Читаем Прорыв онлайн бесплатно

Было ясное весеннее утро. Большой Той пил свой обычный кофе, стараясь не греметь ложкой о стенки бокала – за гипсолитовой стеной мирно спала Пипа. Солнечный лучик пробился сквозь заросли цветника, не очень искусно организованного на подоконнике, и рассыпался маленькими шариками по мелкой зыби на кофе. Той тупо смотрел на поверхность бокала – он явно не доспал. А все эта дурацкая привычка Пипы разворачивать по ночам бурную деятельность! Солнечные зайчики весело резвились, отбрасывая блики на слипающиеся ресницы Тоя. Это раздражало. Но с каждой секундой пляска кандел все меньше действовала на подсознание. Той приоткрыл глаза. Солнечные зайчики лениво перекатывались по выравнивающейся поверхности кофе и, наконец, замерли, образовав один большой круг.

Зрачки Тоя расширились, лоб сморщился. «Господи, да как же просто, – шептали губы, – Я – гений!». Той вскочил со стула в порыве радости от осознания своего величия. Стол качнулся, солнечный зайчик в бокале успел вновь рассыпаться на маленькие шарики, перед тем, как выплеснуться на стол вместе с опрокинутым кофе.

– Ну что ты там буянишь? – услышат Той недовольный голос Пипы, а потом и сама ее заспанная физиономия нарисовалась в дверном проеме, – Неужели нельзя потише?

– Светочка, Солнышко, ты не представляешь, что сейчас произошло!

– Очень даже представляю, – буркнула она, – разбил чашку, пролил кофе, а убирать, как всегда, мне.

Чуть слышно скрипнула дверка ходиков, из-за нее выскочила кукушка и, торопливо кланяясь, сказала свое «ку-ку» восемь раз.

– Потому, что ты опять опаздываешь на работу, – добавила Света.

Он подхватил ее и несколько раз обернулся вокруг себя, задевая своим плечом и Светиной попой косяки и стенку холодильника.

– Пипочка, дорогая, спасибо тебе!

– За что?! – обронила удивленная Света.

– За ночную уборку, – ответил Той, – и запомни, запомни этот день – 17 мая 20** года – и час, и час – 8 утра. Это начало нашей Новой Эры!

Той схватил портфель и выскочил за дверь, оставив свою Пипу стоять в лужице кофе. А Света изумленно смотрела в пустой дверной проем и силилась понять, почему она должна помнить не 12 января – день их знакомства, и не 15 июля – день их будущей свадьбы, а это нелепое утро, когда ее подняли ни свет, ни заря и оставили стоять на мокром полу с ближайшей перспективой сбора осколков посуды?!

Эти выборы переполошили всю страну. Сначала было все как обычно – шумиха вокруг повышения пенсий и инвестиций в коммуналку и демонстрация военных достижений. На фоне общеизвестных лиц две новые кандидатуры с привлекательными лозунгами и сомнительными программами. Прямая линия с действующим президентом и равные права на эфирное время. Предвыборная компания приближалась к стадии завершения периода выдвижения кандидатур. Предварительный опрос показывал, что у кандидатов от партий, альтернативных правящей, электората явно недостаточно. И тут появилась ОНА.

Ее выдвинула партия Обновления России. Скрупулезно продуманная программа, четкое изложение мыслей, ровный деловой тон. Корреспонденты пытались сбить ее с толку, найти противоречия в интервью, даваемых в различное время, вывести из равновесия некорректными вопросами. Телеоператоры искали невыгодный ракурс. Все напрасно.

– Мирослава Всеволодовна, Россия заметно отстает от Соединенных штатов по инвестициям на вооружение, а Вы планируете еще сократить расходы на эту статью. Не приведет ли такая позиция к переходу гонки вооружений в военный конфликт между западом и Россией, либо к новому взрыву экономических санкций? – у неуклюжего вихрастого корреспондента какой-то молодежной газеты даже уши были красны от возмущения.

– Поверьте, для обороны у России достаточно вооружений, и, как однажды уже показала история, при умелой внешней политике объем экономических санкций можно свести к нулю. К тому же, при адекватной внутренней политике такая богатая природными ресурсами страна как Россия на любые экономические санкции может смотреть как на цирковую клоунаду.

– Ваша стратегия в отношении частного бизнеса? – изрек солидный лысоватый мужчина и включил диктофон. Он был управляющим одного из отделений банка Бережного. Сам хозяин тоже присутствовал на пресс-конференции, но предпочел оставаться сторонним наблюдателем.

– Считаю, что все сферы народного хозяйства, базирующиеся на природных ресурсах и составляющие экономическую базу страны, а также отрасли, являющиеся основой качества жизни граждан, такие как дорожное строительство, медицина, фармацевтика должны находиться в руках государства. А вот сферу обслуживания можно полностью оставить частникам.

– То есть Вы предлагаете экспроприировать нефтяные скважины, месторождения природных ископаемых, заводы? – уточнила миловидная брюнетка в ультрамариновой кофточке.

– Только нерентабельные и с компенсацией остаточной стоимости. Рентабельные предприятия – цены на продукцию которых будут иметь стабильную тенденцию к снижению – будем всячески поддерживать.

– Мирослава Всеволодовна, Вы предлагаете лишить людей того, что они приобрели законным путем, во что вложили свои средства, силы, потратили на их развитие годы своей жизни! – не унимался солидный управляющий.

– Приобрели законным путем то, что для них украли другие, используя подставные компании, скупавшие ваучеры? Повторюсь. Каждый из нас заинтересован в рентабельном хозяйствовании. Такое производство будет поддерживаться. Только убыточные будут скупаться по остаточной стоимости.

Бережной, владелец банка и сети бензоколонок, достал из кармана платок и, вытирая вспотевший лоб, пробурчал себе под нос: «Знаем мы все механизмы банкротства». Кандидатка ему явно не нравилась.

– Мирослава Всеволодовна, для женщины большое значение имеет личная жизнь, – голос зажурчал и растекся по студии, голос представителя богемы, – Из Вашей анкеты следует, что Вы не замужем. Не отразится ли негативно занятие политикой на Вашей личной жизни? Как к Вашему решению баллотироваться в президенты отнесся Ваш бой-френд? Ведь не может же у такой привлекательной особы не быть бой-френда! – сама забота, сама добросердечность.

– И расскажите, пожалуйста, немного о Ваших хобби! – вставила представительница партии «Женский диалог».

Кандидатка чуть заметно улыбнулась:

– Все необходимые сведения обо мне указаны в анкете. Право, жаль тратить время прямого эфира на то, что можно прочитать в прессе. Есть еще вопросы по существу?

– Скажите, как Вы относитесь к смертной казни?

– Категорически против. Жизнь – это главная ценность общества, которое мы хотим построить. Поэтому наша цель создать все условия, чтобы у каждого гражданина нашей страны она была достойной. Считаю, что для ликвидации преступности главное не суровость, а неотвратимость наказания.

Лев Сергеевич сел в кресло и обхватил голову руками:

– Вот как, как это могло случиться? Это же наш лучший экспонат! Пять лет работы! Лучшие материалы, эксклюзивная электроника! Нет, кражу я исключаю – вся работа велась в строжайшей секретности. В сотрудниках своей лаборатории я уверен, как в самом себе.

Потехин всей душой хотел помочь своему другу. Левка еще будучи студентом политеха был одержим этой идеей. Его работы побеждали на всех конкурсах.

– А может ты, все-таки, пересекретил? Дал бы хоть одно интервью, продемонстрировал бы хоть один этап, да хотя бы способность к работе с документацией, и весь мир бы следил за твоим трудом. Никакой умелец даже не помыслил бы присвоить его результат.

Лев Сергеевич вскочил с кресла и заметался по комнате:

– Я заявлю права на свой экспонат, где и у кого бы он ни находился! И вот увидишь, я обязательно выиграю любой процесс, потому что в его эксплуатации существует столько нюансов, о которых никто, кроме меня ничего не знает!

Потехин уже жалел о своих словах. Так Левка свихнется, его надо чем-то отвлечь.

– Лева, а ты на выборах за кого голосовать будешь?

Потехин плюхнулся на диван и нажал кнопку пульта.

– Какие выборы? К черту выборы! Что ты хочешь изменить своим участием? Вот если бы мы участвовали в выставке антропоморфных роботов! Если бы она не пропала… Вот был бы фурор!

«Считаю, что для ликвидации преступности главное не суровость, а неотвратимость наказания», – раздалось из динамиков.

Потехин присвистнул:

– Смотри, вон твой экспонат! – завопил он, тыча пальцем в направлении экрана, – И что-то мне подсказывает, что ты уже не захочешь заявить на него права.

Брайан Д., развалившись в кресле, наблюдал за игрой в гольф. Для гостей виллы его приятеля и, в какой-то мере, коллеги Луиса А. это было обычным развлечением. Ясный сентябрьский день и зеленая площадка наполняли его спокойствием и уверенностью. И вообще в жизни Брайана настал на редкость удачный период. Все складывалось наилучшим образом. И как кстати этот инцидент на Курилах! Брайан уже подготовил пакет санкций против России. Он знал, что Конгресс примет его целиком (разумеется, не считая некоторых поправок). И тогда место в Сенате ему обеспечено, как бы ни противился этому малыш Джо. Стефан, хоть он и оболтус, займет его место в палате представителей (почву Брайан уже подготовил), а Матильда…

Сигнал айфона прервал его мысли.

– Вас приветствует Хильдегарда, – раздался из динамика приятный женский голос.

– Кто ты, крошка? – воскликнул Брайан, уже предвкушая нескучный вечер.

Вместо ответа на экране замелькали кадры, от которых по спине Брайана пробежал холодок, а голова покрылась испариной.

– Что ты хочешь? – прохрипел он, оглядываясь назад. К его креслу никто не приближался.

– Ты сделаешь все, чтобы правительство Соединенных Штатов приняло меры для ликвидации конфликтных очагов вокруг России.

– Это невозможно, мировая общественность…

– При неприятии условий все сведения будут приданы гласности.

– Это шантаж, детка, – забормотал, было, Брайан.

– Ультиматум.

– Но, какие гарантии?

– Гарантии действительны, пока соблюдается пункт 1.3.7. Конец связи.

На поле продолжали загонять мячи в лунки, смеясь и деловито переговариваясь. Но Брайану казалось, что вокруг образовалась звенящая тишина.

Пробуждение после долгой бессонной ночи было трудным. До утренней зари Брайан рылся во всевозможных российских директивах, указах, положениях, программах, текст которых был доступен для интернета, в поисках пункта 1.3.7, который хоть отдаленно мог бы пролить свет на призрачные гарантии. Он успел составить представление о структуре и назначении большинства российских исполнительных органов. Но пункт 1.3.7 во всех этих руководствах то ли вовсе отсутствовал, то ли обозначал какие-то направления деятельности, никоим образом не связанные с ним, Брайаном. И вот около четырех часов утра в «Положении об Организационно-аналитическом департаменте МВД России» он наткнулся на искомый номер, который гласил: «При регистрации в каком-либо регионе России, негативных эмоций плотностью выше, чем от 50 человек на квадратный километр должны приниматься экстренные экономические, политические, международные, либо комплексные меры в зависимости от причин, вызвавших данный эмоциональный кризис. Для ликвидации ситуации использовать все доступные средства, помня, однако, что человеческая жизнь является высшей ценностью общества».

Брайан тупо уставился в экран. Эмоции каких-то россиян и его, Брайана, карьера на одних весах?! Чушь. Да и как они их, эмоции эти, собираются регистрировать? Похоже, его поиск никогда не закончится. И тут на глазах Брайана произошло нечто из разряда чудес – непосредственно под пресловутым пунктом стали появляться буква за буквой, будто кто-то прямо «в эфире» красным шрифтом набирал текст. Наконец буквы перестали возникать, сформировав на экране очень значимую для него фразу: «You are on the right track». Сон слетел с его ресниц. «Вы на правильном пути?» И он застучал по клавиатуре, точно переписывался с кем-то из своих оппонентов: «Как моя судьба может зависеть от настроения сопливых недоумков, домохозяек и алкоголиков?»

«Попрошу не оскорблять достоинство российских граждан!», – отпарировал незримый собеседник.

«Но на настроение этих граждан возможно, и даже более вероятно, влияние внутренних социальных факторов, чем наших экономических санкций!», – затылок Брайана вспотел.

«Единство интереса к данной проблеме побуждает меня поставить Вас в известность, что правительство России высоко оценивает профессионализм американских спецслужб. В связи с этим мы предлагаем специалистам, занятым в этой сфере, сотрудничество в создании и сохранении условий, необходимых для соблюдения пункта 1.3.7. Агентам, продуктивно работающим над этой проблемой, гарантировано покровительство Хильдегарды», – появилось на экране.

От неожиданности у Брайана брови поползли вверх, а нижняя челюсть отяжелела:

– Сотрудничество в вопросе спокойствия граждан России? Они в своем уме? Мы же всю жизнь старались его нарушить…, – бормотал он, но на клавиатуре набрал совсем другое:

«Что может эта ваша Хильдегарда?»

«Все, – вырисовывался ответ, – Многие влиятельные в политических кругах особы уже имели возможность убедиться в этом. Впрочем, это всего лишь предложение. Хорошего утра».

«А ты тогда кто?», – не унимался Брайан.

«Габриэлла».

И тут из-под рук Брайана посыпались вопросы, которые до сих пор роились только в его подсознании:

«Как Вам удается печатать текст в копии нормативного документа в pdf формате?»

«Как вы собираетесь «регистрировать» настроение ваших сограждан?»

«Кто передал вам информацию обо мне?»

«Кто мог видеть наши с Вами письма?»…

Но все они остались без ответа. Более того, уже через минуту после того, как Габриэлла перестала отвечать, вся их переписка бесследно исчезла. Сайт принял свой прежний вид, а взгляд Брайана застыл на строчках: «негативных эмоций плотностью выше, чем от 50 человек на квадратный километр». Наконец, решив, что от чрезмерного переутомления он просто на просто заснул за компьютером в процессе своего поиска, Брайан отправился в постель.

Повторюсь, пробуждение было трудным.

Брайан надел свой новый костюм (он свыкся с мыслью, что сегодняшнее выступление в Комитете для него будет иметь особое значение) и подошел к зеркалу. Стальной блеск серых глаз, волевой подбородок и такие не вяжущиеся с его внешностью воспоминания о прошлой ночи…

Он вышел из машины и направился в зал заседаний, кому-то по пути кивая головой, кому-то пожимая руку. Зал уже был почти полон. Шумели зрители, представители прессы листали ежедневники, телеоператоры искали ракурсы.

Капеллан закончил молитву, председатель прочел все записи вчерашнего заседания. Время неумолимо приближалось к его выступлению.