Читаем Путь к истине онлайн бесплатно
Следователь еще раз углубился в показания Осинцева: «…По дороге, около рынка, я, Симонов и Астахов встретили кочегара Тюльпанова… Они остались втроем, а я пошел домой…» Так… А когда это было? Вечером, около одиннадцати часов 25 мая. Но в это время Тюльпанов был уже недалеко от железнодорожной станции и встретиться с Осинцевым не мог… А не Алексей ли Осинцев является одним из убийц, не он ли тот самый «Лешка», про которого говорила Михайлова?
Но это было только предположение следователя, ведь никаких доказательств виновности Осинцева пока нет.
«Сразу начинать с Осинцева рискованно, да и оснований для этого мало, — думал Соболев. — Попробуем найти девушку, о которой говорила Михайлова. Может быть, она прольет свет на всю эту загадочную историю. Да, поработать придется. Ведь о ней почти ничего не известно. Когда-то работала на заводе «Электрик», брюнетка и говорит «значить». Вот и все».
Утром Соболев уже сидел в кабинете Медведева, председателя завкома завода «Электрик». Медведев, пожилой, лысеющий мужчина с живыми глазами и басовитым голосом, узнав о цели визита следователя, улыбнулся и развел руками.
— Ну что вы, разве можно найти девушку, которая сейчас на заводе не работает и про которую мы с вами только и знаем, что она брюнетка и говорить «значить».
Соболев нахмурился. Медведев встал из-за стола.
— Да вы не расстраивайтесь. Мы, конечно, поможем вам. Может быть, вам повезет и мы разыщем ее. Знаете что, — он посмотрел на часы, — у меня есть сейчас свободное время, и мы можем пройти по заводу и поговорить с профоргами нескольких цехов.
Они пошли по цехам. Но везде получали неутешительные ответы. Нет, никто не помнил брюнетку, которая часто повторяла слово «значить».
— Не унывайте, товарищ следователь, — сказал ему Медведев, когда они возвращались обратно. — Обязательно что-нибудь придумаем и девушку эту найдем.
Было решено напечатать в заводской многотиражке просьбу следственных органов об установлении личности брюнетки.
Через три дня Соболеву позвонил Медведев и сообщил, что к нему пришла работница восьмого цеха Васильева и рассказала, что у них в цехе очень непродолжительное время работала подсобницей некая Тося Рыжова, брюнетка, часто произносившая в разговоре слово «значить». Соболев узнал через отдел кадров завода адрес Рыжовой и вызвал ее на допрос.
Уже в начале беседы он убедился, что перед ним сидела та самая девушка, о которой говорила Михайлова.
Да, она знает Алексея. Фамилия его Осинцев. Познакомилась с ним случайно. Он за ней ухаживал и обещал по окончании школы механизации на ней жениться. Виктора Астахова она тоже хорошо знает. Припоминает, что Осинцев рассказывал ей о том, что Виктор арестован, но он не виноват и скоро будет освобожден. Потом она узнала от Осинцева, что Астахов осужден за убийство.
— Я спрашивала его, что же случилось у Виктора, и однажды, изрядно выпив, Алексей сказал мне: «Виктор в убийстве не виноват. Я его постращал. Если он не признается, то я буду на свободе». Эти слова его были для меня как гром среди ясного неба. Я не знала, что эти люди способны на преступление. Я стала сторониться Алексея и, значить, вот уже несколько месяцев его совсем не вижу.
— А вы не переписывались с Астаховым?
— Один раз я получила от него письмо. В нем была одна фраза… Она меня очень испугала. Виктор, значить, просил передать Алексею, что он негодяй и если не напишет ему, то он дело повернет по-другому. Об этом я Алексею не говорила, ведь я больше его не видела.
— А где это письмо? — спросил Соболев.
— Выбросила. К чему мне его держать у себя?
— Знаете, Астахов, с чего я хочу начать сегодня разговор с вами? Мне бы хотелось, чтобы вы подробно рассказали о своей жизни, — приветливо сказал Соболев, надеясь расположить к себе допрашиваемого и поговорить с ним «по душам».
— Биографию что ли рассказывать? Невеселая она у меня. Родился в тридцать четвертом году. Жили мы в Псковской области. Отец на железной дороге служил, а мать дома по хозяйству работала. Кроме меня, еще сестренка была. Когда началась война, отец ушел в армию. Потом немец пришел, три года мыкались. Думали, война кончится, отец вернется, полегче станет. За счастье считали, что нас немец в Германию не угнал. Как только от немцев освободили, сразу в школу пошел. А тут опять горе — получили известие, что отца на фронте убили. Четыре класса кончил, пошел в школу ФЗО. Вот тут-то я и споткнулся. Два года получил.
— Об этом расскажите, пожалуйста, поподробнее.
— В школе подружился я с одним парнем. Васькой его звали. А у Васьки старший брат был, он только что из тюрьмы вышел. Через него-то мы и попали. Подпоил он нас, мальчишек, а мы драку устроили, и милиционеру от нас попало. Судили по семьдесят четвертой статье. Отсидел я около полутора лет и по амнистии освободился. Как из колонии вышел, позаботились обо мне, на работу сразу же устроили. Потом решил специальность получить, пошел в школу механизации. А вот окончить ее и не пришлось… Попал в историю…
