Читаем Рашен онлайн бесплатно

Глава 1. Увлекательное путешествие

Июнь начался с головной боли – ехать на юг к морю …на машине. Это же надо было такое придумать! В наш век самолетов и скоростных поездов. Но мои друзья уже успели провести артподготовку, ежедневно, в течение месяца, с маниакальной настойчивостью уговаривая отправиться в отпуск в Крым на автомобиле.

– Ребята, я детский писатель, а не дальнобойщик. Пишу книжки для детей и подростков. Я не привык перегонять машины на такие расстояния, триста километров –предел для моих нервов. Кроме того, Хёндай Солярис совсем не приспособлен для таких операций. Мои, да и ваши конечности затекут и онемеют уже после первых четырех часов «увлекательного» путешествия.

– Ничего, Димон, не очкуй, – продолжали они меня уговаривать, подначивая.

– Дороги сейчас хорошие, много участков, где и 120 км в час не считается за нарушение. От Питера до Москвы домчим часов за семь-восемь. А потом будем делать остановки по желанию, а не по нужде. Мы вычитали на форумах, что по пути нашего следования есть как минимум пятнадцать придорожных мотелей, где можно вкусно поесть и спокойно выспаться. И, судя по отзывам, сервис в них весьма достойный.

– Сомневаюсь я, однако, что «сетевые хомяки», нажимая на клавиши холёными лапками, выдают стопроцентную правду. Наверняка многие из них дальше собственного двора никуда не выбирались, а говорят «за всю Одессу», – перешел я на личности, когда практически все мои аргументы разбились о реалии бурно развивающегося туристического бизнеса России.

Короче, суть да дело, но через месяц непрерывной осады я сдался, чему были рады заговорщики. Итак, дети розданы по бабушкам и дедушкам. Домашние животные составили компанию детям. Технический осмотр автомобиля пройден, вещи утрамбованы в багажник и в пластиковую капсулу-гроб на крыше. Я за рулем, моя прекрасная Мария рядом на переднем сидении. А сзади, в тесноте да не в обиде, друг детства Максим с женой Ларисой и Леха – престарелый плейбой, находящийся в вечном поиске второй половины. С возрастом на все уколы и намеки со стороны родных и знакомых об отсутствии семьи отвечал бородатой шуткой «Я просто ищу любовь, и мне нравится сам процесс поисков…»

– Значит так, – взял на себя роль штурмана задавленный длинными стройными ногами Ларисы Алексей. – До Москвы летим без остановок. Я сверился по Яндексу – погода пару дней будет хорошая: ни дождя, ни туманов. Потом потерпишь еще каких-то двести километров, – он покровительственно похлопал меня по плечу.

– А дальше под Тулой я нашел классный хотэл (ему очень нравилось выговаривать это слово на американский манер). Отдохнем, выспимся, наберемся сил. Потом снова в бой – пилим восемьсот кэмэ до Ростова-на-Дону. Это вообще не город, а сказка. Можем зависнуть на пару дней для знакомства с достопримечательностями и красотами местного населения. А после всего четыреста пятьдесят верст – и мы уже в Керчи. Оттуда до морских пляжей и загорелых девушек рукой подать.

– Тебя послушать – получается не поездка, а сказка, – бурчал я, заводя мотор. Разбежались – до Ростова без остановки! Я что вам – робот? Ладно, разберемся по ходу пьесы. Но предупреждаю сразу – буду останавливаться, где сам посчитаю нужным. Устану на участке вдоль леса – значит, там и будем отдыхать. Я машину и здоровье гробить не собираюсь ради смуглых задниц твоих очередных невест, Леха. Кроме того, до самого Крыма вводится сухой закон. Никаких коктейлей, пивасика и вискарика. Не собираюсь терпеть ваше пьяное веселье на трезвую голову. Мне за рулем нельзя – значит, никому нельзя! Надеюсь, возражений нет? Вот и хорошо, – ухмыльнулся я про себя, глядя в зеркало заднего вида на заметно погрустневшие лица друзей. – Тогда поехали…

До столицы нашей родины добрались без происшествий. Новая скоростная трасса М-11 действительно оказалась удобной и продуманной. Если бы за пользование таким великолепием еще не брали бы денег, моему восторгу не было бы предела. Отрадно, что дорожные сборы оплачивали вынуждено трезвые друзья-товарищи.

Дорога до Тулы хоть почти и не уступала первому участку по качеству, однако просто вымораживала наши нервы неимоверной загрузкой легковушками и грузовиками. Прибавьте к этому посты и засады гаишников, кормящих свои семьи за счет зазевавшихся любителей быстрой езды.

– Надо было ехать по трассе М-4. Она хоть и платная, зато более свободная и почти без «оборотней в погонах», – через полчаса бешеного лавирования нашего авто между фурами высказалась заметно испуганная Лариса.

– Не вопрос! Любой каприз за ваши деньги, – обрадовался я предложению.

– Вот и отлично, – заключил Максим, сверяясь с картой, так как роль штурмана наскучила Лехе еще на полпути к Москве. «Все-таки непостоянство – это диагноз», —подумал я без злобы.

– Значит так: заночуем в Туле и рванем на М-4. Какие-то сорок километров через Болохово и Оболенское – и мы на неё выедем.

– О, прикольно: смотрите – поселок Шварцевский, – оживился Леха, тыча пальцем в карту. – Далеко же забралась слава могучего Арни. Там небось в каждой избе свой тренажерный зал. И сеют не рожь и пшеницу, а сою для протеина.

– Это поселок шахтеров. Конкурс «Мистер Олимпия» они у себя не устраивают, но, думаю, наваляют тебе не хуже любого качка, если будешь стебаться, – оттолкнул его руку Максим.

Древнему городу Туле были рады все. Даже затрапезность мотеля и нерасторопность персонала не смогли испортить нам настроение. Простая возможность помыться в душе и распластаться на кровати, вытянув ноги и дав отдых затекшей пояснице – это все, что нам было нужно. Однако счастье длилось недолго.

Примерно в девять вечера в соседний номер заселилась компания дальнобойщиков. Сначала они долго спорили, где чья кровать. Потом сели выпивать и закусывать. Тонкие гипрочные перегородки практически не спасали наш слух от постоянного гогота, тупых шуток и сальных рассказов про подвиги шоферюг в сексуальных битвах с «заплечными» проститутками.

Поздний обед наших соседей плавно перетек в игру в карты. Закончилось всё часа в три утра найденным в рукаве одного из игроков тузом, пробитой бутылкой головой и долгим разговором с полицейским нарядом. Его вызвала горничная, напуганная угрозами быть убитой и изнасилованной, если не даст мужикам «нормально отдохнуть»…

Понятное дело, что толком выспаться не получилось. После короткой утренней лекции в адрес Лехи, что «мудаку надо было лучше изучать отзывы, а не доверять первым попавшимся комментам» (по всей видимости, написанным выжившими дальнобойщиками или же самими владельцами мотелей), мы продолжили вояж.

Миновав Болохово, на подъезде к поселку Советский уткнулись в жуткую пробку: две встречных фуры столкнулись на полном ходу. Одна из них лежала опрокинутая на бок, перегораживая практически полдороги. Вторая валялась в придорожной канаве. Искореженный металл, битое стекло, растекшаяся вонючая солярка, порванные покрышки, деревянные щепки были повсюду. Зону аварии водители объезжали с черепашьей скоростью, отчего едущие следом машины образовали гигантский хвост.

Усталость от недосыпа и медленная езда сделали свое чёрное дело. В какой-то момент я просто отключился и заснул…

***

Такого дурацкого сна я не видел давно. К нам в квартиру пришла школьная подружка сына – девочка лет десяти. Она принесла с собой сову, по размерам больше напоминающую индюшку. И еще какую-то птицу, смахивающую на орла. Я как раз собирался лечь спать и зачем-то взял с собой в кровать ящерицу моего сына. Разноцветный геккон эублефар разместился на подушке. Сова быстренько подлезла под одеяло и устроилась за моей спиной. Причем одну мясистую лапу она нагло закинула мне на спину. Когда я, раздраженный, обернулся посмотреть, в чем дело, лапа оказалась жаренной с аппетитной светло-коричневой корочкой. Ящерица засуетилась и начала кусать меня за пальцы рук. Довершал безумие большой чёрный кот. Он порывался залезть на кровать и схватить геккона зубами. Каждый раз, когда ему это не удавалось, он фырчал на сову и бил ее когтистой лапой.

***

Проснулся я еще более разбитым, чем засыпал.

– Надо было взять зонтик, Мари, – не узнал я собственного голоса.

Открылась дверь, и я стал спускаться по гранитной лестнице на выходе из какой-то гостиницы. Следом за мной вышла изящная женщина лет тридцати пяти в темно-бежевом пальто, подчеркивающем ее прекрасную фигуру, и в ярко-красной шляпке с небольшими полями.

На улице действительно шел слабый дождь. Тротуар и дорога были покрыты редкими лужицами, собирающимися в неглубоких ямках и трещинках в асфальте.

– Наш автобус! – с заметным акцентом вскрикнула девушка и решительным шагом направилась в сторону стеклянного павильона остановки. Я последовал за ней, не очень понимая, что вообще происходит и как я здесь оказался, но почему-то абсолютно уверенный, что надо следовать за спутницей неотрывно.

Подошел желтый Икарус «с гармошкой», – так называли удлиненный вариант автобуса в моём детстве. Мы вошли в последнюю дверь и устроились на задней площадке.

– Проездной! – громко отчиталась Мари и подняла высоко над головой карту, похожую на обычный «Подорожник», только красного цвета. Я же стал рыться в карманах в поисках мелочи. Откуда-то мне вдруг стало известно, что проезд стоит десять рублей.

Медные десятки нашлись быстро, но мне почему-то очень захотелось расплатиться оттягивающими карман одно- и двухрублевыми монетами. Пока я их отсчитывал, автобус остановился. Мари вдруг резко схватила меня за руку и с волнением в голосе произнесла: «Все, опоздай, теперь можешь убирай деньги».

Я повернул голову в сторону водителя и увидел, как одного из пассажиров берут под руки и выводят из автобуса двое крепких полицейских. Меня удивило, что одеты они были в светло-синюю форму, которую носили милиционеры во времена СССР.

– Что происходит, Мари? – в недоумении я обернулся к своей спутнице… Но ее уже не было рядом. В легком замешательстве я проследовал к прозрачной пластиковой перегородке, отделяющей водительскую кабину от пассажирского салона. За рулем сидел типичный афганец, в национальной одежде – длинной рубашке и широких брюках песочного цвета. Афганский жилет и шапочка «паколь» из белой шерсти довершали наряд. Именно такими изображают талибов в фильмах про войну в этой южноазиатской стране.

– Салам! Дай, пожалуйста, билет, – протянул я ему монеты.

– Извини, брат, продать нельзя теперь. Надо было покупай до приходит контроль.

– Но мы же только сели на предыдущей остановке. Я просто не успел отсчитать деньги и купить билет. Что тебе, жалко, что ли? – волнуясь, начал я уговаривать «талиба».

– Не могу: вы все – расходный материал, – изрёк он многозначительно. Тем не менее деньги взял и оторвал билетик от толстого бумажного рулона. Но мне его не отдал.

Немного поразмыслив, я решил не испытывать судьбу и вышел из автобуса вслед за полицейскими. Уплаченных денег было не жалко: свобода и спокойствие дороже.

Не понимая куда, я следовал по улице за группой прохожих в одинаковых серых плащах и шляпах и наконец очутился в помещении, напоминающем обсерваторию. Большой круглый зал, высокая стеклянная купольная крыша и ряды изогнутых скамеек, расставленных по кругу, как в цирке. На них сидели в основном мужчины в серых и черных костюмах. Периодически приходили и уходили женщины разных возрастов, в строгих невзрачных нарядах.

Пока я стоял в центре зала и осматривался, ко мне подошел невысокий мужчина лет пятидесяти с едва заметной сединой в волосах и что-то спросил.

– Простите, что? Я не расслышал, - извинился я перед незнакомцем.

– Я спрашиваю, кто этот последний? - уточнил незнакомец. Только теперь я заметил, что говорил он с сильным акцентом, как многие жители прибалтийских стран, когда пытаются изъясняться на русском языке.

– Вы мне уже, наверна, слышали? Я захочу спросит – вы пришли на церемоний?

Коверкание слов было гораздо чудовищнее его акцента. Казалось, мужчина нарочно говорит неправильно. Но его взгляд и мимика этого не подтверждали. Он был вполне искренен в стремлении выяснить, последний ли я…

– Простите, я вас совсем не понимаю. И честно говоря, даже не знаю, где нахожусь в данный момент времени. Если вы мне объясните, буду весьма благодарен.

– У вас очень вычурна речь. Это я заметить еще там, на автобус, - и мужчина махнул рукой в сторону выхода. - На твоём месте молча будет лучше, чем говорить, - с сочувствием похлопал меня по плечу незнакомец и стал подниматься наверх, где заметил свободное место.

Я стоял, слегка опешив от его нелепой, но такой душевной речи. Потом стал вслушиваться в разговоры окружающих. Удивительно кривые и местами даже нелогичные словесные обороты резали уши, словно клинок из дамасской стали.

Складывалось впечатление, что все эти люди проживали в разных странах и занялись изучением русского языка совсем недавно. Однако нелепые выражения произносились настолько обыденным тоном, что становилось очевидно: на подобной тарабарщине они общаются если не с рождения, то долгие годы. Да и схожий внешний вид свидетельствовал, что все эти мужчины и женщины явно из «одного села».

Решив не спешить с выводами, я, по примеру моего недавнего собеседника, отыскал глазами свободное место, сел и стал наблюдать.

Тут же сосед слева вопросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Вот объясните мне, откуда появиться этот неудобный слов «ботинки»? Почему его говорят как идиоты и откуда идти его смысл?

Совершенно забыв про недавнее предостережение, я выпалил в ответ:

– Вероятно, «ботинки» произошли от слова «боты». В древние, точнее средние века, во Франции так именовали кожаную обувь с завязками и сапоги.

В зале повисла гробовая тишина. Было заметно, что моя «чистая речь» поразила окружающих. Но больше их зацепило другое. О чем вопрошавший не преминул тут же заметить:

– Вы слишком умничать, молодо человек. Говорите не надо так, чтобы смущать другой вокруг вас люди.

– А что тут такого? - вдруг выкрикнул сидящий двумя рядами выше болезненно худой, интеллигентного вида мужчина средних лет с пышной копной рыжих волос и с квадратными очками на переносице. - Я вот тоже не понимаю, почему «терпимый человек» можно говорить, а «терпимый президент» нельзя!

Тотчас негромко завыла серена, и с самого верхнего ряда в сторону рыжего без промедления стали спускаться трое плечистых мужланов в одинаковых серых костюмах.

– Ну вот, один допизделся… - со злобой процедил сквозь зубы кто-то снизу.

Интеллигента, несмотря на его протесты, быстро скрутили и увели под белые рученьки. Вскоре невнятный бубнеж продолжился как ни в чем не бывало.