Читаем Псих онлайн бесплатно
Гладкая кожа. Ни морщинки. Ни тени усталости под глазами. Улыбка мальчишки, у которого вся жизнь впереди. Тридцать семь? Да ему больше тридцатки хрен дашь. Ну ок, соглашусь, Дар может влиять на весь организм в целом. Однако и при таком объяснении ни черта не срастается.
Нет, что-то Голос явно не договаривает. Либо не доверяет, либо задумал свою игру. Самое поганое, если верить его высказываниям, у нас с ним происходит какая-то сраная синхронизация. И чем она закончится? Меня окончательно поглотит неизвестная хрень из медузы? Вот уж спасибо.
Надо подружиться с придурком. Точно. От подобной перспективы меня, конечно, воротит, но с другой стороны, он сам сказал, что я телепат. Не стал им, а уже есть. Если смогу втереться в доверие Голосу, появится шанс вытрясти из этого хитрожопого ублюдка хотя бы часть правды.
«Слышь, — окликнул я невидимого кореша, — а как мне тебя вообще звать-то?»
Он притих. Ненадолго.
«Не помню, — буркнул наконец, и в кои-то веки без ехидства. — Честное слово, не помню».
«Будешь Безымянным тогда?»
«Почему безымянным? — Голос оживился, повеселел, — Раз выбирать самому — зови... Мозгоед».
Я чуть не заржал вслух. Он реально молодой. Взрослый никогда бы себе такое прозвище не придумал.
«Как-как?»— переспросил на всякий случай.
«Мозгоед. Звучит же солидно. С уважением. Сразу понятно, с кем дело имеешь».
«Ох и дебил... Никакой ты не Мозгоед. Ты придурок в моей башке, который кофе с корицей вспомнить может, а имя — нет».
«Тогда Знающий», — не растерялся он.
«Иди на хрен со своими тупыми вариантами».
«Как хочешь. Но Мозгоед мне нравится».
Я мысленно махнул рукой. Пусть будет Мозгоедом, если ему так хочется.
Тамара Алексеевна тем временем набрала в грудь воздуха для очередной оды великому Воронцову. Договорить ей снова не дали. В этот раз — не Батон.
Дверь распахнулась без стука. На пороге появился один из воспитателей — не наш, из младшей группы, я его знал только в лицо. Дыхание частое, быстрое, будто бежал через весь корпус. Дымка вокруг него хаотично меняла цвет — серый, темно-бордовый, мутно-желтый. Похоже, бедолагу накрыла паническая атака.
— Тамара Алексеевна, срочное сообщение для воспитанников, — выпалил он. — Занятия отменяются. Всем встать, построиться, шагом марш в актовый зал. Быстро!
По рядам прокатился недоумённый гул. Училка застыла с книгой в руках.
— Простите, но у меня урок, — начала она сухо. — По какому...
— Распоряжение сверху, Тамара Алексеевна. — Воспитатель не дал ей договорить. — Всех. В зал. Сейчас же.
Я почувствовал как по позвонкам прокатилась холодная волна того самого предчувствия, которое не отпускало меня с вечера. Повернул голову, посмотрел в окно, оно как раз выходило на служебную парковку. Морось, серый двор, размытые корпуса. И у самых деревьев — снова микроавтобус. Тот самый. С заляпанным грязью номером.
«Ну вот и началось, — тихо, без тени ехидства, произнёс Мозгоед. — Помнишь, что я говорил? Ты — пустое место. Дыши ровно, смотри в пол, не отсвечивай. И, Псих... что бы там ни было — не позволяй Дару проявиться. Уверяю, тебе очень этого захочется. Так вот — забудь».
Впервые за всё время он говорил с такой интонацией, что мне захотелось слушаться его без пререканий.
Внезапное появление цербера напрягло только меня. Остальные воспитанники отреагировали совсем по-другому.
Тишина в классе висела буквально пару секунд, а потом в одно мгновение поднялся гвалт. Кто-то из пацанов с облегчением выдохнул, кто-то радостно загыгыкал, предвкушая незапланированный отдых, кто-то начал торопливо сгребать учебники в стопку.
Только я и Тамара Алексеевна не увидели в происходящем ничего радостного. Правда, по разным причинам.
Училка так и осталась стоять у доски с приоткрытым ртом и книгой про Апогея в руках. Графиня выглядела растерянной — на её памяти, кажется, ни разу не прерывали занятия столь бесцеремонным образом.
Толпа пацанов повалила в коридор. Я пристроился в самом хвосте, стараясь слиться с общей массой. Пару раз оглянулся. На парте остались лежать не только тетради, но и дневник ученого. Очень надеюсь, никто не попрется сюда и не сунется к моему месту.
В коридоре уже творился управляемый хаос. Из классов выскакивали младшие, среднячки, старшие, тут же смешиваясь между собой в однородную толпу. Воспитатели орали, подгоняя нас к лестнице. Но орали они как-то... иначе.
Я присмотрелся к ближайшему церберу — это был Жирный, дежуривший прошлой ночью. Цвет его ауры напоминал грязную лужу, в которой расплывалась тошнотворная болотно-жёлтая муть. Страх. Причём страх очень сильный. А по самому краю этой мути пробегала всё та же белёсая, ртутная нитка, которую я видел у Зубова. Жирный был в панике, но очень сильно пытался это скрывать.
Он орал на воспитанников, размахивая руками, а глаза его так и бегали. Точь-в-точь как у остальных церберов. Они все боялись. И боялись явно не нас.
«Мозгоед», — позвал я мысленно.
«Чего тебе?» — откликнулся мой невидимый кореш. Звучал он сухо и напряжённо. Никакого стёба.
«Что происходит? Это из-за того, что я сделал со Штыком и Кабаном?»
