Читаем Просто люби (СИ) онлайн бесплатно

Просто люби

Глава 1

     Екатерина, неспешно шагая по некогда ставшей родной улочке, нервно поправляла стоячий воротник. Как же ей хотелось развернуться на сто восемьдесят градусов, скинуть неудобные туфли, купленные на летней распродаже, и рвануть обратно домой, чтобы зарыться под пуховое одеяло и провести весь день в кровати.

     Поющие птички вызывали у Кати только гулкое раздражение, но никак не умиление, как у прохожих. Палящее солнце и вовсе — тошноту. Кремовая блуза с первых секунд от жары прилипла к спине, а строгая черная юбка так и намеревалась расплавиться на тонких ногах. Ей, как ребенку холодных зим, холодных лет, нужен был спасительный... снег! Протянуть бы бледную ручку, да словить бы парочку хрустальных снежинок, моментально умирающих на теплой тыльной стороне ладони.

     Идя к старенькой немытой машинке, подаренной ей в честь окончания навязанного столичного университета, Катя резко остановилась, едва удержавшись на своих двух.

     Она замерла в нерешительности, смотря на незнакомца, что судорожно тряс движок кресла-коляски: колеса потонули в грязи и не собирались поддаваться.

     Мужчина застрял, но прохожие отчего-то и не считали нужным обратить на это внимание.

     Идти домой Кате тотчас расхотелось.

     — Стойте, я сейчас помогу! — крикнула она, подбегая ближе, что было больновато для ее стоп.

     — Не надо! — почти рявкнул он в ответ, не подарив ей и взгляда.

     На удивление, сейчас Катю не злил его окрик, не злил и расплескавшийся утренний кофе, помятая блузка, даже вечный завал на работе. Ее непомерно раздражала коляска! Да-да! Именно коляска, которая наверняка стоила бешеных денег, но так позорно проиграла погодным условиям Москвы! А после и грязь, и в довершение — страна, где на коляске никуда не попасть и никуда не проехать...

     — Я же сказал, что сам справлюсь! — воскликнул мужчина, с недовольством слушая сопение девушки, которая никак не могла сдвинуть с места его транспорт.

     И в это же мгновение Екатерина справилась!

     — И вам доброго утра! — прошипела она, уже сама пытаясь высвободить погрязшие в коричневой жиже шпильки.

     — Не понимаю вашего раздражение, — безразлично протянул мужчина. — Я вашей помощи не просил.

     — Не понимаю вашей грубости!

     Тяжело вздохнув, незнакомец демонстративно покрутил движок, разворачиваясь.

     — И куда вы? — крикнула вслед. — Там же работы начались еще вчера! Все перекопано, нужно в обход!

     — Значит, в обход, — невозмутимо пожал плечами.

     Катя, кивнув в сторону своего автомобиля, смягчилась:

     — Давайте подвезу.

     А вот лицо Саши значительно скривилось при мысли: «Это даже не машина, а ее жалкое подобие».

     — Нам не по пути.

     На этот раз хрупкая на вид девушка рассмеялась, так устало, едва не выронив сумочку, купленную все на той же распродаже.

     — Вы же и малейшего представления не имеете, куда я еду.

     Пройдясь по ней внимательным, пристальным взглядом без труда заключил:

     — В банк.

     Невзрачная эмблема на левой части груди ее и выдала.

     Казалось, сейчас девушка расплачется прямо здесь. Это утро и так вдоволь поиздевалось над ней, превратив весь день в ад, но, похоже, этого было мало, и судьба собралась завершить задуманное.

     Александр легко почувствовал ее настроение. Совесть, давно выпавшая из его жизни, неприятно кольнула черствое сердце, и он нехотя произнес:

     — Впрочем, если у вас действительно есть свободное время, то я буду... рад.

     Катя оживилась, даже улыбнулась, так невинно и по-детски.

     Словно собираясь принимать гостей в свой дом, она ринулась к автомобилю и распахнула дверцу для незнакомца. Помощь решила не предлагать — вдруг опять разозлится и откажется от поездки.

     Он отточенными движениями пересел на переднее сидение, отрегулировал его под себя, и сложил коляску.

     — Могу в багажник убрать? — почти что шепотом поинтересовалась Катя и получила от него положительный ответ.

     Кресло оказалось тяжелым, но Екатерина, стиснув зубы, успешно уложила неподъемную ношу и, быстро вернувшись, юркнула в машину.

     — А куда едем?

     — Киевская четырнадцать, — заученно произнес ее спутник.

     Гробовая тишина пугала Катю, и она нервно покусывала пухлые губы, пока не попросила:

     — Включите музыку, пожалуйста...

     Легким нажатием Саша вдавил кнопку с треугольным рисунком до предела, и дряхлая магнитола, поддавшись чужим манипуляциям, издала до боли знакомую песню для обоих.

     — Любите группу «Нервы»?

     На этот раз девушка основательно покраснела. Она-то ожидала, что мужчина выберет радио, а не ее, на минуточку, личную медиатеку!

     — Д-да? — скорее, спросила, чем ответила.

     — И я.

     — Правда? — ни капли не поверила Екатерина.

     Ей редко удавалось встретить кого-то, кто мог по достоинству оценить ее вкусы и взгляды на жизнь.

     — Наверное, я слишком влюблен. Я снова начал слушать Земфиру [1], — в доказательство процитировал он.

     Мог бы и спеть, но не одна Катя пыталась произвести лучшее впечатление.

     — А Земфиру любите? — осмелев, на этот раз задала вопрос уже она, мысленно мечтая получить положительный ответ.

     — Конечно, кто не любит? — оправдал ее ожидания Саша. — Поворотник-то включите.

     Катя бы влегкую пережила ненависть к Земфире, а вот замечания, даже такие дельные, вытерпеть никак не могла:

     — Я знаю!

     — Вы слишком вспыльчивы, — откровенно насмехался над ней Александр.

     — А вы!...

     — А я? — с интересом ждал продолжения.

     — А вы включите Земфиру, пожалуйста... — сокрушенно прошептала Катя, нахмурив брови.

     Мужчина заразительно рассмеялся, и вскоре из динамика полилась бойкая мелодия.

     Я не буду тебя спасать,

     Догонять, вспоминать, целовать. [2]

     Губы Екатерины дрогнули в предательской улыбке, стоило ей вспомнить, как еще вчера она, громко подпевая, кружилась у настенного зеркала, вытворяя странные движения. Правда, затанцевавшись, разбила флакон с любимыми духами, но какая это мелочь, когда в наушниках играет сама Земфира!

     — А поворотник пора бы и отключить...

     На дороге Катя чувствовала себя неуютно: только месяц назад получила водительские права. Специальная наклейка на задних стеклах до сих пор «радовала» следующие за ней автомобили.

     — Вон там остановите, пожалуйста, — услышала Екатерина и послушно припарковалась возле указанного места. — Спасибо вам, что подвезли.

     — Не стоит.

     Уже сидя в коляске, Александр, не совладав с собой, протянул визитную карточку.

     — Приходите, если захотите. Посмотреть... на меня.

     Улыбнувшись на прощание, он скрылся, не дав Кате возможность даже попрощаться. Присмотревшись к прямоугольному обрезку картона, она изумленно ахнула.

     ***

     Весь день взгляд Кати то и дело возвращался к визитке. Слушая грубоватых клиентов, отбивая четкий ритм на клавиатуре, даже обедая, только и думала о ней.

     Первая красавица банка, рыжеволосая консультантка Лиля, грациозно присела на край свободного стула напротив своей единственной подруги и, небрежно рассматривая первые попавшиеся бумаги на столе, притворялась, что пришла исключительно по работе.

     — Ты чего сегодня такая задумчивая? Случилось что? — шепнула она, перелистывая документы и для вида указывая тупым концом ручки на какие-то цифры.

     — Да нет, меня в бассейн пригласили...

     — Куда? — хохотнула утонченная натура Лили, а после сморщила аккуратный носик.

     Вкратце Катя поделилась тем, что произошло с ней за это утро.

     — Так, может, он пловец! — неожиданно громко воскликнула консультантка, за что Кате пришлось на нее шикнуть.

     — Пловец?

     — Дорогая моя, а почему нет? — подалась вперед Лиля. — Раз человек на коляске, то сразу надо сбрасывать его со счетов?

     — Я никого не сбрасывала! — запротестовала Екатерина, которой молодой человек и вправду приглянулся. — Просто удивилась.

     — Так ты пойдешь или нет?

     ***

     Стук каблуков эхом раздавался по зелено-голубому помещению плавательного бассейна. Но в ушах Екатерины был оглушительный свист тренера, плеск хлорированной воды и разговоры полураздетых мужчин.

     Устроившись на разноцветной трибуне, Катя искала глазами Александра, но не прошло и минуты, как она подскочила, не сумев справиться с волнением. К выходу почти что бежала, но стоило ей нырнуть в коридор, как перед ней появился... он.

     С кончиков его влажных темных волос иногда скатывались капельки прозрачной воды, падая на белоснежную измятую рубашку, а лицо приобрело неоднозначное выражение.

     — З-здравствуйте... — Катя и не замечала, как заикается. — А я... я просто хотела... в уборную! Да! Помада смазалась...

     Александр, едва сдерживая усмешку, ответил:

     — На вас нет помады.

     — Совсем смазалась...

     Вздохнув, мужчина решил сменить тему, пока девушка не растянулась на холодном полу от тревоги и смущения.

     — Вы на машине?

     — Нет, простите, — виновато ответила она. — Я на метро приехала, не смогу вас подвезти.

     Он слегка поморщился.

     — Да я не о том. Подвезти вас хотел на этот раз я.

     «Двадцать первый век. И водит наверняка куда лучше меня», — решила девушка, прежде чем согласиться.

     — Я Александр, — вдруг представился он. — Не дожидаясь ее согласия, сам сменил стиль обращения: — А ты?

     — Екатерина. Можно просто Катя.

     Машина Саши явно превосходила по цене и качеству той, что была у Кати, ведь он заботился о своем транспорте, как о самом близком человеке.

     Ну а о ком еще? Его невеста после аварии поспешила с ним распрощаться, сославшись на то, что чувства остыли. Александр тогда рассмеялся ей прямо в лицо, сказав: «И в горе, и в радости? В первом ты не преуспела уже сейчас».

     Сперва месяц апатии вместе с депрессией. Стена напротив стала его другом и главным защитником. Один день у тебя есть все: спортивная карьера, любовь всей жизни, куча друзей, а на другой — ты просыпаешься совершенно один. Неужели неспособность ходить так просто делает из тебя плохого, ненужного человека? Неужели неспособность бегать может напрочь отбить желание тебя любить?

     С тех пор люди при виде Александра виновато опускали глаза, шептали своим любопытным детям, что пялиться нехорошо, а некоторые и вовсе обращались с ним грубо, будто он мусор какой, а не живое тонко чувствующее существо.

     А вот Екатерине в который раз удалось удивить его: она непрестанно смотрела ему в глаза. Будто и не замечала его пыточное сидение. А ведь сначала ему показалось, что Катя пришла на тренировку из жалости, из-за его «неспобностей», но, поближе рассмотрев пугливую девушку, понял, что был не прав.

     — Ты так хорошо водишь, — вздохнула она. — Меня трясет, когда я за руль сажусь.

     — Все мы с чего-то начинали, — его губы дрогнули в улыбке.

     Катя специально следила за каждым его движением, намереваясь в отместку подловить его на одном из поворотов.

     «Легко давать советы, когда ты пассажир, а не водитель», — обиженно рассудила она.

     — Нет, Катя, я не забываю про поворотники. Лучше бы музыку включила, — сказал Александр и глянул уже на пунцовую девушку. — Еще ни разу не видел, чтобы люди так краснели.

     Стараясь и вовсе не встречаться с глазами нового знакомого, она дотянулась до сенсорного экрана и наугад ткнула пальцем.

     После каждой песни Катя все больше и больше хмурилась, а услышав финальные аккорды уже пятого по счету трека, неверяще прошептала:

     — Так странно... Я знаю каждую песню.

     — Я подумал о том же этим утром.

     Она и не сразу поняла, как оказалась у него дома, в просторной, но такой одинокой трешке. Очнулась только, разменяв уже третью чашку крепкого ароматного чая.

     Одевалась Екатерина в спешке — боялась быть навязчивой. Правда несколько раз выронила запутавшиеся наушники, которые Саша с ловкостью ловил и вкладывал обратно в ее дрожащие от волнения руки.

     — Спасибо за вечер и... спокойной ночи, — Катя улыбнулась, не заметив, как ослепила коридор своим внутренним светом.

     — Если хочешь, то и завтра приходи в бассейн. Помаду не забудь, чтоб была достойная причина для побега.

     Девушка отказалась от предложения Александра ее подвезти, сославшись на то, что уже вызвала такси. В находчивости он ей не уступал, потому собрался оплатить поездку. Увидев деньги, она едва через порог не перепрыгнула.

     — Я уже пережила период студенческого голодания! До завтра! — воскликнула, прежде чем скрылась из виду.

     Саша, повертев в руках мятые купюры, хмыкнул и закрыл на ключ дверь.

     Медленно спускаясь по грязной лестнице темного подъезда, Катя не испытывала страха, а радостно напевала:

     И голова легка,

     Хоть ночь и коротка. [3]

     ***

     Тренировки Александра и их вечерние посиделки стали неотъемлемой частью жизни Екатерины. Отказать, услышав: «Может, останешься?» — она не смогла, да и не хотела.

     Вероятно, он имел ту ночь или же ночь с последующим утром. В крайнем случае и последующим вечером... Но Катя осталась на неделю, а вскоре минуло и два месяца, которые она ознаменовала неожиданным признанием. Нет, это было не при свечах в дорогом ресторане, не на прогулке под луной, а на широкой уютной кровати, где они лежали в обнимку, смотря какой-то второсортный сериал.

     — Ты же врешь, что тебе нравится? — скользнул губами по ее виску.

     — Кровь не по мне, — виновато ответила она, поворачивая к нему голову. — Но какая разница? С тобой и боевик потерпеть можно. Лишь бы не ужастики...

     На фоне слышались крики боли, свист пуль, хруст сломанных костей, а они все не могли насмотреться друг на друга. Смелостью Катя никогда не отличалась, но сейчас не стала, как обычно, дожидаться от него инициативы и первая поцеловала. Пылко, самозабвенно, вкладывая в это прикосновение все, что у нее было.

     — Я тебя люблю, — неожиданно для самой себя выдохнула ему прямо в губы.

     Саша тогда остолбенел, отпрянул от нее, заставив пожалеть о сказанных словах.

     — Саш... — испуганно прошептала она, а внутри все рухнуло.

     Так бывает, когда стекло вдруг разбивается, и тысяча осколков со звоном разлетается по полу. Начинаешь собирать — обязательно порежешься, испачкаешь все кровью. И тогда в десять раз больнее, ведь никто не просил тебя этого делать.

     — Ты же осознаешь, что я не смогу дать тебе всего, что ты хочешь? — ровно проговорил Александр, больше как утверждение, нежели вопрос.

     Она от досады всплеснула руками, а после ими же осторожно обняла его лицо, ставшее для нее родным и самым нужным.

     — Саша, я одного хочу: с тобой быть! Или ты... я тебе не нравлюсь?

     — Не глупи, — укоризненно произнес он.

     — Тогда... я ничего не понимаю, — голос дрогнул, а всегда доверчивые добрые глаза вдруг наполнились горячими слезами.

     Девушка попыталась встать, но Александр удержал ее.

     — И куда ты собралась?

     Катя молчала, силясь успокоиться. Кто-кто, а она никогда не была сторонником конфликтов.

     — Надумала себе, как обычно. Нужна ты мне, очень нужна, — улыбнулся, стирая соленые дорожки. — Вот только... сейчас тебе хорошо, а что потом? Эйфория пройдет, а это, — кивнул в сторону коляски, — останется.

     Нет, мысль о том, что он никогда не вернется к прежнему образу жизни не убивала его как раньше, но обрекать единственного близкого человека на страдания казалось ему жестоким.

     — А потом мы пройдем через трудности вместе, — с детской наивностью, присущей ей, и потаенной надеждой ответила Катя, сжав его предплечье подрагивающими ладонями.

     — Ну-ну... — протянул, когда понял, что так и до истерики недалеко.

     — Саша, ну скажи хоть что-нибудь, — взмолилась она. — Скажи уйти или скажи остаться...

     В ту ночь он проиграл в борьбе с самим собой, ответив:

     — Не уходи.

     ***

     Больше Катя никогда не заговаривала о любви. Ей хватало его поступков, нежного, трепетного отношения, бесконечных цветов по всему дому. Да и обращение «родная» не оставляло никаких сомнений в ее душе.