, шутку понял, но в душе обиделся, взъелся. Сперва хотел куклу в лоскуты искромсать, а в итоге взял и попробовал. И так попробовал и эдак. Поостыл. Кромсание отложил и подключил фантазию. Накупил кукле всякого шмотья, заперся с ней в придорожном отеле и развлекался двое суток. Тут уж не только так и эдак, а чего только не вытворял. Мазал сливками, растирал маслом, клубнику с мороженым засовывал во всякие места. Переодевал ее по пять раз на день, мыл, целовал, даже новым париком для нее разжился. Короче говоря: вошел во вкус, дорвался.

Любовные игры так увлекли Сашу, что в реальной жизни вне номеров и ночевок в кабине, он стал скучать по общению со своей куколкой. Дошло до того, что парень перестал ее сдувать, а так и возил в полный рост, когда на пассажирском сидении, а когда за спиной, в люльке, травил ей байки, попутно шаря рукой под короткой юбочкой. Так бы они и катались, не останови Сашу менты. Хохма о дальнобойщике с резиновой куклой разлетелась по всем постам, а потом и до коллег с автобазы. Саша был зол, Саша был в ярости. Огромных трудов стоило начальнику остановить его от расправы над шутниками-дальнобойщиками, в ход пошли запугивания и напоминания о первой ходке.

– Второй раз сядешь – все, пиши – пропало. Больше шансов не будет. Так что побесись, выпусти пар, но так, чтобы тихо, без разборок, понял меня? Чудно. Даю тебе на отдых пять дней, а тут покамест все поуляжется.

Из пяти дней четыре Саша провел в забытьи, перебирая в памяти произошедшие события. «Ну и подумаешь, кому какое дело с кем я езжу. Ублюдки», – шептал водитель, устремив немигающий взгляд в потолок. За окном уже намечался рассвет, но сон не спешил смыкать Сашины веки. «Опять зона. Ну почему мне все ей грозят. Зона-зона. Мать стращала, теперь этот старый. Менты. Опять менты. Во всем, во всем они виноваты».

Пять дней спустя Саша вышел на работу.

– Я для тебя тут заказик приберег. Три недели туда, три – обратно, плюсом разгрузка-погрузка, короче закладываю тебе на поездку два месяца. Тихий океан видел?

Саша, не видевший от рождения моря, отрицательно покачал головой.

– Ну, вот и посмотришь. Печати в путевку поставь и гони на погрузку. Шестой склад, накладные кладовщик выдаст.

По дороге через всю страну людям приходят разные идеи и чаще всего весьма странные. Тормознув возле бутафорского автомобиля ДПС, Саша сначала думал просто отлить, но тут заметил, что фигура полицейского имеет серьезный дефект: дыру на уровне гениталий.

– Хо-хо, вот это у местных приколы.

Обойдя куклу со спины, Саша просунул член в отверстие, перехватил его с другой стороны и помочился, после чего вернулся в кабину. Не проехав и пятидесяти метров, он съехал на обочину и вернулся к бутафорскому гаишнику. Просунуть в дыру, перехватить с другой стороны. На этот раз Саша придавался самоудовлетворению. Постыдное удовольствие, от которого аж звезды в глазах загорелись, причем не с нарисованных погон, а настоящие, сверкающие, другие. Как в первый раз в отеле с куколкой. Так что про спор с мужиками – это все отговорки, а вот шиза у Саши была вполне себе натуральная, всамделишная. Никто кроме Жени не знал о его гилти плеже (тайном пристрастии), но и для фотографа была заготовлена пара козырей: железный ствол под сидением и горбатый аналог, припрятанный в потертых штанах.

Впереди показалась крыша сгоревшей бензоколонки. Расплавившийся логотип стек вниз и единственное упоминание о названии сохранила одна уцелевшая колонка, торчащая чуть в стороне и предназначенная исключительно для грузовиков. Опустив стекло, так чтобы появилась небольшая щелка, водитель пикапа закурил, бутафорский пост, если верить дальнобойщику, должен быть где-то рядом.

Воспоминания о погибшем ребенке мутили разум не хуже тумана. Да и что есть воспоминание, как не туман, зыбкая дымка, позволяющая разглядеть не дальше вытянутой руки, все остальное – грубая склейка разорванной в клочья реальности.

– Не дай мне бог сойти с ума. – Женины познания вмещали лишь первую строку стихотворения. – Не дай мне бог сойти с ума…