Читаем Пушкин и декабристы онлайн бесплатно
OCR и вычитка - Александр Продан, Кишинев
Эйдельман Н. Я.
Пушкин и декабристы: Из истории взаимоотношений. - М., Худож. лит., 1979, 422 с.
Книга Н. Я. Эйдельмана посвящена биографии и творчеству Пушкина периода южной и Михайловской ссылки. Основное внимание уделяется взаимоотношениям поэта с первыми русскими революционерами. Автору удалось обнаружить много новых, порою чрезвычайно ценных и не вводившихся ранее в научный оборот материалов, а также осмыслить по-новому уже известные факты.
Содержание
Тетрадь Ивана Липранди
Владимир Горчаков
Пушкиниана
Анненков
Потомки
«И сохраненная судьбой…»
«Прошло сто лет - и что ж осталось?…»
«Одна черта руки моей…»
Алексеевская копия
«В сгущенной мгле предрассуждений…»
«Александра больше нет…»
Еще о сборнике Алексеева
«Либеральный бред…»
ГЛАВА IV. «Я НЕ МОГУ ЗАБЫТЬ…»
В Верховной думе
«Жужжанье клеветы»
Тягостная путаница
В Сибирь
Из Сибири
Евгений Якушкин
«На первую родину…»
«И с вами снова я…»
Анненков
Антикорфика
Якушкины, Рылеевы
«Как быть!»
«А все-таки надо…»
ГЛАВА VIII. «ПУЩИН ПОЗНАКОМИТ НАС КОРОЧЕ…»
Об Онегине
О поэзии
О Байроне
ГЛАВА IX. «АНДРЕЙ ШЕНЬЕ» И НИКОЛАЙ РАЕВСКИЙ
Исповедь
Дата
Трагедия и элегия
«На 14 декабря»
Декабрь - февраль
Март - апрель
Дело Плетнева
Апрель
Друзья
Май - июль
«Открытое предписание»
Заключение
Список условных сокращений
Татьяне Григорьевне Цявловской
Здесь
Разве освоено, исчерпано историческое и художественное богатство таких, например, формул: «Петр I одновременно Робеспьер и Наполеон…»; «По смерти Петра I… действия правительства были выше собственной его образованности и добро производилось ненарочно…»
С многочисленными учеными анализами дворцового переворота 11 марта 1801 года соперничают две пушкинских строки:
Падут бесславные удары…
Погиб увенчанный злодей.
1 См.: О. Мандельштам. Стихотворения. Л., «Советский писатель», 1974, с. 314
В центре нашего повествования Пушкин и декабристы. Взаимоотношения
Предлагаемая работа представляет собой серию очерков, конечно, не претендующих на полный охват огромной проблемы, но связанных единством темы и в общем хронологически последовательных. Первая часть (четыре главы) в основном относится к южному периоду пушкинской биографии (1820-1824 гг.); вторая часть (V и VI главы) содержит пространное отступление от непосредственной биографии поэта и посвящена событиям с 1820-х до конца 1850-х годов, но это связано с подробной предысторией знаменитых воспоминаний декабриста И. И. Пущина и позволяет затем, в третьей части книги (главы VII-X), основываясь на записках Пущина и других материалах, представить время михайловской ссылки (1824-1826).
Система очерков при описании целого периода или процесса, конечно, может привести к известной неполноте, односторонности. Однако сегодняшний уровень нашего знания о 1820-х годах сам «навязывает» подобное решение: материалов так много, проблемы столь многообразны и расчленены, научные запросы столь возросли, что очерки представляются «наименьшим злом», позволяющим предложить нечто новое без громоздкого, многократного повторения хорошо известного 1.
Заметим, кстати, что «очерковость» присутствует и в большинстве самых систематических историко-литературоведческих работ. Ведь наши знания даже о сравнительно недавних временах во многом определяются состоянием источников - особенно при изучении политической истории, научной биографии, культуры. За примерами недалеко ходить. Стержнем второй и третьей частей нашей книги являются материалы о Пущине и его поездке в
1 К сожалению, нет возможности упомянуть все труды, в той или иной степени существенные для этой книги. Ведь нет ни одной обобщающей работы о пушкинском времени, где бы не затрагивались связи поэта с русским освободительным движением; в частности, материалы и документы, цитируемые нами по их последним изданиям, в большей своей части публиковались и комментировались многократно.
Отказываясь, за исключением нескольких необходимых случаев, от простого перечисления предшественников, автор надеется, что это вынужденное ограничение будет правильно понято.
Михайловское. Между тем, если бы декабрист случайно не успел завершить своих воспоминаний (а он ведь написал их всего за несколько месяцев до смерти!) - тогда мы, пожалуй, терялись бы в догадках насчет содержания, последствий его поездки и не знали бы того, что сегодня представляется «хрестоматийным»… В то же время из переписки Пушкина и по другим документам видно, что пребывание в Михайловском Дельвига - не менее недели в апреле 1825 года - также повлияло на многие мысли, чувства и строки той поры. Дельвиг, однако, не оставил записок, мы почти ничего не ведаем об этом замечательном свидании - и оттого, конечно, не можем выделить отдельного очерка о событии, того достойном; да и в самых капитальных трудах находим об этой встрече всего по нескольку строк - больше и невозможно!
Чувствуя происходящее в наших трудах невольное «искривление» естественных пропорций, можем лишь повторять за одним замечательным специалистом: «Разведчики прошлого - люди не совсем свободные. Их тиран - прошлое. Оно запрещает им узнавать о нем что-либо, кроме того, что оно само, намеренно или ненамеренно, им открывает» 1.
Естественно, задачу свою автор книги видит в том, чтобы в отдельные очерки о Пушкине и его времени ввести максимум новых или малоизученных материалов; в каждом более или менее частном эпизоде уловить, насколько можно, «типические черты»…
Решение поставленных задач, несомненно, осложняется тем обстоятельством, что Пушкин, вероятно, самый загадочный русский художник. Именно потому, что - самый знаменитый, великий, изучаемый. Да ведь и поэт хорошо знал возможность таких парадоксальных сочетаний, когда писал (о записках Надежды Дуровой): «Судьба автора так любопытна, так известна и так таинственна, что разрешение загадки должно произвести сильное общее впечатление».
С годами в определенном смысле Пушкин делается еще более таинственным. Прежде, когда мы знали много меньше, некоторые вопросы не могли быть даже поставлены, многие загадки еще не были замечены.
Мы подразумеваем два рода «пушкинских тайн». Во-первых,
1 М. Блок. Апология истории. М., «Наука», 1973, с. 35.
кающие из небытия автографы, новые тексты, документы, биографические материалы о поэте.
Во-вторых, глубинный смысл некоторых хорошо известных произведений поэта, то, что А. А. Ахматова называла пушкинской «тайнописью», и сомневалась, «довольно ли сказано в науке… про эту его особенность и так ли легко довести эту мысль до рядового читателя, воспитанного на ходячих фразах о ясности, прозрачности и простоте Пушкина» 1.
В данной книге использованы материалы десяти архивных хранилищ; выявлены некоторые новые документы о Пушкине и его южных друзьях, об отношениях поэта с декабристами, об угрозах, преследованиях, гонениях… В то же время на страницах этой работы не раз предпринимаются попытки «медленного чтения» хорошо известных текстов, следования за мыслью поэта, проникавшей сквозь таинство своего времени ко всем временам.
Отсюда еще одна особенность предлагаемого исследования. В нем много, может быть, слишком много гипотез… Если бы героями книги были менее известные, менее изучавшиеся фигуры - тогда следовало бы сосредоточиться на выявлении и осмыслении основных документов и фактов. Однако к Пушкину и многим его современникам такие тропы уж проложены; стадия познания настойчиво требует гипотез. Только они одни в ряде случаев могут поколебать, опрокинуть стену, отделяющую известное от неведения…
До 1870-1880-х годов Пушкин мог бы прожить: в ту пору еще здравствовали некоторые его современники («последний лицеист» канцлер Александр Горчаков скончался в 1883-м, Вера Федоровна Вяземская в 1886-м). Опекушинский памятник в Москве будто отмерил некий рубеж, за которым вместо горьких слов: «Пушкину могло бы быть сорок… пятьдесят… семьдесят лет», - стали говорить: «Пушкину сто лет, сто пятьдесят, сто семьдесят пять».
Пушкинское время все дальше, а Пушкин как будто все ближе. Не от одной же почтительности к
1 «Неизданные заметки Анны Ахматовой о Пушкине». - «Вопросы литературы», 1970, № 1, с. 191.
поэту праправнуки перечитывают его, бесконечно находя
Неслабеющий интерес у современного читателя вызывает и одно особенное пушкинское
Пушкинская биография. Жизнь, прожитая им самим…
В этой же книге - фрагменты нескольких пушкинских лет - время от начала южной ссылки до окончания михайловской:
Для первых революционеров - это целая историческая эпоха, в начале которой «Союз благоденствия», Семеновская история, а в конце - поражение восстания на севере и юге, казнь пятерых, каторга и ссылка многих.
Мир тайных обществ, мир Пушкина; их совмещение, несовпадение, пересечение, отталкивание, взаимодействие; их великое, сложное, противоречивое историческое единство, - вот о чем будет говориться в этой книге.
Юг
И младости моей мятежное теченье…
Пушкин, 1821
Где и что Липранди? Мне брюхом хочется видеть его.
Пушкин, 1823
Шестого мая 1820 года в сопровождения крепостного дядьки Никиты Козлова Пушкин уезжает из Петербурга в южную ссылку. До первой станции его провожают Дельвиг и Павел Яковлев (брат лицейского Михаила Яковлева).
Через двадцать дней автору «Руслана…», «Вольности», «Деревни», «К Чаадаеву», автору сотен элегий, посланий, эпиграмм, поэм исполнится двадцать один год…
31 июля 1824 года с тем же верным дядькой Пушкин отправится обратно - но не на волю, а в новую, псковскую ссылку.
Всего четыре года с небольшим составляют
Юг вводит в биографию юного поэта небывалые контрасты, испытывавшие, закалявшие, обогащавшие его дух.
Резкое удаление от привычного столичного просвещения - глушь, экзотическая окраина, куда почта из Петербурга приходит только на вторую неделю.
Но именно здесь, в Тульчине, Каменке, Кишиневе, Одессе - крупнейший центр вольномыслия, левое крыло декабризма.
Почти три месяца всколыхнувшее весь мир известие о смерти Наполеона будет идти к Пушкину, но зато он первый сообщит столичным друзьям новости о другом вселенском событии - греческом восстании.
В краю, где русская речь звучит недавно и где возраст большинства крупных городов чуть больше пушкинского, возникает мощный очаг русской национальной культуры.
Поэтическая слава Пушкина стремительно растет, но живется все труднее.
Чем больше глубины, ума, зрелости - тем шире слухи и толки о «легкомыслии».
Время важнейших для пушкинской биографии и творчества событий - и малого числа сохранившихся следов тех событий в материалах, документах, воспоминаниях.
О каждом «михайловском годе» поэта дошло до нас примерно вдвое больше информации, чем о каждом южном 1.
Немногие мемуаристы, писавшие о жизни Пушкина в Кишиневе и Одессе, интересны нам и тем, что их биографии, как правило, довольно тесно сплетены с пушкинской; поэтому любые неопубликованные мемуарные фрагменты тех людей, даже страницы записок, где поэт отсутствует, - пушкинисту любопытны.
О Пушкине на юге, пожалуй, больше других рассказал Липранди.
Про Ивана Петровича Липранди писали и не писали.
Писали потому, что этого человека никак нельзя было исключить из биографии Пушкина, декабристов, петрашевцев, Герцена.
Не писали же в основном по причинам эмоциональным. Вот перечень эпитетов и определений, наиболее часто употребляемых в статьях и книгах вместе с именем,- Иван Липранди: «зловещий, гнусный, реакционный, под-
1 В «Летописи…» события 1820 г. (после 6 мая) занимают 55 страниц; 1821 г. - 51 страницу; 1822 г. - 47 страниц; 1823 г. - 57 страниц. Между тем Михайловское двухлетие с августа 1824 г. до сентября 1826-го занимает в «Летописи…» 229 страниц.
Список условных сокращений см. в конце книги.
лый, авантюрный, таинственный; предатель, клеврет, доносчик, автор инсинуаций, шпион…»
Более мягкие характеристики употреблялись реже: «военный агент царского правительства, точный мемуарист, кишиневский друг Пушкина, военный историк».
По всему по этому задача исследователя применительно к Ивану Липранди казалась простой:
