Читаем Просто друзья (СИ) онлайн бесплатно

Когда я впервые увидел мою милую упрямую Джо, она отдаленно напомнила мне Нэнси Кэмпбелл, о которой я было уже позабыл. Они были такими разными, да и к тому же саму Джо я тогда ещё совершенно не знал, но отчего-то вспомнил о чёртовой Нэнси, что было в первый и в последний раз.

Я начал дружить с Нэнси, когда нам обоим было, наверное, по лет пять, не больше. Я был слишком молчалив в обществе гадких избалованных задиристых детей, из-за чего они не весьма радушно принимали меня. Родителей это пугало. Особенно маму. Дела не стали лучше, когда я стал ввязываться в драки, провоцированные теми, кому моя молчаливость давила на нервы. И только Нэнси никогда меня не донимала. Она сама ведь тоже была не из числа разговорчивых.

Мы с Нэнси проводили много времени вместе. Порой приходил к мысли о том, что любил её, но вряд ли это считывается, когда тебе всего пять. Тем не менее, тогда я был почти в этом убежден. Мы вместе катались на велосипедах, доезжая до границ небольшого города, куда нам строго-настрого запрещали езжать, или проводили дни напролет у озера, вылавливая оттуда рыбу, а затем выбрасывая обратно. Иногда она начинала смеяться ни с того, ни с сего, и я никогда не понимал этого её смеха. В растерянности ухмылялся, не спрашивая объяснений. Она их жуть как не любила. Вечно строила из себя загадку, для разгадки которой я был откровенно говоря туповат. Я и не пытался её никогда понять. В то время это не казалось таким уж и важным. Помимо этого Нэнси любила яблоки и называть меня «дураком». Остальное о ней смутно помню.

По большей мере, Нэнси таскалась за мной, хоть и делала вид, что было иначе. Она приходила ко мне домой, подписывала глупые открытки, изредка звонила. Я всегда оставался единственным гостем на её дне рождении, а она всегда без приглашения заявлялась на мой. Мне нравилось проводить с Нэнси время, хоть порой она и казалась мне странной. И всё же идеальной для меня она оставалась исключительно такой.

Её убили, едва ей успело исполниться девять. В беспечном городе обнаружился маньяк-педофил, и Нэнси не была его первой жертвой. Я много узнал о нем позднее, например то, что на его счету было около пятнадцати невинных жизней. Нэнси оказалась последней.

Я чувствовал вину за произошедшее, потому что в тот момент меня не было рядом. Мы всей семьей на некоторое время уехали из города, а, когда вернулись, убийцу уже поймали. Её смерть стала для меня большим ударом. Наверное, я стал молчаливее обычного, приступы агрессии стали проявляться намного чаще. Я не совладал собой. Мог расплакаться посреди урока или бросить камнем в соседское окно. К слову, мама отвела меня на приемы к психотерапевту, что длились больше года, и к её глубочайшему разочарованию ничем не помогли.

Немного позже я виделся с убийцей, которым оказался школьный сторож, которого никто никогда не замечал. Я спросил у него, почему он сделал это, потому что мне, правда, было интересно. В моем голосе не звучали трагические ноты скорби, что уничтожила мою жизнь раз и навсегда, потому что смириться мне всё же удалось, надежно спрятав тихий холод под кожу на долгие года. И ответ его был избавлен излишне пафосной философии, которой любят злоупотреблять придурки вроде него — с ровно подстриженными глупыми усами, охотящиеся за юбками маленьких недоразвитых девочек. Мужчина пожал плечами.

— Такова моя природа, — ответил он. — Вот такой у меня есть изъян, — тогда он начал умолять меня прийти ещё раз, слишком ему одиноко там было, а я, не сказав и слова больше, резко подхватился с места и ушел. Мерзким всё же он был типом. И, тем не менее, он ни о чем не сожалел.

Кроме моей семьи никто не знал о Нэнси. Она не была моим скелетом в шкафу, чудищем под кроватью, я просто больше не хотел вспоминать о ней, вычеркнув из своей жизни, будто её никогда и не существовало. Так было проще. Нэнси не делала меня уязвимым, как и что-либо больше.

Так вот вспомнил я о Нэнси неожиданно для самого себя. Просто посмотрел на Джо, половина лица которой скрылась в тени приглушенного света грязного паба, и подумал о Нэнси, с которой у неё не было ничего общего. Не было в Джо молчаливого упрямства наперекор равнодушному к ней миру, резкости в речи, живости духа в глазах. По крайней мере, такой она мне показалась впервые.

И внешне нельзя было найти сходства. У Нэнси были рыжие волосы, что она каждое лето подстригала вопреки запрету матери, карамельные глаза и круглое лицо, небрежно разрисованное веснушками. Джо была красивее, а потому, как по мне, опаснее Нэнси. Я не знал ещё того, что сама Джо не подозревала о силе своей внешней миловидности, что заставила меня заткнуться посреди речи и смотреть на неё, точно умалишенный.

Она ведь всего-то появилась на горизонте моего узкого мировоззрения. Пришла, запыхавшаяся из-за спешки, в милом белом платьице, разрисованном кислыми лимонами. Бледные щеки совсем раскраснелись, хоть и на кожаной куртке горчичного цвета были заметны капли дождя. Села безмолвно рядом, будто не замечая того, как я проводил изучающим взглядом каждое её легкое движение.

Я не знал, кого стоило ждать, когда Найджел внезапно признался в том, что помимо меня, пригласил ещё и девушку. Я был безразличен к тому, кем она была, так как не весьма охотно согласился на эту встречу. Только Найджел был моим единственным другом, и он уезжал, поэтому выбора у меня особо и не было.

Разговор у нас вязался не очень занятный. Говорили и молчали по очереди. Было немного неловко, невзирая на то, что мы были друзьями вот уже почти три года. В конце концов, я начал рассказывать о приключение, случившемся со мной накануне, что было не таким уж невероятным или интересным, но Найджел, похоже, пребывал в восторге от рассказа. Он много спрашивал, смеялся и повторял слова за мной, как чёртов попугай, что немного раздражало, но, в конце концов, это был его последний день в этом чёртовом городе.

Друзей у парня было не намного больше, чем у меня. Наверное, иначе он и не примкнул бы ко мне. Многого я о нем не знал, потому что учились мы в разных школах, и встречались лишь изредка на скейт-площадке, откуда часто возвращались избитыми тупимы скейтерами, вечно норовящих выпендрится перед девчонками с низкими самооценками и жизненными стандартами. Говоря о расизме часто предполагается надругательство над правами афро-американцев, но Найджел был белее белого, или, иначе говоря, альбиносом, из-за чего подвергался нападкам. Я же всего единожды вступился за него, влез в чёртову драку, как затем это вошло в привычку.

Если бы я мог выбрать себе друга, мой выбор вряд ли бы упал на Найджела. Парнем он, конечно, был неплохим, и всё же умел выводить изредка из себя. И первое, за что я его ненавидел, это чёртова разговорчивость, что обычно и приводила нас обеих туда, где нам не хотелось бы оказаться. Похоже, моё молчание ни разу его не смущало, так как он болтал много и ни о чем, не смущаемый тем, что я совсем его не слушал. Похоже, моя угрюмая компания была его единственным утешением, а потому мне было его жаль. Поэтому, невзирая на назойливость парня и моё некоторое неумение управляться со скейтом, я приходил на чёртову площадку, время от времени, чувствуя и себя менее отрешенным от общества.

Если бы я только знал, что его досуг занимало и приятное времяпровождение с моей милой Джо, я бы сбросил груз общения с ним всецело на неё, даже не догадываясь о том, как стойко эта миниатюрная девушка смогла бы выдержать бремя общения со мной, человеком, не отличавшемся особой жизнерадостностью. И тогда я бы никогда не познакомился с ней, даже не заметил, несмотря на то, что жили мы всё это время на разных концах одной улицы.

— Прости, не хотела тебя перебивать, — вместе со звонким нервным смешком произнесла девушка, заправляя тонкими пальцами пряди влажных волос. Когда я продолжил пялиться на неё, с интересом изучая прелестные детали, она неуверенно взглянула на парня, рядом с которым расположилась. Найджела, знакомого с нами обоими, ситуация лишь забавляла.

— Не переживай, Фред всего лишь делился секретами покорения девичьих сердец, — губы искривились в усмешке, так глупо это звучало. Поэтому я ожидал, что девушку это тоже позабавит, но та лишь недовольно нахмурилась, выражая своё немое негодование. Получилось у неё это довольно забавно. Наверное, как-то даже по-детски мило. — Прости, пожалуйста. Фредерик. Я имел в виду Фредерик.

Складки на её бледном лбу расправились. Расслабив напряженные до этого плечи, она откинулась на спинку старого потертого кожаного диванчика, пропахшего насквозь пролитым пивом и сигаретным дымом. Она обратила пару больших глаз на меня, неловко поджав губы. Я приподнял вверх одну бровь в немом вопросе, что рассмешило девушку. А в голове чёртова Нэнси Кэмпбелл и хоть убей меня.

— Меня зовут Джозефина, — она протянула через весь стол свою маленькую ладонь. Предварительно вытерев свою о джинсы, я пожал её. — Я была бы благодарна, если бы ты использовал полное имя.

— Зачем? — спросил я, и её лицо вытянулось от удивления, будто я спросил какую-то чёртову глупость, не слыханную раньше.

— Это одна из её причуд. И, тем не менее, тебе стоит слушать её, потому что в злости она может быть по-настоящему взрывоопасной, — посмеиваясь, ответил Найджел. Джо опустила глаза вниз на скрещенные ноги. Она чувствовала себя неловко, и это можно было заметить по тому, как она выбывала незнакомый ритм по липкой деревянной поверхности стола.

— Значит, мне не стоит называть тебя Джо? — подавшись немного вперед, я продолжал наблюдать за ней. Мимо внимания не осталось и то, как девушка вздрогнула от этого сокращения. Это показалось слишком уж забавным, а потому я и не думал прекращать называть её Джо. «Джо, так как твои дела в школе?», «Джо, как долго ты дружишь с Найджелом?», «Джо, не подашь мне соль?» и много других дурацких вопросов, заданных ей лишь назло. Сперва, девушку это безумно злило. Она хмурила брови, с тяжестью выдыхала, иногда пыталась игнорировать меня, но примерное воспитание не позволяло этого делать. Затем это перестало занимать нас обоих — Джо надоело злиться, а мне — выводить её из себя. После этого между нами, кажется, упало некое напряжение, и мы смогли расслабится в компании друг друга. И Найджела заодно.

В пабе было душно. Достаточно для того, чтобы щеки девушки покраснели, а на лбу выступили капельки пота, что она постоянно вытирала аккуратными движениями. Она чувствовала себя некомфортно в этом грязном месте, а выглядела совсем не уместно в этом своем слишком милом платье. Время от времени морщила нос из-за неприятного запаха и кривила губы, что можно было едва заметить. И всё же этот старый заброшенный паб был единственным приличным местом в городе, куда можно было пойти. В день здесь проводили время ученики, а ближе к ночи подтягивались жалкие пьянчужки, что лишь здесь находили своё жалкое пристанище. Мы заявились не в весьма подходящее время, поэтому шума и вони вокруг было больше обычного.

— Мне будет невероятно не хватать вас, ребята, — Найджел выдавил скупую слезу, что вполне походила на искреннею, но, тем не менее, не вызвала ни во мне, ни в Джо ответной реакции. Мы переглянулись между собой, словно не понимали, о чем тот говорил. И почему-то это короткое мгновенье, когда Джо робко улыбнулась, мне захотелось улыбнуться ей в ответ, что было так чертовски глупо, что мне захотелось тут же ударить себя за подобное проявление нежностей. — Не знаю, что буду делать в другом городе без вас.

— Жить? — предположил я, избавив памятный момент излишней романтичности. Краем глаза заметил, как Джо улыбнулась. Понравиться ей было так же легко, как и разозлить.

— Что ты сказал? Я не расслышал, — кто же мог сомневаться в этом.

— Не важно. Давайте, просто выпьем за это.

И мы взяли липкие стаканы, наполненные кислым лимонадом, и выпили их. Брезгливая Джо лишь намочила губы, но и этого Найджел, кажется, не заметил. Разбросанные по столу чипсы больше не хотелось есть, как и пиццу, от которой уже тошнило. Проводы Найджела немного затянулись, и Джо то и дело поглядывала на часы на своем запястье в перерыве между тем, как делала вид, что её не раздражало то, как я продолжал время от времени называть её сокращенным вариантом имени. И всё же это казалось чудным.

По большей мере, беседу вел Найджел, голос которого утопал в пьяном лепете ранних посетителей. Нам пора было убираться, но парень не понимал этого, нарочно игнорируя тот факт, что с наступлением темноты здесь появлялось всё больше подозрительных лиц, что вытесняли Джо из зоны комфорта. Девушка втиснулась в спинку дивана, набросив на голые плечи куртку, в которой ей было явно жарко. Я не мог этого игнорировать, как бы сильно не хотелось выводить девушку из себя. Неподдельный страх не казался забавным.

— Мне пора домой, — я прервал Найджела посреди очередного глупого рассказа, что никому не был интересен, избавив Джо необходимости пойти наперекор собственному чувству такта, что родители вбили в её светлую голову, как важнейшее из правил приличия. Подобную чушь хотели вбить и в мою голову, но заложенная в генетику прямолинейность матери позволяла без особых затруднений нарушать обременяющие жизнь правила этики. — Джозефина? — я сделал незначительную уступку только чтобы не обременять её обществом Найджела, от которого девушка, видно, и сама устала.

— Действительно, уже слишком поздно, — она неуверенно поднялась с места. Губы дрогнули в утешительной улыбке, которую обычно преподносят с фразой — «мне очень жаль, но мы сделали всё, что было в наших силах». — Спасибо за приглашение. Это был удивительный вечер, — ложь ей давалась легче, чем мне.

— Удачного переезда, — бросил напоследок и я, после чего схватил девушку за локоть и потащил прочь из этого ужасного места.

— Мы тоже будем скучать по тебе, Найджел, — успела произнести на ходу Джо, очевидно чувствуя некую вину за то, что мы так поспешно оставляли парня. Тем не менее, она не отказывалась послушно следовать за мной, осознавая то, что без моей помощи не смогла бы быстро убраться вопреки своему противоречивому желанию.

Улица пахла дождем. Воздух был пропитан влагой, кожи касалась прохлада. Озябшая Джо надела куртку, бросив на меня взгляд, полон беспокойства. Я же был в одной лишь серой футболке и чёрных джинсах, в карманы которых спрятал руки и, опустив голову вниз, двинулся вперед.