Читаем Дом по соседству онлайн бесплатно

«В самой ранней версии романа "Гарри Поттер и Философский камень" Поттеры жили на острове, а Грейнджеры жили неподалеку. Когда Волдеморт убил Джеймса и Лили Поттеров, мистер Грейнджер услышал взрыв. Он сел в свою лодку и поплыл к острову, чтобы посмотреть, что произошло, и обнаружил Гарри». (с) Гарри Поттер вики

Вот сейчас мы как восстановим историческую справедливость!

Дома на острове больше не было. Джон Грейнджер смотрел в свой армейский бинокль, переводил его туда и сюда, но там, где был дом, ничего нельзя было различить, кроме ощущения, что перед твоими глазами кто-то проматывает пленку: твой взгляд скользит по направлению к месту, где дом был всегда, а потом сразу с этого места перескакивает дальше.

Примерно так Джеймс Поттер это и описывал, когда прилетел прощаться: он никогда особо не заботился о том, чтобы поддержать иллюзию нормальности, и не заморачивался создать хотя бы видимость того, что он приплыл со своего острова на лодке. Так внимательный Джон Грейнджер его и подловил полтора месяца назад, когда Джеймс появился около его дома во второй раз.

— Где твоя лодка, Джим? — спросил мистер Грейнджер, он был старше Джеймса Поттера почти вдвое, а тот совсем не выглядел отцом семейства, скорее уж недавним школьником, и против такого обращения не возражал.

— Что, конспиратор из меня никакой, доктор Грейнджер? — весело сказал Джеймс. — Только вам одному: понимаете, я волшебник. Я прилетаю сюда на метле.

Доктор Грейнджер в ответ на это осуждающе покачал головой, показывая, что, плохо зачалив и упустив лодку, Джеймс мог бы соврать и получше, но Джеймс вынул палочку, взмахнул ею, и к нему прилетела метла, выдравшись из кустов рядом с пляжем. Джеймс оседлал метлу, сделал смеясь несколько кругов над головой у ошарашенного доктора Грейнджера и приземлился туда же, где стоял до этого.

— Вообще-то, нам нельзя так делать, — заговорщицким шепотом школяра-проказника сказал Джеймс. — Но я подумал, что вы все равно рано или поздно меня заметите. Не рассказывайте только никому, пожалуйста.

Конспиратор из Джеймса действительно был даже хуже, чем никакой: избавившись от груза своей тайны, Джеймс таким же образом притащил с пляжа упаковку на полдюжины пива и за полчаса выболтал доктору о себе практически все. Джон Грейнджер узнал, что он и все его соотечественники называются магглами, что Джеймс Поттер родом из маленькой деревушки Годрикова Лощина, где маги и магглы веками жили бок о бок и знали все друг о друге, что существует Статут Секретности, который Джеймс сейчас безбожно нарушает («ай, да ладно!»), что Джеймс с женой перебрались на остров пару недель назад, скрываясь от Темного Лорда, который хочет захватить власть в магической Британии, а они как-то перешли ему дорогу.

— Заезжайте к нам обязательно, доктор! — пригласил Джеймс, когда спохватился, что уже половина пятого, а он обещал Лили, что, начиная с четырех, будет сидеть с малышом и покормит его полдником. — Лили будет вам очень рада, ее родители тоже магглы.

Разумеется, Джеймс не то забыл предупредить, не то и сам не знал о том, что рядом с островом, уже окутанном магией, маггловские приборы могут начать сбоить — в сотне ярдов от острова в моторной лодке доктора Грейнджера перестало действовать электричество, практически отказал руль, и доктор чудом вписался в небольшую бухточку и миновал две гряды валунов по обе ее стороны.

Зато в том, что Лили будет рада гостям, Джеймс не обманул: Лили было интересно практически все, что происходило в большом мире. Кто выиграл Премьер-лигу, действительно ли распадется АББА, проиграет ли Тэтчер следующие выборы — доктор Грейнджер весь вечер чувствовал себя радиоведущим и в глубине души жалел Лили, особенно когда она убежала и вернулась с письмом для родителей, чтобы доктор отправил его обычной маггловской почтой. Своими зелеными глазами и быстрыми движениями Лили напоминала доктору Грейнджеру его Мэри, какой она была в студенчестве, и доктор подумал, что он бы свою Мэри не стал заточать на маленьком островке — да и свою войну Джон Грейнджер оставил за океаном и только потом начал ухаживать за девушками.

Доктор Грейнджер родился в небогатой семье; ни один из его родственников не учился в колледже, а потому и юный Джон не особо задумывался о том, что нужно для поступления — он не был ни спортсменом, ни активистом, ни даже круглым отличником, он только отлично знал математику, химию и биологию, нужные будущему медику. Но оказалось, что будущему медику для поступления еще нужна небольшая гора денег или именная стипендия, и самым реальным шансом получить таковую оказалось уйти в армию — Джон был крепким и здоровым парнем, и армия была ему настолько рада, что из графства Сомерсет забросила сразу на Борнео. Вот там, в липкой духоте джунглей, Джон научился спать с оружием, слышать среди птичьих криков человеческие шаги и стрелять в противника на поражение.

Пока доктор Грейнджер вспоминал молодость, проснулся сынишка Поттеров, и Джеймс притащил его знакомиться с «дядей Джоном», а потом решил показать «дяде Джону», как мы умеем ловить заколдованную маленькую метлу — тут Джеймс захлопал по карманам и стал сам крутиться по гостиной вместо метлы, ища палочку, а когда все-таки нашел — попытался посвятить доктора Грейнджера в детали квиддича, заменявшего магам футбол. Малыш Гарри тем временем словил маленькую метлу и немного ее пожевал, потому что у него резались зубки, и строгий «дядя Джон» метлу у него отобрал, переведя разговор на магические и маггловские способы дезинфекции и борьбы с детскими недомоганиями — хотя доктору Грейнджеру было под сорок, он и сам был молодым отцом.

— Послушай, Джим, прекратите оба этот позор, — наставительно сказал Джон Грейнджер, когда Джеймс пошел его провожать, а потом побежал обратно за палочкой, услышав о том, что мотор не заведется без электрической искры и нужно будет выпихнуть лодку магией за пределы стоярдовой зоны. — Если вашей семье угрожает опасность, оружие должно быть при вас всегда — даже когда вы спите, обедаете или умываетесь в ванной.

— Да ладно, доктор, — отмахнулся Джеймс. — Мы скоро засядем под Фиделиус, это такое заклятие, что никто не сможет нас найти, даже если пройдет прямо под окнами нашего дома. Вы, наверно, тогда и дом наш перестанете видеть — даже не знаю, что вам посоветовать сказать про нас соседям. Вас я, впрочем, обязательно как-нибудь протащу к нам в гости — если я подведу вас за руку к нашему крыльцу, думаю, вы дверь все-таки найдете.

Но со вторым визитом так и не сложилось: когда Джеймс прилетел прощаться, выяснилось, что ввести человека в защищенный дом может только Хранитель Секрета.

— Я, доктор, и про себя не знаю, смогу ли найти свой дом, если из него выйду, — с досадой сказал Джеймс. — А если смогу и проведу вас, то не получится ли так, что вы тоже станете хранителем нашей тайны? Тогда, пожалуй, выйдет, что я вас подставлю и охотиться начнут уже и за вами тоже.

— Береги Лили, Джим, — сказал доктор Грейнджер и похлопал парня по плечу. — Кстати, где твоя палочка?

Джеймс растерянно хлопнул себя по карманам и, обнаружив там палочку, шутливо погрозил доктору пальцем.

— Ну что вы, док, думаете, я совсем шляпа? — рассмеялся Джеймс. — А вообще все это скоро закончится, и мы с Лили прилетим к вам в гости. Гарри нравится летать — будет чертовски обидно, если из-за этого Фиделиуса я теперь не смогу катать его на метле.

Доктор Грейнджер вздохнул, глядя вслед улетающему Джеймсу, и подумал, что ему больше всего жалко Лили, запертую в домике без телевизора и радио — и даже без возможности поговорить с родителями по телефону.

А потом дом на острове появился — в ночи рванул взрыв, и Джон Грейнджер выскочил на веранду, накидывая плечевую кобуру и убирая туда пистолет. Дом Поттеров горел странным огнем, который очень быстро выгорал, и Джон Грейнджер побежал к своей моторной лодке, не забыв на этот раз прихватить весло.

Магии вокруг полуразрушенного дома уже не было, и лодка спокойно доехала до самого берега. Джон Грейнджер выскочил в воду, зачалился и услышал над головой странный шум — шум вертолетного винта он опознал бы, но сейчас казалось, что к дому Поттеров со стороны моря едет по небу мотоцикл.

Передняя стена дома Поттеров была разрушена, в гостиной доктор увидел с лужайки тело Джеймса, лежащего навзничь с неестественно подвернутой под себя ногой, а за домом и действительно приземлился мотоцикл, с которого слез огромный человек чуть не трех метров ростом.

— Стоять! — рявкнул Джон Грейнджер, встав за углом дома и взяв великана на прицел. — Я не шучу с вами, я действительно буду стрелять. Поднимите руки и покажите мне ваши ладони.

— А вы, простите, хто? — осведомился великан.

— Я ваша фея-крестная, черт подери! — раздраженно ответил доктор Грейнджер, ему нужно было бежать к Поттерам, возможно, кого-то из них он еще мог спасти, а приходилось переругиваться с каким-то великаном. — Мои соседи были магами, и на них напасть могли только маги. Как вы можете судить по моему пистолету, я не маг, и оснований подозревать меня у вас нет — а вот я по вашему летающему мотоциклу заключаю, что вы маг, и, возможно, один из тех, кто хотел смерти моих соседей. Поэтому быстро объясните мне, почему я еще вас не пристрелил.

— Я, эта, тоже помочь приехал, — ответил великан. — Можно я всет-ки подойду, а? Я ж тож беспокоюсь, что с ими.

Джон Грейнджер медленно отошел, продолжая держать великана на прицеле, и вскоре тот смог обойти дом и заглянуть в гостиную. А потом, увидев лежащего без движения Джеймса, великан начал плакать, и так горько, что Джон ему поверил — он видел, как плачут над павшими товарищами, закусывая кулак, и был уверен, что это невозможно сыграть.

— Подождите здесь, — велел Джон Грейнджер и поднялся по лестнице, прижимаясь к стене. Первая комната была пуста, Джон поводил по углам лучом фонарика, следуя за ним дулом пистолета, как в молодости. Во второй комнате была детская — и там Джон увидел лежащую без движения Лили, кучу черного тряпья рядом с ней и сидящего в своей кроватке Гарри, на лбу которого алела зигзагообразная рана.

— Иди-ка сюда, малыш, — как можно спокойнее сказал Джон и взял ребенка на руки. — Ты еще помнишь дядю Джона?

Джону Грейнджеру было больно, как не было больно уже почти пятнадцать лет, с тех пор как его группа входила в Кратер, теряя людей в городских боях и повсеместно натыкаясь на трупы гражданских, которыми город усеяла охватившая его анархия. Точно так же, как здесь, на острове, дома в Кратере выглядели мирно, в комнатах была мебель, в кухнях — посуда и утварь, и вид одинокой чашки на столе в опустевшем навсегда жилище бил под сердце как пуля. И так же, как тогда, Джон сейчас должен был держаться, сохранять ясную голову и делать свою работу.

Пульса на шее Лили не было, Джеймс, над телом которого все еще стоял великан, тоже был мертв, и Джон молча, в сердце своем пообещал павшим, что позаботится об их сыне.

Великана звали Рубеус Хагрид: увидев маленького Гарри на руках Джона Грейнджера, Хагрид сначала воззрился на них обоих, словно на призраков, а потом кинулся вверх по лестнице, ворвался в детскую и вернулся оттуда, потрясая черным тряпьем.

— Вы, я чай, не понимаете даж, что вы тут увидели, — провозгласил Хагрид. — Этот, сами-знаете-кто, за ребенком же сюда приходил. И вот теперь его нет! Его больше нет, Джон!

Ничего больше от Хагрида не удалось добиться — сами-знаете-кто сделал сами-знаете-что, а потом с ним случилось никто-не-знает-что, но завтра приедет Дамблдор и все объяснит. Напоследок Хагрид протянул руки к Гарри, словно доктор Грейнджер просто проходил мимо и вызвался подержать ребенка, и очень удивился, встретив решительный отпор.

— Вы хороший человек, Рубеус, — сказал доктор Грейнджер, а про себя добавил «хотя и не совсем в здравом уме», — но я обещал своим соседям позаботиться о их сыне, и я это сделаю. У меня самого растет маленькая дочка — у вас, Рубеус, есть дети?

— Дак я это, холостой, — признал Хагрид. — Но Дамблдор приедет и все уладит.

— Я не знаком с мистером Дамблдором и не могу ему доверять, как и любому незнакомому человеку, — холодно сказал Джон Грейнджер, и Хагрид такому ответу очень удивился. — Но, если ему будет угодно, я готов принять его и выслушать.

Взгляд Джона Грейнджера напомнил Хагриду о том, как только что он стоял под прицелом пистолета, и Хагрид решил не спорить со специалистом, только предложил подбросить его на своем летающем мотоцикле до дома, чем еще раз подтвердил мнение доктора о нем как о человеке невеликого ума — бросать лодку около острова, а потом ехать на соседской лодке буксировать ее обратно к дому доктору было совсем ни к чему.

Гарри тем временем мирно уснул на руках доктора Грейнджера и так и прибыл в его дом, где рана на лбу наконец была промыта и обработана, из-за чего Гарри поднял крик и не унимался, пока не поужинал — ему-то, конечно, повезло, что ужин был уже готов, а вот Мэри Грейнджер пришлось варить кашу заново, и маленькая щекастенькая Гермиона тем временем сидела в высоком стульчике и дулась, потому что ужинать она привыкла в одно и то же время, и вообще, ужин должен получать тот, кому он предназначен, а не тот, кто громче всех вопит!

Джон Грейнджер прихватил с собой из разрушенного дома семейный альбом Поттеров, думая сначала, что альбом пригодится для того, чтобы когда-нибудь, через несколько лет, Гарри смог увидеть фотографии своих родителей, но альбом пригодился ему немедленно: люди на фотографиях в альбоме двигались, махали руками смотрящему, словно узнавая его, а также летали на метлах, наряжали елку и зажигали свечи с помощью заклятий и даже исчезали из одного угла фотографии и появлялись в другом.

Этот альбом Джон и предъявил жене как вещественное доказательство существования магии — в отличие от покойного Джеймса, Джон Грейнджер умел хранить секреты и так и не сказал жене о том, что их соседи — маги. Теперь скрывать это не имело смысла, дело было серьезное, и Мэри должна была знать все.

— Я подожду здесь этого Дамблдора и посижу с ребенком, — сказал Джон Грейнджер, рассказав Мэри о том, что их соседи были сегодня убиты, и о том, как Хагрид был уверен, что убийца приходил, чтобы убить их маленького сына, и о том, что убийца Поттеров чудесным образом погиб сам. — А ты, Мэри, к окнам пока не подходи.

— Знаешь, я тоже посижу с тобой, — решила Мэри, поняв, что муж собирается сторожить малыша Гарри всю ночь. — Детей положим на диване, а сами поспим по очереди, как когда Гермиона болела весной.

— Я, пожалуй, Микки и Стэну позвоню, может, они разыщут еще кого из ребят, кто-нибудь к нам приедет.

— Микки — это такой высокий, у которого ты брал конспекты по фармакологии?