Читаем Ra-Ra-Rasputin онлайн бесплатно
Ra-Ra-Rasputin
Темный Лорд не смог в свое время понять, что чистокровные роды презирали не только грязнокровок — его они тоже, честно говоря, не очень-то жаловали. Сонгфик на очень старую песню группы Boney M.
Серия: Проект «Поттер-Фанфикшн»
Прочее / Фанфик / ЮморТемный Лорд не смог в свое время понять, что чистокровные роды презирали не только грязнокровок — его они тоже, честно говоря, не очень-то жаловали.
У хозяина «Дырявого котла» Тома Забыл-Как-Его-Фамилия, как всегда, сразу случились и большая удача, и большая неудача. На пятницу, тринадцатое, «Дырявый котел» выкупили юные выпускники Слизерина из самых богатых семей. С одной стороны, на одном таком вечере можно было заработать как за три обычных месяца — Люциус и Рудольф не Хагрид, который за каждую кружку торгуется и постоянно выпрашивает скидку за опт. А если благородные слизеринцы еще и переломают мебель, напившись, как это бывало в их студенческие времена, то лучшего и не надобно дохода — ходи к их семьям и предъявляй постоянно недоимки за три года.
С другой стороны, подвыпившие слизеринцы неизбежно ловили бедного Тома за фартук и спрашивали у него, в курсе ли он, чей он тезка. Трактирщик Том уже научился нужное количество времени изображать недоумение, а потом имитировать благоговейный испуг, но вопросами обычно дело не ограничивалось. По мере употребления дорогих вин благородные сэры начинали предпринимать попытки превратить трактирщика в копию Темного лорда, и это всегда заканчивалось для Тома госпиталем святого Мунго. В прошлый раз его превратили так удачно, что при виде его из святого Мунго разбежались все больные и доктора, а единственный оставшийся в здании пьяный хирург заявил, что лечить Вольдеморта не будет, потому что у Темного лорда нет страхового полиса.
Но на этот раз разрушения «Дырявому котлу» не грозили: молодые аристократы были серьезны и достаточно молчаливы.
— Наш красноглазый Бонапарт зарвался, — наконец объявил Люциус Малфой, приглашая цвет магического юношества к откровенной беседе, и его обычные спутники Крэбб и Гойл с обожанием посмотрели на босса. Им было за что обожать Люциуса — хотя они были и чистокровными, происхождение у них было торговое, но Люциус всегда протаскивал их на аристократические обеды, где Крэбб и Гойл объедались перепелами и нажирались до икоты арманьяком.
— Мне трудно понять, как применение непрощенки к бродягам-магглам относится к планам по захвату власти над маггловским миром, — продолжал Люциус уже с обычным ледяным спокойствием. — И уж тем более разногласия по поводу жизни маггла не должны быть причиной для ссоры между приличными волшебниками.
— Люциус, ты говоришь о воспитаннике маггловского детдома, — немного брезгливо проговорил Рудольф Лестранж. — Полученное им воспитание предполагает, что превосходство в силе дает право забывать приличия.
— А вот че он на меня своими глазами красными все смотрит? — невпопад брякнул Гойл, отрываясь от своей тарелки. Сидящие за столом аристократы взглянули на него с удивленным пренебрежением. — Смотрит и смотрит… Да ладно, я ничего.
— Мне кажется, господа, что он ищет власти не над магглами, — тихо заметил Эйвери.
Прозрачный намек на то, что полукровка из детдома хочет подчинить себе древнейшие семейства магов был сделан почти шепотом, чтобы у друзей Эйвери была возможность его не заметить, и под видом этого — обдумать.
На втором часу застолья общий разговор распался и стал более откровенным. В адрес страшного и ужасного лорда Вольдеморта, от чьего имени трепетала вся магическая Британия, в разных концах зала прозвучало много слов, включая нецензурные.
— Послушай, Люц, — захмелевший Рудольф с трудом удерживался от того, чтобы пьяно навалиться на плечо однокурсника. — Ты заметил, как Белла на него смотрит? Просто взглядом раздевает. Ну что она в нем нашла? Ведь ни кожи, ни рожи, как сказала одна грязнокровка, когда в первый раз увидела тестралей.
Люциусу сравнение Темного лорда с тестралем понравилось, и он предложил за это выпить. Его и самого смущал странный интерес Нарциссы к самому сильному и самому грубому магу современности, но пока он выпил недостаточно для того, чтобы рассказывать Рудольфу о своих подозрениях.
К концу застолья Люциус услышал еще от нескольких человек те же опасения, что высказывал Рудольф. «Вольдеморта надо убирать, — в первый раз подумал Люциус, которого французское вино и народная поддержка наконец довели до революционных мыслей, — а за Нарциссой хорошо бы присмотреть».
Весьма неожиданно для трактирщика Тома слизеринские аристократы через две недели выкупили «Дырявый котел» снова.
— Я хотел бы поинтересоваться, господа, — Люциус даже не дал своим друзьям выпить по первой, — куда пропал мой свояк?
— Сириус? — тут же глумливо отозвался Эван Розье. — Проспится и найдется.
— Я говорю о Регулусе Блэке, — холодно уточнил Люциус.
— Никто не знает, как пропал Регулус Блэк, — наивно подсказал Рабастан.
— Мой свояк, — еще раз повторил Люциус, — пропал после того, как поссорился с Вольдемортом.
За столом воцарилось молчание. Регулус Блэк приходился родней не только Люциусу, а обычай кровной мести был порядком забыт, но еще не отменен.
— И че, это его Вольдеморт укокошил? — наконец сообразил Гойл в нависшей тишине.
— Ты че, баклан, не слышал? — тут же отозвался Крэбб, который выпил еще до прихода в «Дырявый котел» и не мог оценить драматичность момента. — Он Прюэттов Авадой чик — и готово.
— Дамблдор сдулся, — прервал общее молчание Рудольф Лестранж. — Он и с Гриндельвальдом сколько лет собирался биться. Пока он соберется с Риддлом биться, этот псих всех чистокровных перебьет. Вы же знаете: он охотится за Лонгботтомами, за Поттерами, даже за их малыми детьми. Скоро не только нам, нашим детям не найдется нормального человека, чтобы поругаться. Что же касается аврората, господа, — это просто смешно вспоминать.
— Я тоже немного опасаюсь приводить к власти человека, который постоянно обнимается со змеей, — заметил Эйвери.
— Тетя Вальбурга считает, что это позор, — без тени стеснения заявил Рабастан. — Она мне вчера сказала, что мной командует приказчик Борджина.
Яксли отмалчивался, потягивая вино, пока Люциус не обратился к нему с прямым вопросом о том, взял ли Вольдеморт под Империо заместителя министра.
— Заместителя министра взял под Империо я, — просто сказал Яксли. — Но вряд ли этого хватит для того, чтобы ограничить влияние Риддла на Министерство. Он не гнушается самыми грязными методами.
Яксли обвел взглядом сидящих за столом, которые смотрели на него с интересом и удивлением.
— Я прошу прощения за то, что вспоминаю сказанное в подпитии, — добавил Яксли, — но у многих работников Министерства есть повод к тем же опасениям, которые высказывали в прошлый раз многие, начиная с Рудольфа.
Рудольф вспыхнул и схватился за палочку, но Люциус успел его остановить.
— Мне трудно оценить масштабы и способы влияния Риддла на дела Министерства, — заключил Яксли, возвращаясь к созерцанию своего бокала.
— Не стоило бы выдавать чужие секреты, — сказал Розье после пяти минут, прошедших в молчании, — но Моника Крауч сильно обеспокоена здоровьем своего сына. Она осыпает Слагхорна деньгами в обмен на его авторские зелья, и вряд ли остановится перед чем-то еще. Думаю, после рассказа Яксли вы избавите меня от необходимости продолжать.
— Полагаю, господа, все понимают, чего от нас требует честь, — торжественно произнес Люциус, кладя палочку на стол.
— У слизеринца нет чести, только деловые интересы, — невпопад брякнул Крэбб, которого от вина, пришедшегося на самогон, развезло в зюзю.
— Ты идиот, Крэбб, — зло сказал Люциус, а Розье добавил с издевкой: — Испортил песню, дурак.
Люциус Малфой не был ни революционером, ни авантюристом. Следующие две недели он провел в прощупывании почвы и разговорах со старшим поколением магической аристократии. Отец благословил Люциуса почти сразу. Старший Лестранж и старший Розье немного медлили — они все-таки были однокурсниками Риддла и рассчитывали на то, что он придет на сороколетие выпуска и тем самым сильно его оживит. У Вальбурги Блэк при упоминании Риддла губы скривились в такой оскал, что Люциус без слов понял, что исчезновение сына в ее глазах перевешивает все политические мотивы и воспоминания о молодости, когда молодой красавец Том Риддл танцевал с ней на Рождественском балу.
К Долохову Люциус отправился в последнюю очередь, потому что поддержки от него не ждал — Антонин был школьным другом Тома Риддла. Долохова не было дома, и его эльф перенес Люциуса в загородный коттедж. На кухне коттеджа Долохов и Каркаров пили водку и вели мужской разговор. Люциус прислушался.
— Сколько у меня было? — спрашивал пьяный Каркаров.
— Один год, — отозвался Долохов.
— Сколько за налет дадут? Ну, пусть три. Сколько за детский сад и Империо — ну, пусть десять. И что, я за какой-то паршивый четырнадцать лет этот собака терпеть буду? Который семнадцатилетний Регулус к инфернам положил?
Люциус понял, что пришел вовремя.
Из арифмантики Люциус помнил только один закон сходимости к среднему, в справедливости которого он в очередной раз убедился, возвратившись в приподнятом настроении домой. В гостиной сидел Северус Снейп. Настроение испортилось.
— Чем обязан? — осведомился Люциус. Вечно мрачного Снейпа он не любил, как и все остальные.
— Ко мне приходили Беллатрикс и Нарцисса, — с места в карьер начал Снейп. — Они подозревают некоторых твоих друзей в заговоре против Темного лорда. Беллатрикс, конечно, и меня обвиняла в неверности Лорду, но Нарцисса почему-то мне верит.
— Зря, — не сдержался Люциус. Снейп пропустил это мимо ушей.
— Она говорила, что я единственный, кто может ей помочь. И что я получу от Лорда награду, о которой другие не могут и мечтать. Я даже испугался — по-моему, Беллатрикс на нее за такие слова обиделась, — Снейп сухо и коротко рассмеялся.
Люциус поежился — шутки и смех Снейпа его шокировали не меньше, чем если бы он услышал смех дементора.
— Люциус, — Снейп уставился в пол, и его лицо спряталось за завесой прямых черных волос. — Я помогу тебе убить Вольдеморта.
— С чего бы это? — с невольным сарказмом осведомился Люциус — ему всегда казалось верхом абсурда стать Пожирателем Смерти из-за несчастной любви, и сейчас он подозоревал, что дело опять в чем-то таком же. К циничному, мрачному и жестокому Снейпу такие мотивы шли как к корове седло.
— Вольдеморт охотится за Поттерами, — сообщил Снейп, не поднимая глаз, но Люциус удержался от следующего комментария. — Я знаю их Хранителя Секрета. Вольдеморт придет за ним, и я подолью ему яд.
Беллатрикс не верила Снейпу и уже собралась идти к Темному лорду, чтобы награда перепала ей, тем более что, судя по выражению лица Снейпа, ему такая награда была не нужна. Но стоило ей немного замечтаться, как дверь и окна оказались запертыми добротными заклятиями. Аллохомора на дверь не действовала. Круциатус тоже. Больше заклятий Беллатрикс не помнила. Ведь говорил ей Слагхорн: «Учись, учись, а то и посадить могут», — а она только «Трансильванский вестник» и «Дурмштрангскую чистокровку» читала. Даже не читала, а на фотки Сами-понимаете-кого смотрела.
Люциус никогда не предполагал, что по своей воле пойдет встречаться со своим нелюбимым свояком, но Хранителем Секрета Поттеров оказался именно Сириус.
— На живца, — сказал Сириус, вопреки опасениям Люциуса сразу ухвативший суть плана — видимо, сказывалась наследственность, — понимаю, сам рыбак.
Фальшивое воспоминание, в котором братья Лестранжи зверски мучают Сириуса, удалось Люциусу на славу — со своей нелюбовью к гриффиндорцам он ничего поделать не мог, да и не хотел. Правда, в виде антуража Люциус зачем-то нафантазировал зал Отдела Тайн, в котором был всего один раз — на пятом курсе на спор. Но Яксли, заглянув на минуту в думосброс и помешав в нем палочкой, заявил, что с небольшой ретушью сойдет за винный погреб.
Трактирщик Том и не думал, что когда-нибудь столкнется лицом к лицу со своим Сами-Знаете-Каким-Тезкой. Но сомнений быть не могло — на пороге вновь заполнявшегося аристократической молодежью «Дырявого котла» стоял сам лорд Вольдеморт.
— Здесь продается славянский шкаф? — с отвращением назвал пароль Темный лорд, заметив, что на него нацелился десяток палочек.
— Здесь, здесь, — отозвался Долохов, любовно поглаживая герань на подоконнике.
— Яд принес? — спросил Яксли, появляясь в проулке рядом с «Дырявым котлом», где его дожидался Снейп.
— Самый лучший, — с гордостью заявил Снейп. — На клинических испытаниях сдохла сотня крыс и один Петтигрю.
