Читаем Проучить мажора онлайн бесплатно

Маша

— Я думала, это любовь, Машка, — растягивая гласные и промокая бумажным платочком глаза, голосит Сонька. — Думала, любовь…

Скептически скривившись, гляжу на подругу и понимаю, что ей нужен еще один платок. Не только слезы, но и сопли подтереть. За каких-то пару дней она превратилась в натуральный Ниагарский водопад — из всех щелей влага хлыщет, и не видать этой драме ни конца ни края.

— Слушай, Сонь, ну какая любовь? — стараясь звучать как можно мягче, опускаюсь на край ее кровати. — Вы ведь с ним общались всего ничего…

— Ты не понимаешь! — встает на дыбы красноносая принцесса. — Он мне в тот вечер такие слова на ушко нашептывал, так красиво говорил…

Я вас умоляю! Слова он ей нашептывал! Да мужики ради того, чтобы залезть под юбку чересчур впечатлительной особе, и Шекспиром не побрезгуют! Был у меня один такой — сонеты декламировал, соловьем на все лады заливался, представляете? Ох, как вспомню, так вздрогну. Но я, понятное дело, не Сонька, меня этой романтической чушью не проймешь. А подруга — чисто тургеневская девушка. Тонко чувствующая, глубокая и жутко влюбчивая. Вот и попалась на крючок этого бессердечного ловеласа.

— Сонь, ну хватит уже рыдать, а! Не стоит он того, сама же говорила! Козел твой Стас! Тьфу на него! — пламенно восклицаю я и тут же отвлекаюсь на пиликнувший в руках телефон.

Снова Сенька написывает, мой младший братец-бестолочь. «Что мне делать, Марусь?» — гласит послание, в конце которого выстроилась целая шеренга искаженных от ужаса смайликов с выпученными глазами.

Что делать, что делать… Башкой думать перед тем, как глупости совершать! Это, кстати, не только к Сеньке, но и к Соньке относится. Блин, как же меня задолбало возиться с чужими проблемами! Одна с главным бабником своего универа переспала и теперь от неразделенной любви страдает, а второй вообще на деньги подлетел, идиот малолетний!

Раздраженно закатываю глаза, а Сонька тем временем продолжает свои стенания:

— А потом мы с ним клубнику ели. Прямо у него на балконе. А там вид такой, Машка… Аж дух захватывает! Весь город как на ладони… Романтика…

«Систр, ну помоги!» — продолжает слать сообщения мой недалекий брательник, на этот раз снабжая текст сложенными в молящем жесте ладошками.

Вот зараза! Знает же, что я ради него в лепешку расшибусь. Люблю этого оболтуса больше жизни. Вот только где мне взять столько денег? На зарплату официантки и так сильно не пошикуешь, а тут еще половина на жилье уходит. Разве что в кредит залезть… Да только кто мне, нищей студентке, его даст?

Что касается родителей, то я строго-настрого запретила Сеньке посвящать их в свои проблемы. У отца недавно инфаркт был, зачем ему лишние переживания? Да и нужной суммы у предков все равно нет, они уже третий год кредит за машину выплачивают.

— И квартира у него нереальная… Блин, я такие только в журналах видела, — всхлипывает Сонька. — Оказалась внутри — будто в сказку попала. Вот меня и накрыло.

— Так от чего тебя накрыло-то в итоге? — иронизирую я. — От Стасика или от его квартиры?

— Машка, ну ты же понимаешь, как это бывает: красивый парень на шикарной тачке, любимец девушек и баловень судьбы… Тут все в совокупности подкупает. И деньги, и харизма, и внешность, — горько вздыхает Сонька. — Я знаю, что дура, что зря повелась. Ты даже не представляешь, как жалею! А ведь говорили мне девчонки с потока: «Не доверяй Толмацкому!». Про него же столько слухов ходило… Но стоило ему мне улыбнуться, как я голову потеряла.

— Угу, — киваю я, параллельно вызнавая у Сеньки, на сколько дней его поставили на счетчик, и… Вдруг резко вскидываю голову. — Как, ты сказала, фамилия у этого твоего пижона?

— У Стаса-то? — подруга шумно высмаркивается в платок. — Толмацкий.

— Тот самый Толмацкий, у которого отец металлургическим комбинатом владеет? — ошарашенно уточняю я.

— Я точно не знаю, — пожимает плечами подруга. — Но он у него какой-то бизнесмен, да.

— Какой-то бизнесмен? — развожу руками. — Сонь, ну ты че самым важным-то не поинтересовалась? На какой тачке твой Стас ездит?

— Я не разбираюсь в марках… Но там на значке трезубец нарисован.

На значке нарисован трезубец. Понятно. Значит, этот Толмацкий — гребанный миллионер. Ну, точнее не он, а его папаша, но сути это не меняет. Любопытная ситуация вырисовывается. Очень любопытная.

На несколько секунд зависаю в раздумьях, перекладывая из руки в руку телефон, а затем резко вскакиваю с кровати:

— Сонь, а хочешь мы твоему засранцу отомстим?

— Как это? — от неожиданности подруга даже забывает всхлипнуть.

— Ну так это. Око за око, зуб за зуб, понимаешь? — возбужденно тараторю я, расхаживая из угла в угол и выстраивая в голове свой гениальный план-кабан.

— Не-а, не понимаю, — честно признается Сонька.

— Помнишь, я тебе про Сеньку рассказывала? — подруга коротко кивает. — Мне деньги капец как нужны, а не то его… Ой, даже думать об этом не хочу. Короче, нужны и точка. А твой Стасик, выходит, до неприличия богат, верно?

— Верно, — пребывая в замешательстве, подтверждает она.

— Так почему бы нам не совместить приятное с полезным? И обнаглевшего мажора проучить, и деньжат подзаработать? А? Что скажешь, Сонь?

Стас

— Ребят, вы если хотите со мной познакомиться, то познакомьтесь, — прямо над ухом раздается игривый женский голос, и мы с Никитосом как по команде вскидываем глаза на стоящую перед нами девицу.

— Че? — решив, что ослышался, лениво переспрашиваю я.

— Ну да, я красивая. Но это же не значит, что у меня есть парень, — невозмутимо продолжает она, наматывая на палец тонкую прядь темных волос. — Поэтому давайте без ложной скромности. Она нам ни к чему.

Окатываю незнакомку оценивающим взглядом с головы до ног и иронично приподнимаю бровь. Про «я красивая» она, конечно, загнула. В целом-то не уродина, но и на Мисс Мира явно не тянет. Лицо какое-то детское, да и сиськи маловаты…

— Я, кстати, Габриэлла. Можно просто Габи, — самоуверенно изрекает девица, а в следующую секунду плюхается рядом, нагло потеснив меня плечом. — А вас как зовут, мальчики?

Мальчики? Ну-ну. Допустим.

Ловлю ошарашенный взор друга, в котором черным по белому написано «ну ни фига себе!», и криво усмехаюсь. Еще никогда телки не клеили нас так… Как бы это лучше выразиться? Так беззастенчиво и напропалую. Обычно жмутся, глазками стреляют, цену себе набивают… А эта прям с ходу быка за рога схватила и по газам дала. Любопытная особа.

— Я Ник, а это Стас, — после небольшой паузы отзывается друг, с интересом разглядывая Габриэллу.

— Очень приятно, — она широко улыбается, а затем, чуть повернувшись, впивается в меня немигающим взглядом. — Скажи-ка, Стас, а ты всех девушек в баре глазами раздеваешь? Или только меня?

От такой дерзости джин чуть не выходит у меня обратно через нос, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не закашляться.

Глазами я ее, значит, раздеваю? Серьезно? По-моему, тут пахнет провокацией. Наглой такой, откровенной. С оттенками безумия и щепоткой экстремального флирта.

Ну что ж, это даже интересно. Походу, девчонка решила сыграть в смелую. Подает умело и при этом совсем не тушуется. Губы, вон, покусывает, грудь выпятила, смотрит призывно. Натурально самка в период спаривания. Того и гляди набросится и в койку утащит.

Хочешь пошалить, детка? Ну давай пошалим. Я, знаешь ли, тоже не лыком шит. Умею держать удар.

— Разумеется, только тебя, — указательным пальцем провожу по декольте ее блузки, при этом слегка касаясь горячей кожи. — Наверняка под одеждой у тебя много чего интересного.

Щеки Габриэллы вспыхивают алым, а глаза удивленно распахиваются. Но длится это лишь неуловимо короткий миг, поэтому я не успеваю определить, что именно отразилось на ее лице: смущение или все же возбуждение.

— Ты даже не представляешь, насколько там все интересно, — понижая голос до интимного шепота, отзывается она, а затем берет и властно обхватывает мое колено.

Э-э-э… Если вы подумали, что я просто для яркости повествования приукрасил, то ни хрена. Она реально вцепилась в мою коленку и прямо сейчас ведет ладонью вверх по ноге! Не я по ее, а она по моей! Прикиньте?

Нет, я, конечно, давно не девственник и совсем не ханжа, но твою ж мать! Пять минут назад! Мы с ней познакомились пять минут назад! А она уже лапает меня так, как будто я ее собственность!

Капец. Вы меня только послушайте. Возмущаюсь как невеста, которую продинамили на смотринах. А это, кстати, вообще на меня не похоже! Обычно я очень даже не против ярких одноразовых связей и люблю, когда девушки проявляют инициативу… Но эта! Эта девица в клочья рвет все шаблоны о правилах съема! Ведет себя так, словно из нас двоих яйца есть именно у нее. Причем не какие-то там хлипкие, а вполне себе твердые, из стали выкованные. Мне даже не по себе как-то…

Шумно сглатываю и перевожу взгляд на Никитоса, чьи выпученные зенки колеблются где-то на уровне лба. Друган пребывает в не меньшем шоке, чем я сам. Таращится на Габриэллу, как баран на новые ворота, и лыбится во все тридцать два. Глупо так, по-идиотски. Ему только заторможенного «ы-ы-ы» и слюней, капающих с подбородка, не хватает. А так вылитый дурачок.

— А ты дерзкая, — хрипло выдыхаю я, залпом опустошая бокал. — Пошли потанцуем?

— Пошли.

Рука Габриэллы, замершая в каких-то жалких сантиметрах от моей ширинки, наконец ослабляет хватку, и девчонка, непринужденно тряхнув волосами, направляется к импровизированному танцполу у барной стойки.

Я двигаюсь следом, но немного притормаживаю, чтобы дать моей новой знакомой возможность пройти чуть вперед, а заодно оценить ее вид сзади.

Стоит признать, что с фигурой у Габи все в порядке. Ее задница, обтянутая плотно сидящими джинсами, выглядит очень даже аппетитно. Высокая, упругая, плавно покачивающаяся при ходьбе… Эх, так бы и шлепнул!

Протиснувшись сквозь толпу дергающихся в танце людей, девчонка оборачивается и игриво манит меня пальцем, дескать, иди ко мне, сладкий. Ее движения полны какого-то цепенящего магнетизма и огня. Она вроде не делает ничего сверхъестественного, но при этом смотрится жутко сексуально. Даже ее вполне заурядная, на первый взгляд, внешность теперь играет новыми красками. Оказывается, она и впрямь ничего.

Медленно приближаюсь и кладу руки Габи на талию, притягивая ее трепещущее тело к себе. Когда ребра девчонки касаются моего живота, она вздрагивает и с коротким придыханием вскидывает на меня глаза. Они у нее голубые. Неестественного лазурного оттенка. Слишком яркие для того, чтобы поверить в отсутствие линз.

— Классно танцуешь, детка, — произношу я, наклоняясь к ее уху.

Даже на каблуках Габи ниже меня на целую голову и от этого кажется невообразимо хрупкой и маленькой. Удивительно, как в одной девушке уживаются две такие разные ипостаси: дерзкая соблазнительница и трогательная милашка.

— Я знаю, — отзывается она и вдруг толкает меня в грудь так, что я, не удержав равновесия, впечатываюсь в стоящий позади столб. — А еще я очень гибкая. Хочешь, покажу?

Мать моя женщина. Надеюсь, она не начнет демонстрировать свою растяжку прямо здесь? Все-таки приличное же заведение, да и бармен мой хороший знакомый… Хотя, если честно, от Габи можно ожидать чего угодно. Думаю, ей ничего стоит распластаться в шпагат прямо посреди танцпола. Видно же, что без тормозов баба.

— Хочу, — отвечаю я, ошалело вжимаясь спиной в столб, потому что Габи явно перешла в наступление.

Со стороны мы, наверное, выглядим так, будто я — божественный тотем, а она — неистово верующая племенная женщина, отплясывающая вокруг меня ритуальные танцы. Волосами машет, плечами дергает, волны какие-то невообразимые выделывает. Одним словом — дикарка. Экспрессии ей, конечно, не занимать. На десятерых хватит.

— Ну тогда поехали к тебе? — она подныривает пальцами мне под футболку, отчего пресс мгновенно напрягается. — Там и покажу.

— Поехали, — решив рискнуть, соглашаюсь я.

Если Габи и в постели такая же страстная, то у нее точно есть шанс попасть в мой личный топ. Люблю смелых девочек.

Маша

Как и говорила Сонька, засранец Толмацкий живет в роскошных апартаментах бог знает на каком этаже высоченного небоскреба. Я, конечно, родом из глухой провинции, но телевизор с детства смотрела. Именно благодаря передачам про жизнь американских селебрити мне сейчас удается не волочить челюсть по полу при виде всего этого «дорого-богато».

Глянец, мрамор, панорамные окна, дизайнерская мебель и много воздуха — вот, что представляет собой квартира в самом модном районе нашего города. Чтобы заработать на такую честным трудом официантки мне и пяти жизней не хватит, но у отца Толмацкого с деньгами совсем другие отношения. Недаром он уже который год подряд возглавляет списки самых процветающих буржуев.

— Проходи, располагайся, чувствуй себя как дома, — парень окидывает жилище хозяйским взглядом, а затем, чуть наклонив голову набок, фокусируется на мне.

Смотрю в его хитрые зеленые глаза и невольно проникаюсь сочувствием к бедной Соньке. Красив негодяй, ничего не скажешь. Словно с журнальной обложки сошел. Ох уж эти резко очерченные, по-модельному выдающиеся скулы… Сколько девушек они свели с ума?

А губы? Разве законно иметь такие чувственные, невероятно притягательные губы? Для парня они слишком пухлые, но, как ни странно, Стаса это ничуть не портит. Наоборот, придает его внешности какого-то звездного шика. Глянешь на него — и сразу понятно, что он играет в высшей лиге. А еще на все сто соответствует правилу трех «Б». Блистательный, богатый и беспринципный.

— Ну что, Габи, думаю, нам пора перейти к главному, — с ленивой грацией хищника Толмацкий движется на меня, и я уже который раз за вечер сглатываю тугой ком волнения.

Есть в его энергетике что-то дурманящее и парализующее, но мне не стоит вестись на эту провокацию. Очарование Стаса подобно смертоносной паутине: один раз увязнешь и, считай, пропала. Вон, у меня дома жертва его флюидов до сих пор сопли подтирает и белугой ревет. Очень отрезвляющий пример.

Толмацкий сокращает расстояние между нами до десятка сантиметров и властно цепляет большим пальцем мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него. От парня исходит едва уловимый аромат сладкого мужского парфюма, прибитый ванильно-ментоловым запахом айкоса. Дразнящее и будоражащее сочетание. Аж коленки задрожали.

Пока мы со Стасом ехали в такси, а потом в лифте я старательно избегала поцелуев в губы. Без умолку тараторила, крутилась, вертелась, мацала его за все возможные части тела. Даже за пятку умудрилась ущипнуть. Но вот теперь… Теперь он стоит напротив, и я чувствую, как под напором его обаяния моя воля стремительно чахнет.