Читаем Псих онлайн бесплатно
Следом за самым главным предводителем мудаков явился Зуб. Его левая рука была обмотана чуть ли не до плеча и покоилась на медицинской повязке. Правая нога — в фанерной шине, перетянутой бинтом. Передвигался тощий придурок медленно, опираясь на самодельный костыль. Лицо у Зуба было каким-то распухшим, слишком бледным. Этого, похоже, обезболивающим накачали от души — глаза стеклянные, как у дохлой рыбы.
Естественно, в таком состоянии активно заниматься уборкой Зуб не мог, поэтому ему вручили мусорный мешок и велели стоять рядом с Бурым, чтобы тот скидывал мусор.
Кабан тоже припёрся. Он замер возле дружков с мрачным видом, всячески пытаясь спрятать перебинтованную правую руку. Ему было стрёмно выглядеть побитым. Половину лица Кабана украшала приличных размеров ссадина. Такое чувство, будто придурка тёрли мордой об асфальт, и теперь у него остались следы.
То, что троица уродов явилась на уборку, говорило лишь об одном — они и правда ни черта не рассказали Церберам. Вернее, рассказали, но совсем не то, что произошло на самом деле. Дебильную историю о неизвестной группе, напавшей в ночи. Впрочем, меня это вполне устраивало.
Первые минут десять я старался не попадаться им на глаза. Отчего-то имелось опасение, что наша встреча, даже во дворе, на глазах у кучи свидетелей, ничем хорошим не закончится. Я боялся этого. Реально. Не за себя, а за них. Потому что стоило только подумать о ком-то из троицы Бурого, внутри поднималась неконтролируемая злоба. Я, конечно, никогда не был уравновешенным человеком, но сейчас меня просто крыло со страшной силой. В голове словно начинала пульсировать красная лампочка, и тихий голос, подозрительно похожий на мой собственный, тихо шептал прямо в мозг: «Убей их... убей их всех...»
Я успешно изображал из себя человека-невидимку около получаса. А потом это всё-таки произошло. Я понёс свой мусор к общей куче и почти лоб в лоб столкнулся с Бурым.
Стоило Киму увидеть меня, вокруг него буквально полыхнуло цветным маревом.
Это была тяжёлая, густая дымка, замешанная сразу на двух цветах — тёмно-багровый, почти чёрный, и поверх него ещё один, мутно-розовый, будто разведённая водой кровь.
Ненависть. Сука, я буквально кожей ощутил, как сильно он меня ненавидит. А под ней — стыд. Тот, из-за которого люди идут на убийство, лишь бы никто не узнал об их позоре.
Я замер, таращась на Бурого, как идиот. Не мог отвести взгляд от его башки. Потому что в моей собственной голове вдруг начала выстраиваться схема, как, куда и с какой силой надо стукнуть этого парня, чтобы он сразу же отдал концы, от одного единственного удара.
Бурый тоже стоял истуканом, с мешком в руке, и не сводил с меня глаз.
Неимоверным усилием воли мне удалось взять себя в руки. Я бросил свой мусор в кучу и очень быстро отошёл в сторону. Искушение сделать то, что шепчет голос в голове, стало просто невыносимым.
Однако именно в этот момент у Бурого, похоже, напрочь отключились все инстинкты. Он опасности не почувствовал. Его только продолжала накрывать ненависть, замешанная на стыде. Придурок скривился, зыркнул в сторону Зубова, который топтался в тридцати метрах от него. Потом медленно, вразвалку, двинулся ко мне.
— Подметай, — процедил Ким, поравнявшись. Встал так, чтобы закрыть спиной от Зубова наш дуэт. — Работай метлой, Псих. Работай, урод.
А я и так работал. Методично скрёб по земле и считал в голове. Раз, два, три... Старался успокоиться.
Бурый подошёл ближе. Пахло от него потом, куревом и чем-то химическим, вроде мази для синяков. А ещё — блевотиной. Никаких мокрых металлов или патронов. Стыд старшека отвратительно вонял самой обычной человеческой блевотиной.
Я тихонько сдвинулся в сторону, стараясь не дышать носом. Ни черта не помогло. Запах появился в голове и уходить оттуда не собирался.
Цветная дымка вокруг Кима сгустилась, потемнела ещё сильнее.
— Ты, сука, думаешь, всё закончилось? — прошептал он, почти не шевеля губами. — Думаешь, если Церберы ни хрена не узнали, всё, живи спокойно?
Я не ответил. Продолжал механически сгребать листья в кучу.
— Я тебя достану, Псих, — голос у Бурого стал ещё тише. — Не сегодня, так завтра. Не завтра — через неделю. Ты у меня кровью умоешься. Захлебнёшься в ней. Понял, урод? Ты уже труп. Просто пока ещё не лежишь в земле.
Из-за спины Бурого появились ещё двое — Зуб и Кабан. Заметили, что их дружок разговаривает со мной и решили присоединиться. Ну конечно. Эти тоже не в состоянии смириться с поражением.
Оба молчали и пялились прямо на меня. Только на меня. Вокруг Зуба клубилось тускло-багровое облако, размытое обезболивающим. Вокруг Кабана — плотное, почти чёрное. Ненависть у переростка была не такая, как у Бурого. Без стыда. Чистая, тупая, животная.
— Слышишь, мудила? — Бурый не успокаивался.
Я поднял голову. Посмотрел ему в глаза.
— Понял, — мой голос звучал спокойно.
