Читаем Проще простого онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Оригинальное название: «Cake Walk» by Abby Knox

Название на русском: Эбби Нокс, «Проще простого»

Серия:Домашний уют #2

Переводчик: Юлия Цветкова

Редактор: Ольга Зайцева

Вычитка: Ольга Зайцева

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель: Юлия Цветкова

Переведено специально для группы:

https://vk.com/book_in_style

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Майкл

Стук в парадную дверь совпадает с тактом стука в висках. Я перекатываюсь на холодную, нетронутую сторону своей кровати размера «калифорнийский кинг» и зарываюсь головой в прохладную подушку, пытаясь заглушить это варварское вторжение в мой, пропитанный виски, сон.

Стук не унимается, а продолжается с удвоенной настойчивостью.

Стону, зеваю и тру кулаками воспаленные глаза. В мои-то годы человек утром в субботу должен быть слишком занят утренним сексом с женой, чтобы вообще заметить какого-то идиота, ломящегося в дверь в 7:52 утра. Пара мягких бедер, прикрывающих уши, кажется мне куда более эффективным и приятным способом заглушить любой шум.

Но мне не везет; стук продолжается.

Можно проигнорировать, но не стоит. Возможно, это дела товарищества собственников, а я их ненавижу. С другой стороны, может, это и не оно. Возможно, мне повезет. Я едко усмехаюсь, представляя, что за дверью стоит женщина моей мечты. Разве не шикарно — влюбиться с первого взгляда в сорок шесть лет?

Фыркнув, я сажусь и смотрю на телефоне на изображение с камеры у входной двери. Это моя соседка, миссис Хёрли. Местная сплетница — а вовсе не женщина моей мечты.

Натянув пижамные штаны, я шлепаю к двери и открываю ее ровно на четыре дюйма — недостаточно, чтобы она успела сунуть туда ногу и «отнять всего минутку», жалуясь на высоту чьего-то газона или облупившуюся краску на почтовом ящике.

— Да, — хриплю я.

Если мои резкость и внешний вид — я даже в зеркало не посмотрел, прежде чем открыть, — ее и раздражают, то огромные солнцезащитные очки и ботокс успешно это маскируют.

— Мистер Бреннан. Простите, что разбудили…

— Неужели? — спрашиваю я, но она не слышит или не обращает внимания и продолжает тараторить.

— … но все спрашивают, выдавали ли вы разрешение на эту… эту распродажу сегодня? Я не припоминаю, чтобы мы голосовали за особое исключение.

Я тру подушечками большого и указательного пальцев веки, пытаясь разогнать паутину в голове после вчерашнего виски, и потому что понятия не имею, о чем миссис Хёрли лопочет.

Мне также не нравится, как она произносит «распродажа», будто сама мысль о ней унизительна, словно клещ на заднице ее назойливого маленького терьера.

— М-м? — вот все, что я могу из себя выдавить в попытке выудить больше информации.

Миссис Хёрли с нетерпением распахивает мою дверь; от неожиданности я отступаю. Похоже, новые занятия барре в клубе идут ей на пользу.

Я смотрю мимо нее, следя за указующим перстом ее бежевых когтей.

— М-м, — произношу я, уставившись на непривычное зрелище на подъездной дорожке моего лучшего друга Билла.

— И это все, что Вы можете сказать, господин президент?

Как меня вообще угораздило стать президентом ТСЖ, я никогда не пойму. Мгла блаженного отдыха на пенсии заставляет меня «согласиться помочь» с тем или иным, и как новичок в жизни Фокс Чейз, эти зажиточные обитатели пригорода вцепились в меня сразу. Но я собираюсь улизнуть при первой же возможности.

— Нет. Еще я бы сказал, что такое в Фокс Чейз каждый день не увидишь.

Очередь людей тянется от тротуара у дома Билла на углу Вайксен Корт и огибает Хантер Драйв. Машины медленно объезжают друг друга, водители ищут, где бы припарковаться, а мест нет.

— Прямо перед моим домом припаркован Хендай. Хендай! — Миссис Хёрли действует мне на нервы. Не говоря уже о том, что ее громадная сумка частично загораживает мне вид на нечто особенно приятное.

На подъездной дорожке Билла мягкая, фигуристая женщина в желтом сарафане суетится, расставляя яркие предметы на длинных столах. Обстановка и правда немного напоминает распродажу, но не совсем. Выглядит это куда праздничнее, чем распродажи, на которые меня водил отец в поисках ржавых молотков и гаечных ключей. Это не то. Я вижу шарики и милые маленькие гирлянды из ярких флажков. Скатерти в клетку. На месте расчетной зоны установлен складной навес, видимо, чтобы защитить от солнца всю ту кожу, которую она показывает в этом платье. Очень мило. Но вся эта прелесть меркнет по сравнению с тем чертовым платьем, что сейчас сводит меня с ума; его тонкие бретельки обнажают ее длинные загорелые руки и изящные ключицы; длина желтого шифона достаточно коротка, чтобы открыть пару крепких и женственных бедер. Миссис Хёрли все еще указывает, так что я чувствую себя вправе продолжать разглядывать, замечая, как зад этой незнакомки покачивается под развевающейся тканью. Она выглядит соблазнительно, как лимонное безе, и мысль о лимонах — и ее «лимончиках» у меня во рту — заставляет течь слюнки.

Слишком уж давно я не держал в руках мягкую, упругую попку. Готов поспорить, эти бедра справились бы с шумоизоляцией более, чем достойно. Что еще лучше, эти бедра выглядят достаточно сильными, чтобы сломать мне шею. Я беззвучно стону при мысли умереть с улыбкой на моем остекленевшем лице.

Миссис Хёрли настаивает на том, чтобы прервать мою сладкую фантазию.

— Мистер Бреннан!

— Иду, иду. Успокойтесь, — огрызаюсь я.

Я прохожу мимо миссис Хёрли, спускаюсь по ступенькам и иду через свой газон, не сводя глаз с блондинки в сарафане. Это не жена Билла, Коринна. Я был бы мировым козлом, если бы у меня встал на лучшую жену друга. Но волосы у этой женщины похожи. Невестка из другого города? Кто она? Она здесь не живет, насколько я знаю, — а я бы хотел, чтобы жила.

— Мистер Бреннан?!

Миссис Хёрли все еще на моей территории и снова требует внимания.

— А? — хрюкаю я, оборачиваясь и видя, что она теперь указывает на мою голую грудь.

— Вы разве не собираетесь сначала одеться?

— Отведите взгляд, если хотите, миссис Хёрли. Но если будете продолжать тыкать пальцем в мою грудь, мне придется зарегистрировать жалобу в отделе по рассмотрению случаев сексуальных домогательств ТСЖ «Фокс Чейз».

Она начинает что-то бормотать и замолкает:

— Такого отдела нет… я не это имела в виду…

Я поворачиваюсь и продолжаю путь к дому Билла, не отрывая глаз от хорошенькой блондинки с милой и очень хорошенькой попкой, которая все расставляет, украшает и выглядит нервной. Может, я смогу помочь с этим. С продажей… чего бы то ни было. Печенек девочек-скаутов? Черт возьми, да, я скуплю все коробки до единой и положу конец всей этой возне. Все в выигрыше. Миссис Хёрли уберется в клуб с чуть менее кислым выражением лица, хорошенькая леди в сарафане получит быстрые деньги, а я, возможно, получу номер телефона.

Сначала доносится аромат, и я понимаю, что тут происходит. Это не распродажа, а продажа выпечки. Первый запах, который поражает меня, — вишневый пирог, и у меня сразу текут слюнки. Может, я получу от нее что-нибудь сладкое на завтрак, чтобы заглушить похмелье.

Следующее, что поражает мои чувства, — ее голос. Но он не заставляет меня пускать слюни; а бьет меня дозой реальности по лицу.

— Так, так, не торопитесь. Я еще не совсем готова. Продажа начнется в 8 утра. А сейчас только 7:55. У меня еще одна партия брауни в духовке.

Ее слова останавливают меня намертво и превращают мое горло в пустыню Сахара. Я знаю её. Это Кара Уильямс, вторая дочь Билла и Коринны.

Если я думал, что буду козлом, если у меня встанет на жену лучшего друга, то это уже совершенно новый, глубинный уровень козлиности. Дочь Билла. Самая милая, самая скромная из всех пяти девочек Уильямс, к тому же. Насколько я помню, ту, которую я встречал во время утренних пробежек в городе. Я видел, как она читала книги под деревом в парке возле моего кондо перед школой.

Мне стоит развернуться, уйти внутрь, принять холодный душ, выпить воды, съесть что-нибудь белковое, чтобы впитать остатки алкоголя. Раньше я ходил в чудесный маленький ресторанчик около моего дома, где готовили чилакилес от похмелья. Ничего подобного здесь нет, а я не умею готовить. Я могу заказать доставку «Тако Белл». Не то — даже близко, — но, может, аромат спугнет миссис Хёрли с моего крыльца.

Я могу так поступить. Но тогда бедная Кара останется под пристальным взглядом миссис Хёрли и прочих соседских сплетников, которые могут пожаловаться на Уильямсов в ТСЖ. Я тоже не хочу, чтобы это произошло.

Я должен поступить правильно. Всегда поступаю правильно с семьей, которая принимала меня на Днях Благодарения и Рождества.

Приближаясь, я не могу не заметить, что Кара выглядит совсем иначе, чем та болезненно застенчивая школьная девчушка, которой я выписал немаленький чек всего несколько лет назад. Ангельская девочка продает торты на лужайке перед домом своих родителей.

Так дело не пойдет. Не годится мне думать о ее заднице, ее бедрах, ее декольте в этом платье, даже если сигнал еще не дошел до моего уже проснувшегося этим утром члена. И не годится ей прикладывать усилия, чтобы собрать деньги на что бы то ни было. Мне это не по нраву. Не напротив моего дома. И не тогда, когда я, ее «дядя Майкл», могу легко выписать чек или что угодно, что ей может понадобиться.

Дядя Майкл. Боже. Я же больной, отчаявшийся человек.

И положу этому конец. Сейчас же. Я должен заставить ее уйти. С глаз долой — из сердца вон, верно? К тому же мне не нравится, как люди жаждут сунуть ей деньги. Должно быть, выстроилось человек пятьдесят, и еще подходят.

Я положу конец этому цирку раз и навсегда.

Почему? Потому что я — гребаный президент ТСЖ и должен обеспечивать соблюдение правил.

Кара

Сто фирменных шоколадных брауни, семнадцать пирожков с яблоками «Грэнни Смит» и корицей из Сайгона и девятнадцать тортов разных вкусов с яркими, ручной работы, сахарными цветами красиво разложены на всех банкетных столах, какие только нашлись в кладовке моих родителей. Остальные воспитатели из моей группы помогли мне сделать забавные вывески, праздничные композиции из воздушных шаров и привлекающие внимание плакаты. Моя сестра Чериз подкинула несколько партий кексов в перерывах между занятиями в кулинарной школе, как и некоторые из её однокурсников. Мои родители помогли, разрешив использовать свой двор — прямо посреди самого богатого района в этом пригороде. Но если честно, самой значимой помощью было то, что я вставила имя моего шурина.

Знаменитый британский шеф-повар Филлип Уайлдвуд женился на моей старшей сестре Хлое в прошлом году. Возможно, я намекнула в анонсе мероприятия в Фейсбуке, что сам Филлип пожертвовал торты на эту благотворительную распродажу. Хотя это может быть и не совсем правдой, торты, которые я приготовила, были сделаны строго по рецептам из многочисленных кулинарных книг Филлипа. Он разрешил мне использовать его изображение в рекламных материалах, что, согласитесь, довольно привлекательно для любого, кто работает с выпечкой.

Так что хорошо, что я умею печь. И хорошо, что я знаю, как использовать все первоклассные ингредиенты, которые Филлип так любезно пожертвовал; он не мог вынести мысли, что кто-то будет продавать торты по его рецептам, используя базовые продукты из супермаркета. Благослови его чопорное британское сердце.

Мама была в ярости, когда Хлоя объявила, что не вернётся домой после встречи с Филлипом в Англии. Папа был ошарашен, но в целом принял это, понимая, что у него нет никаких оснований возражать против этого брака, ведь это он внушил Хлое уверенность всей этой затеей. «Я не думал, что это сработает», была одна из запомнившихся фраз из тоста, который папа произнёс на свадебном приёме в Штатах. Теперь все, кто косо смотрел на разницу в возрасте, изменили своё мнение, потому что все видят, как сильно он любит и заботится о Хлое. Её беременность и готовность Филлипа перевозить членов семьи туда-сюда в Англию всякий раз, когда она в них нуждается, также смягчили всех по отношению к нему, даже если он иногда бывает колючим, и его трудно понять — всем, кроме Хлои и нашей матери. Возможно, это не самые традиционные отношения между тещей и зятем, поскольку моя мама на год моложе Филиппа, но он обожает ее почти так же сильно, как Хлою.

Диана, моя младшая сестра, которая на год моложе, здесь, чтобы помочь с распродажей в рамках предписанной судом общественной работы, но её помощь в основном заключается в том, что она поедает товар. Я выхватываю у неё из рук булочку.

— Что ты делаешь? — шиплю я.

— Я голодная! — оправдывается она, с набитым ртом лимонного мака.

— Тогда иди внутрь и опустоши мамины запасы, как ты всегда делаешь.

— Обидно, — говорит она с игривой улыбкой на губах.

Я закатываю глаза.

— Каждый кусок, который ты стащила, — это доллар, отобранный у моих детей. Детей, которым ты должна помогать в рамках своей общественной работы, помнишь?

— Твоих детей, да? Не вижу тут нигде детей, которым я могла бы помочь.

Я скрещиваю руки на груди.

— Как только ты перестанешь портить имущество, может быть, повзрослеешь, станешь судьёй, тогда ты и решишь, какая общественная работа лучше всего подходит таким закоренелым преступникам, как ты.

— Закоренелых преступников не приговаривают к волонтёрству в чопорных школах в пригороде.

— Ты бы предпочла собирать мусор на обочине шоссе? Потому что это довольно благое дело. И потом, четырёхлетние дети с особыми потребностями тоже заслуживают времени на игровой площадке.

Диана щурится на меня, как на умственно отсталую.

— Конечно, заслуживают. Но почему мы делаем это здесь, у мамы с папой?

Я вздыхаю и снова объясняю ей.

— Потому что у мамы с папой большой двор. И в этом районе водятся деньги.

Диана насмешливо приподнимает бровь и говорит:

— Ага, — будто читает меня про себя.

— И потому что у мамы огромная кухня. Так удобнее.

— Верно, — говорит она задумчиво.

— И я тут живу. Потому что не могу позволить себе отдельное жильё на зарплату помощника учителя.

— Да.