Читаем Прости, Алиса онлайн бесплатно

Андрей

После шестого урока я проводил Алису вниз. Только до вестибюля, как и обычно. Чтобы ее отец, который ждал у школьных ворот, не увидел нас вместе. И чтобы я его не видел.

— Андрей, — Алиса дошла до дверей, но вернулась. — А давай сегодня погуляем?

Я хотел отказаться. Не стоит нам гулять. А по-хорошему, не стоит нам вообще быть вместе. Но кто бы выдержал ее слезы? Я точно не мог. Вот и решил просто дождаться, когда она закончит школу и уедет поступать. Алиса сама говорила, что отец планирует отправить ее в Москву. Тогда и порву с ней окончательно. А там уж с глаз долой, из сердца вон…

Надеюсь, моя девочка быстро оправится и забудет меня. Сам я — навряд ли, конечно.

Иногда, особенно ночами, меня скручивала такая тоска, стоило лишь представить, что через месяц мы расстанемся навсегда и я больше ее не увижу. Зачем-то придумывал, как всё у нас могло бы быть, но быстро отгонял эти мысли, чтобы не травить себе душу.

Нам с ней просто не повезло…

А теперь я, как мог, старался от нее отдалиться. Нет, я был рядом, но только в школе, чтобы, не дай бог, опять не началась вокруг нее какая-нибудь заварушка. Это необходимость, говорил себе. Я просто ее защищаю. Но за пределами школы — никаких отношений, никакого сближения. Я не разрешал себе касаться ее, хотя хотел этого до безумия. Хотел вновь ощутить вкус ее губ и запрещал себе вспоминать наши поцелуи.

Мы должны отвыкнуть друг от друга. Чтобы потом не было слишком больно. Но все равно это тяжело — знать, что скоро расстанемся.

Я видел, что Алиса чувствовала наше отдаление и не понимала меня. Украдкой смотрела с тоской. Спрашивала постоянно, люблю ли ее. Я отвечал как можно равнодушнее: да. А сам в уме думал: больше жизни.

Да, всё могло сложиться по-другому. Если бы не ее отец…

Я не мог это ни забыть, ни отпустить. Не мог простить его, даже ради Алисы. Хотя честно пытался. Я хотел, чтобы он ответил за всё сполна. И он ответит, обязательно ответит, как только она уедет…

Алиса просительно заглянула в глаза и добавила тонким голоском, от которого у меня тотчас сжалось сердце:

— А то мы с тобой только в школе общаемся. Как будто за пределами школы мы друг другу никто. И потом, сейчас так хорошо на улице, а я все время дома сижу. Мне так плохо и одиноко.

Мое «нет» стало комом в горле. Все-таки, несмотря на все мои установки, я не могу ей противостоять.

Я выдавил из себя улыбку.

— Да, конечно. Давай сходим куда-нибудь вечером.

— Где и во сколько встретимся? — воодушевилась она.

Я пожал плечами.

— Где тебе удобнее.

— Тогда давай в пять у фонтана, который возле универмага? Где мы, помнишь, зимой встречались, когда на каток ходили?

Я сразу невольно вспомнил, как мы встречались с ней там зимой, а потом катались на коньках. Я ее учил. До чего же мы были тогда счастливы. И хотя прошло с того времени всего несколько месяцев, а ощущение такое, что это было очень давно, в какой-нибудь прошлой жизни.

— Да, конечно. Договорились.

Когда я пришел со школы домой, у подъезда меня поджидал Лёха. Это парень Зои, старшей сестры Алисы. Мы пожали друг другу руки.

— Поднимемся? — позвал его я к себе.

— Да не, спасибо. Я тут не один, с другом. Вон он, — Леха махнул рукой в сторону припаркованного неподалеку уазика. — Привез тебе остаток долга. Ну и Зоя кое-что для Алисы передала. Матушка ее научила вязать, вот она связала ей варежки. Не совсем по сезону, но на будущее, — усмехнулся он.

Затем вручил мне пакет. Почти всю сумму Лёха вернул еще пару месяцев назад.

— Деньги там, в конверте. Спасибо тебе еще раз. От души.

— Да не за что. Как мама?

— Хорошо уже. Матушка тоже передает тебе благодарность. Ну и Зоя, конечно. Приезжай в гости. Мы тебе всегда будем рады.

Мы коротко обнялись. Затем Лёха направился к уазику, а пошел домой.

Конверт убрал в сервант, к остальным деньгам. А пакет повесил на ручку двери. Как раз пойду на свидание и отдам Алисе.

Было начало четвертого, когда в дверь позвонили и тут же начали тарабанить.

Я открыл.

В прихожую ворвался Саня Иноземцев, красный, взмокший, запыхавшийся. Расхристанный весь и с ошалевшим взглядом.

— Андрюха, беда! — выпалил он, качаясь.

— Что случилось? — встревоженно спросил я.

Но Саня не мог говорить. Видимо, долго бежал, и теперь он, согнувшись в поясе и уперев руки в колени, пытался отдышаться.

— Дай водички, а?

Я налил ему стакан воды.

Он пил жадно, запрокинув голову назад, только кадык дергался. Затем шумно выдохнул и облизнул мокрые губы.

— Сань, можешь внятно объяснить, что произошло?

— Андрюха, короче, наши девки впухли по полной. Ирка, Машка твоя и Светка. И мы из-за них. И че теперь делать — я вообще без понятия.

— Поподробнее.

Саня скинул кеды и прошел в комнату. Сел на диван, расставив широко ноги, но, видать, от нервов сидел как на иголках.

— Ты же в курсе, чем Холичев со своими шестерками промышляет?

Честно говоря, с того времени, как Холичев выпустился из детдома, я о нем и думать забыл. Да и вообще мало вспоминал то время. Но если учесть, что у нас он кошмарил шпану и отжимал бабло и шмотки, то вряд ли теперь заделался честным трудягой.

— Не очень, — ответил я.

— Ну если грубо, то он подгоняет наших девок Кемаловским. Сразу как те сваливают из детдома, он тут как тут. Типа работу им предлагает. Может, и не только наших, не знаю. Но наших — сто пудов. Я это и раньше слышал. Пацаны говорили. А! Помнишь, Аллочка у нас была? На три года старше? Такая шикарная чикса… рыжая… Холичев сам на нее слюни пускал. Они еще какое-то время после детдома жили вместе. Потом она хотела уйти к другому челу. И, в итоге, того чела больше никто не видел, а Аллочка у Кемаловых проституткой работает. Говорят, вечно обдолбанная теперь.

— А с нашими девчонками что? — сразу напрягся я.

— Да короче, дуры они, конечно. Холичев тут к нам повадился ездить. Он же себе жигу прикупил. Разбогател у Кемаловых. Ну и ездит к нам. Типа к Ящерице поздороваться, но на самом деле за девками. Типа они же всё, школу закончили. Скоро отчаливают в свободное плаванье, вот он и подсуетился. Я вообще не знаю, чего они до сих пор не свалили. Машке еще в марте восемнадцать стукнуло, Ирке тоже вот недавно. Ну, с Машкой понятно. Ей некуда…

— Сань, что с девчонками? — перебил я его. — Они поехали с Холичевым?

— Да! Говорю же, дуры! — негодуя, Саня хлопнул себя по коленам. — Мы их, главное, предупредили. Я Ирку вообще упрашивал чуть ли не на коленях, чтобы никуда не ездила. Про Аллочку рассказал, про то, что Холичев шлюх подгоняет Кемаловым. Про всё, короче. Она только поржала. Типа: «Не ревнуй, мелкий». Тупые дуры, красивой жизни захотели! Им же Холичев наплел с три короба. Покатаемся, в ресторане посидим, все дела. Я Ирке говорю: «Сама подумай, нахрена ему вас просто так катать и по рестикам возить?». А она: «Потому что я красивая». Ну и вот… начепурились они и поехали с ним, как мы их ни останавливали. Это было еще перед майскими праздниками. Вернулись потом чуть не под утро. Бухие в хлам. И, прикинь, Ящерица, типа, ничего не заметила. Эти дуры еще другим девкам растрезвонили, как они там шикарно гульнули, какие все были душки, типа, даже бабок немного дали. А в следующий раз пообещали подарить набор косметики какой-то крутой, по телику сейчас все время крутят. Макс… там какой-то фактор… А чтоб ты понял, кроме Холичева там еще и Кемаловы были. В ресторане с нашими девками.

— Я так понимаю, Холичев за ними опять приезжал?

— Да! Вчера перед ужином, сука, на своей жиге нарисовался не сотрешь. Опять девок позвал, и эти, как овцы, за ним побежали. В этот раз в сауну. Я им: «Вы совсем дуры? В сауну только шлюх водят». Ирка давай стебаться: «Кто о чем, а ты о шлюхах. Мы хоть развлечемся как люди. Не с вами же, малолетками, тут сидеть». Я психанул. Тоже, блин, нашлись взрослые тёти! Подумаешь, совершеннолетние они. Мне вон тоже через два месяца будет…

— Сань, что дальше было? — прервал я его негодование.

— А! Короче, сказал я Ирке: «Да пошла ты, шалава». Она меня послала, и опять втроем уехали. А потом среди ночи прибежала Машка. Вся зареванная. В окно на первом этаже в туалете влезла. И к нам в спальню ломанулась. В общем, все вышло, как мы и ожидали. Машка сказала, что сначала все было хорошо, а потом их отвезли к Кемаловым, продолжить гулянку… Ну а там уже хотели по кругу пустить. Девки заартачились, и их стали избивать. Сказали, что они должны кучу бабла. Ну и типа, отрабатывать теперь должны.

— И девчонки все еще там у них?

— Да! — с отчаянием воскликнул Саня. — Мы с пацанами собрали сколько могли, позанимали там… Ну и ходили сегодня туда, к Кемаловым.

— И что?

Саня встал с дивана, повернулся ко мне задом и задрал водолазку. На спине и боках проступили багровые пятна.

— Отпинали, что ли?

— Угу, суки. Мне еще, считай, повезло. Сереге вообще башку разбили. И всё бабло, конечно, отобрали.

— А девчонки?

— А девчонки у них. Типа они им столько должны, сколько нам не снилось. И будут отрабатывать… Мы сразу в милицию. Но нас там послали. Да вообще чуть не загребли, уроды. Типа, мы бухие и буяним. Да и так было ясно, что ни хрена они не станут делать.

— А где сейчас пацаны?

— Да Сереге плохо стало. Говорю же, ему голову пробили. Его Толян повел в больничку, а я вот к тебе. Андрюх, что делать-то будем? Ирка, конечно, дура, но нельзя же так…

Саня чуть не плакал.

— Вызволять будем, что еще… — вздохнул я.

Вместе с Саней мы вышли из дома. И буквально сразу же у подъезда столкнулись с Машкой. Она выглядела перепуганной, прямо дрожала вся и постоянно озиралась по сторонам.

— Вы куда? — спросила она встревоженно.

— Мы… Андрюх, мы сейчас куда? — обернулся ко мне Саня.

— К Кемаловым.

Он растеряно сморгнул.

— Андрюш, это опасно! — заплакала Машка. — Ирка со Светкой у них, я так за них боюсь. И за себя боюсь.

— Так а чего ты по улицам шастаешь? — прикрикнул на нее Саня. — Не нагулялась еще?

— Они меня ищут! — выпалила Машка сквозь слезы.

— Кто? Кемаловы? — спросил Саня.

Она быстро закивала.

— Ну, то есть Холичев. Он сегодня после обеда приехал, — заикаясь и всхлипывая, говорила она. — Я его из окна видела. Ходил по территории, с нашими разговаривал. Про меня спрашивал… Я попросила девчонок его отвлечь, а сама за склады и убежала…

— Дура! Он тебя по дороге мог поймать.

— Я по кустам… Вон вся исцарапалась…

Машка показала локоть и щеку. Потом обратилась ко мне:

— Андрюша, что мне делать? Я боюсь, я так боюсь…

— Идем, — я вернулся в подъезд. Машка семенила следом.

Я запустил ее в квартиру и закрыл за ней дверь, предупредив, чтобы никого не впускала.

Саня не поднимался, ждал меня на улице. Когда я снова вышел, затараторил:

— Андрюха, ты че, серьезно? Ты собрался к Кемаловым? Не, ты не думай, я не очкую… Просто… что мы с тобой вдвоем против них сделаем?

— Ну ты же сказал, что они требует денег. Попробуем договориться.

— А где бабло возьмем?

— У меня есть.

— Откуда?

— Я же отцовскую машину осенью продал. Ну вот Леха вернул долг.

Спустя полтора часа мы были уже у дома Кемаловых. Долго стучали в стальные ворота, пока не лязгнул засов. В приоткрытую калитку высунулся мелкий кучерявый цыганенок.

— Тебе чего? — спросил он меня, словно не замечая Саню.

— С Баро поговорить надо, — ответил я. — Скажи ему, это Кузьминский.

Мальчишка с сомнением меня разглядывал и не торопился возвращаться в дом.

— Ну! — подстегнул я его. — Долго еще будешь пялиться?

Мальчишка скрылся, закрыв ворота на засов. Минут через пять с той стороны снова послышались шаги, но это явно был уже взрослый. Так и оказалось — меня впустил Бодя. Толстяк, с которым мы уже не раз пересекались. Увидев меня, он многозначительно хмыкнул.

Саню я попросил остаться снаружи. На всякий случай.

Пока шли к дому, я быстро осматривал территорию — освежал память. Хотя, в принципе, здесь ничего не изменилось с прошлого раза: у ворот деревянная хозпостройка, прямо по курсу — огромный дом, чуть поодаль — домик поменьше. Во дворе две тачки — белая семерка и вишневая лада.

Как раз когда мы подходил к крыльцу, в маленьком доме открылась дверь и наружу даже не вышел, а вывалился парень. Пьяный и полуголый. Еле на ногах стоял, качался из стороны в сторону и при этом пытался застегнуть ширинку.

Скорее всего, там они и держат девчонок. Не в общем ведь доме, где женщины и дети. Да и доносились оттуда голоса и музыка через приоткрытую дверь.

Интересно, сколько там человек? Пьяные ли они, как этот, или трезвые?

Я присмотрелся повнимательнее. Тощий усатый блондин. Мне показалось, что где-то я уже видел этого персонажа. Причем именно таким — в доску пьяным. Но где?

А потом вдруг вспомнил — у Алисы дома. На Новый год. Он был среди гостей ее отца. Николай, вроде. И, кажется, он тоже прокурорский работник.

Какие же они там все уроды.

Одни уроды втягивают глупых девчонок в эту грязь, другие их пользуют, хотя должны защищать…

Додумать я не успел — мы зашли в дом.

Как и тогда, здесь было шумно и людно. Бодя проводил меня на этот раз на небольшую террасу, выходящую на задний двор. Баро, развалившись в плетенном кресле, кивком указал мне на стул.

— Я знал, что ты придешь. Потому что ты не дурак. Что, обдумал мое предложение?

— Я здесь не поэтому, — ответил я, чтобы он особо не заблуждался.

Улыбка сразу сползла с его лица. Он сжал толстые губы в недовольную гримасу. Руки, унизанные кольцами, сложил на круглом животе.

— А зачем еще?

— У вас тут мои подруги. Я за ними. Насколько я знаю, их вчера Холичев привез.

Он смотрел на меня, прищурившись, и молчал. Долго молчал. Может, думал, что затянувшаяся пауза заставит меня нервничать. Но, как ни странно, меня это лишь сильнее злило. Прямо-таки тянуло всечь этому борову как следует. Сломать его мясистый нос. Выбить золотые зубы. Заставить корчиться от боли и скулить. Я даже примерно представил, как и куда его ударю…

Наверное, Баро что-то такое усмотрел в моем взгляде, потому что вдруг сел прямо, запахнул свою цветастую рубашку и вообще как-то заерзал, бросая беспокойные взгляды мне за спину. В комнату, где сидел Бодя и смотрел по телевизору «Поле чудес».

— Ну так что? — спросил я его, поднявшись со стула.

Баро еще сильнее занервничал и тоже встал, видимо, чтобы я над ним не возвышался. Хотя он вряд ли доставал мне до подбородка.

Вздернув голову кверху, он заявил:

— Твои подруги должны денег. Много денег. Отработают свой должок и пусть идут на все четыре стороны.

— И сколько они должны?

Баро несколько секунд молчал, сверля меня взглядом. Потом выдал:

— Пять миллионов*.

Я чуть не поперхнулся. Это же какой-то бред! Отцовскую семерку я продал соседу за десять миллионов, а тут…

— И когда это они успели так задолжать?

— Рестораны, подарки, шмотки. Твои подруги хорошо покутили. А потом еще и обидели важных людей. Доставили нам много хлопот и неприятностей. Пять миллионов.

— Ладно, — сказал я. Ясно, что спорить с ним бессмысленно. — Пять так пять. Я выплачу их долг.

Баро удивленно приподнял кустистые брови.

— Интересно… Ну что ж, это твое дело. Приноси деньги, забирай девок. Если принесешь сегодня пятнадцать миллионов…

— Пять, — поправил его я.