Читаем Путь к океану онлайн бесплатно

Посреди заснеженных просторов, ровных, как столешница, холм казался перевернутым стаканом. Солнце подсвечивало долину так, что та сияла почти всеми оттенками золота и багрянца. Даже смотреть было больно. Однако я упрямо приложила руку ко лбу, пытаясь рассмотреть вдалеке темную точку Дома.

— Отсюда начинаются владения Дапмара, — указав вниз, предупредил нас Локмер.

— Может, передумаешь? — раздался голос Виканта. Я обернулась к парню, но он поспешно пояснил, — Я боюсь за тебя.

За прошедшую неделю меня саму посещали всевозможные сомнения. Однажды захотелось даже удрать от приятелей, и вернуться в столицу. Но я все равно упрямо сжимала губы, как сейчас, и отрицательно качала головой. И дело было вовсе не в чувстве вины. Оно-то как раз постепенно уступило, хотя перед глазами порой возникало хрустальное ложе Гервена, как упрек за все мои прегрешения. Нет, я просто еще надеялась, что в последний момент кто-то придет и, заслонив от всех бед широкой грудью, все исправит. Точнее, не кто-то, а совершенно определенный человек, о котором я старалась не вспоминать.

— Спасибо, — только и произнесла я в ответ, — Но я должна.

— Кому? — впервые попытался противиться общему решению советник. Я его отлично понимала. В конце концов, он рисковал своей жизнью не для того, чтобы какая-то глупая девица свела все его старания на нет. Но…

Когда я попала в этот мир, где люди являлись лишь одним из нескольких десятков народов, а главенствующее положение заняли лекверы, у меня тоже было такое мнение. Я до сих пор морщилась, вспоминая те дни. Какой же самовлюбленной идиоткой надо было быть, чтобы так себя вести? Первое время я только и делала, что кричала, пыталась сбежать или причинить как можно больше проблем всем окружающим. Конечно, когда ты посреди ночи оказываешься в глухом лесу, а потом за тобой начинает гоняться какой-то странный зеленоволосый тип, ничего другого, как спасать свою шкуру, не остается. Именно из-за этого "типа" — Гервена Элистара я сейчас и оказалась там, где оказалась. Решив использовать мою способность материализовывать свои самые заветные желания (в основном, это были проклятия, направленные в адрес самого Гервена), он потащил меня за семейной реликвией на другой конец страны. Ну, то есть хотел потащить. Не успели мы с его родственниками покинуть его родовой особняк, как на нас напали вурдалаки. К сожалению, никто, кроме меня не пострадал. А пока я приходила в себя после стычки, к месту нашей стоянки прибыли местные правозащитники — воины Совета. И вот тут-то и началось все самое интересное…

О том, почему именно я попала в чужой мир и зачем понадобилась узнающим, стало известно уже позже. Гораздо позже… Правда, до этого я успела сломать руку, найти в себе еще один необыкновенный дар и приобрести кучу недругов. Хотя особенно жаловаться не приходится. В конце концов, и друзей у меня теперь немало, и даже жених появился. Последний, в данный момент непонимающе смотрел на мое довольное лицо:

— Спасибо за что?

— За то, что беспокоишься обо мне, — я непроизвольно хмыкнула. Главное, чтобы его забота не переросла в нечто большее. А то один уже позаботился.

Дэрлиан…

Сотворитель…

Любимый…

Я поспешно перевела взгляд в сторону горизонта. Так и не смогла сказать ребятам о том, что произошло в Доме главного леквера и они до сих пор считали, что амнистию мне подписали из жалости. Или, как выразилась Велера, "ради банального позерства".

— Как вы думаете, — вмешался в мои размышления капитан Уварс, — что сейчас происходит в Кайросе?

— Шерненс уже должен быть там. Он обещал, что, как только приедет в лес, сразу пошлет письмо, — пожала плечами рыжая леквер.

— До сих пор не могу понять, как твой брат решился ему доверять, — недовольно отозвалась Вел, — Герв, вроде, еще не совсем дурак… был.

— Есть, — поправила я девушку. Сестра адвоката удивленно воззрилась на меня.

— Но ведь он… — начала она. Я скривилась, поспешно принимаясь считать до десяти. Последнее время меня ничего не стоило рассердить. Тем более, когда кто-то начинал говорить о зеленоглазом наглеце в прошедшем времени. И порой, даже счет до ста не помогал. Так что ребята уже привыкли к моим бесконечным истерикам.

— Гервен не был, а есть, — в голосе помимо воли что-то дрогнуло, — И я не считаю, что Элистар совсем выжил из ума.

— Вот-вот, — вступилась за эльфа Мэрке, — Ты не сражалась бок о бок с остроухим, так что не надо говорить подобные вещи. Шерненс настоящий друг, и я отлично понимаю, почему твой родственник так сдружился с ним.

Я молча слушала элему, едва удерживаясь от искушения зажать руками уши. В голове, как испорченная пластинка, звучал голос Сотворителя: "Я всегда был рядом, потому что рядом была моя сущность, моя душа, если так тебе будет понятнее. Кто-то обращается огнем, кто-то способен взрастить дерево, даже луну погасить. Я не могу почти ничего, но моя сущность способна принимать любые образы. И самое главное, никто не может ее определить, даже Всевидящая".

— Когда мы отправляемся в гости к вашему Дапмару? — перебила я подругу.

— Думаю завтра, а что? — с подозрением спросил Локмер.

— Ничего. Просто мы опять начинаем переливать из пустого в порожнее. Давайте лучше спустимся. Не будем же мы ночевать прямо тут, на ветру? Внизу хоть дуть так не должно.

— Как скажете, моя дорога невеста, — улыбнулся советник, и, хотя двухцветные глаза его не смеялись, но уже и не были такими потерянными. Я помимо воли улыбнулась, плотнее закутываясь в шерстяной плащ. Птица подо мной нетерпеливо переступила с лапы на лапу, и стала первой спускаться с возвышенности. Пришлось поспешно схватиться за подобие уздечки, и сжать коленями пушистые бока. Только на одной птице я могла ехать, не боясь ничего — Пушинке. Но как только я вспомнила об этом, настроение снова поползло вниз.

— Тебе что, очень нравится так ко мне обращаться, или ты просто забыл мое имя? — оборачиваясь к Виканту, прокричала я. С размашистого шага, птица перешла на галоп, от которого меня ежесекундно подбрасывало вверх, отбивая о седло зад.

— А тебе не нравится? — поравнявшись со мной, вопросом на вопрос ответил парень.

— Нет, — честно призналась я. Если не принимать во внимание с какой нежностью он ко мне обращался, само слово "невеста" было мне неприятно. Хотя я отлично понимала, что, если бы оно звучало не из его уст, все было бы как раз наоборот, — Я предпочитаю просто Лида.

— Все настолько плохо? — огорченно вздохнул парень, взглянув на меня с тоской и обидой, чем заставил покраснеть от стыда. Я бы все отдала за то, чтобы он перестал на меня так смотреть. И поэтому поспешно произнесла:

— Нет. Викант — ты замечательный, но…

— Но ты не можешь забыть того типа, из твоего мира, — продолжил за меня советник.

— … просто я еще не привыкла к своему статусу, — не согласилась я. Сказать правду мне было бы очень трудно, и потому, дернув за поводья, заствила птицу прибавить скорость.

Небо приобретало кровавый оттенок, словно отражаясь в хрустящем снеге. Далеко-далеко заходило солнце, казавшееся еще меньше посреди чистого неба. В лицо несся холодный, но уже не ледяной, ветер, явно летевший откуда-то, где было тепло. Вообще за последние дни заметно потянуло в сторону весны. В воздухе еще не было того радостного волнения, того всеобщего оживления, которое бывает в марте-апреле. И хотя к полудню земля прогревалась настолько, что по ней начинали бежать ручейки, ночью они снова замерзали дорожками хрустального льда. Поэтому для ночлега приходилось выбирать места посуше и потише. На всю нашу компанию была всего одна кибитка, подобная той, в которой я ехала на суд. Первой в нее обыкновенно запихивали меня, как самую "слабую и неприспособленную". Остальные же имели привычку забираться в укромное местечко вслед за мной под каким-нибудь предлогом, и так там и оставались. Такие вот "визиты" порой доходили до абсурда. Лекверам, считавшим себя едва ли не самыми здоровыми и крепкими во всех мирах, было стыдно просто укрыться в кибитке от холода и сырости. Вот они и придумывали наиболее достойные поводы, чтобы заснуть рядом со мной.

Наконец спустившись к подошве холма, мы спешились, осматривая новое место для привала. Уварс, как самый авторитетный среди нас в вопросах походов и быта, сейчас же распределил обязанности. А сам начал устанавливать палатки, коих было у нас аж три штуки. Птицы сбились в одну пернатую кучу, дабы сохранить тепло. Немного пообщавшись с ними, дав им овса и немного подмокшего сена, я пошла за порцией чистого снега для похлебки. Собственно, он везде был не особенно грязным, да и кто бы тут натоптал, но я отправилась как можно дальше от стоянки. Все-таки последние события что-то сломали во мне. Теперь я не могла говорить с друзьями больше, чем несколько минут, да и то отвечала обыкновенно невпопад. Мне больше нравилось молча скакать на своей птице, наслаждаясь каждым движением ее сильных мышц, или сидеть, глядя в огонь, во время приготовления пищи. Готовила, кстати, тоже я. Первое время меня подмывало изобразить лекверам и элеме что-нибудь из блюд моего мира. Но после неудавшегося борща из кислой капусты, подобные попытки были оставлены. Теперь Викант каждый вечер старательно учил меня правильно резать, солить, добавлять специи и делать нехитрые, но удивительно вкусные яства. В такие часы я чувствовала себя совершенно странно. С одной стороны мне было интересно смотреть на то, как парень с ювелирной точностью стругает в суп морковь или возится с каким-нибудь "дикобразом" или "сливой-переростком" из параллельного мира. А с другой, советник не мог делать этого молча, что порождало дополнительные угрызения совести. Меня так и подмывало все ему рассказать, разреветься. А позавчера ночью у меня возникло острое желание растолкать спящего жениха и… отказаться от его предложения руки и сердца. Но…

Вот с этим "но", теперь постоянно всплывающим в моих рассуждениях, я и пошла с громадным казаном за снегом.

— Помочь? — раздался знакомый голос над ухом, так что я от неожиданности выронила посудину из рук, больно задев левую ногу.

— Какого черта?! — вырвалось у меня пополам с шипением. Пытаясь хоть как-то потянуть время, я наклонилась за казаном. Это, несомненно, был он. Оставалось только гадать, в каком облике Сотворитель предстанет передо мной. И если честно, наилучшим вариантом для меня стала бы форма Пушинки. По крайней мере, в этом образе Дэрлиан меньше всего принес мне боли и разочарования.

Не угадала. В заходящем свете ярко сверкнула золотая серьга в брови и светлые волосы.

— Привет.

— Пока, — недовольно пробурчала я. Парень усмехнулся, подмигивая совершенно не эльфийскими каштановыми глазами, — На твоем месте, я бы поменяла цвет глаз.

— Поменяю, когда время придет, — спокойно ответил Шерненс, — ты не рада меня видеть, Лида?

— Совершенно.

Вру, неумело вру, хотя сердце едва из груди не выпрыгивает. После нашей последней встречи я часто думала о том, чтобы простить Сотворителя. Но каждый раз, вспоминая все то, что по его милости мне пришлось перенести, останавливалась.

— Ты приехал рассказать о том, что в Кайросе творится?

— Да.

— Совсем плохо?

— Угу.

— И что дальше? — разговор как-то не клеился. С прежним Шерненсом было намного легче. Поэтому, чтобы хоть как-то обосновать паузы между репликами, я стала черпать снег горстями. Пальцы мгновенно замерзли, и начали болеть. Эльф присел рядом на корточки, помогая мне.

— Ты не передумала? — неожиданная смена темы разговора ничуть меня не смутила. Пришлось на всякий случай сглотнуть и незаметно скрестить пальцы под кучкой смерзшейся воды.

— Нет. Ты же знаешь, пока я не верну в этот мир Элистара и не разберусь с моими проблемами, никакого разговора о моем возвращении быть не может.

— Значит, я рано или поздно дождусь тебя? — улыбнулся собеседник. Я опустила голову, сосредоточенно рассматривая крупинки снега. Пальцы окончательно перестали гнуться. Но долго держать молчание я не смогла, и, когда снова подняла глаза, то взгляд уперся в совершенное лицо Дэрлиана. Такого, каким он был семь лет назад. Золотые лучи полностью смягчили линии его носа и скул, заиграли медью в волосах, убранных в короткий растрепанный хвост.

— Прошу тебя, — голос неожиданно стал хриплым, как у древней старухи, которая всю жизнь баловалась табаком, — не надо меня мучить…

— Разве я мучаю тебя? — удивился Сотворитель. Я смогла лишь кивнуть, — Но чем же, скажи?

— Ты сам знаешь чем… Может, все-таки, лучше тебе обратиться в эльфа? Ребята тут совсем неподалеку, они нас увидеть могут. Что ты тогда им скажешь?

— Скажу, что собираюсь украсть у них их человеческую подругу, — совсем уже неприлично красиво улыбаясь, ответил мужчина, — Лида, я все мог бы сам уладить. Если ты только скажешь, я верну в этот мир не только Гервена, но и половину ушедших лекверов за последние десять тысяч лет.

— А почему не всех? — помимо воли спросила я, с опозданием прикусывая слишком длинный язык.

— Девать будет некуда такое количество, — честно хлопая глазами, пояснил Дэрлиан, — Мне даже кажется, что и половины хватит, чтобы они передрались за земли. Но если тебе будет угодно всех вернуть…

— Дэрл… не в этом дело. Просто я не могу бросить Руаллу, Уварса, Мэрке. К тому же это не ты виноват в том, что Гервен ушел, а я. Пойми, это на моей совести. К тому же… Я не готова вернуться к тебе.

— Из-за него? Из-за Виканта?

— Он любит меня. Это будет неправильно бросить его сейчас, когда он так надеться.

— А если он будет любить тебя всю жизнь, ты что, согласишься выйти за него замуж? — все более накаляясь, вкрадчиво протянул Сотворитель.

— Возможно, — неожиданно вспылила я, — А чем он хуже тебя? Он такой же леквер. К тому же он мне нравится. И, вообще, я его невеста.

— Вот значит, как? — усмехнулся он.

— Да, так! — поднявшись на ноги, я быстро зашагала прочь, — Если ты собираешься предстать перед остальными, не забудь сменить внешность!

Не знаю, что пробурчал леквер мне в ответ, но с места он так и не сдвинулся. По крайней мере, пока его спина не исчезла из поля моего зрения. На глаза наворачивались слезы. Слезы обиды. Это было слишком даже для него. То есть, для того мужчины, которого я любила. Но, видимо, для Всемогущего и Светлейшего Сотворителя Дэрлиана подобное поведение было нормой. Я скривилась. Словно я была какой-то очередной его вещью, а не отдельной личностью. Конечно, в то время, когда мы жили с ним в моем мире, это практически так и было. Я была его, но и Дэрл был полностью моим. Но тут он перешел все границы, ей богу!

Настроение окончательно испортилось, так что в лагерь я вступала подобно всеразрушающему урагану. Пнув подвернувшуюся под ноги сумку, я с размаха бросила под ноги жениху казан и молча уселась рядом, скрестив руки на груди.

— Что случилось? — поинтересовался советник, отрываясь от едва дымившейся кучи хвороста.

— Голова болит, — пришлось соврать мне.

— Может, заварить тебе какой-нибудь травки? — заботливо придвигаясь ко мне, прошептал Викант. Я удрученно покачала головой. За дальней палаткой раздался звонкий голосок Велеры, а через минуту она уже тащила за собой к костру Шерненса.