Читаем Пропащее лето онлайн бесплатно

ПРОПАЩЕЕ ЛЕТО

Поезд подали на посадку, и уставшие от ожидания пассажиры радостной волной хлынули к вагонам. Стройная невысокая женщина лет тридцати пяти в легкой голубой маечке и светло-голубых джинсовых бриджах, взволнованная общей суматохой и предстоящим отъездом, отошла в сторону от вагона, уступая место более ретивым пассажирам. У ее ног стояла обычная черная спортивно-дорожная сумка, через плечо была небрежно переброшена большая светлая сумка, сделанная из материала, напоминающего плетеную соломку, больше подходящую к курортному ландшафту, чем к строгой суете большого города. Женщина посмотрела на изящные, но абсолютно немодные наручные часики и недовольно покачала головой. Внимательно всматриваясь в дальний конец перрона, откуда тянулся непрерывный ручеек пассажиров, она с облегчением увидела высокого худого мужчину средних лет с гривой пшеничных волос и такими же пшеничными усами. Он подошел к молодой женщине и, извиняясь, поздоровался:

- Здравствуйте, Марина. Извините за опоздание - пробки даже в выходные дни.

- Не страшно, - доброжелательно улыбнулась Марина, - до отхода еще минут пятнадцать.

Мужчина левой рукой поднял сумку Марины, в другой руке он держал большую и, видимо, тяжелую коробку, и первым пошел на посадку. У вагона остановился, предупредив проводника, что он только провожающий, а пассажир идет сзади. Марина показала проводнику билет, паспорт и прошла вслед за провожающим ее высоким мужчиной.

- Купе, - удовлетворенно сказал мужчина, оглядевшись. Потом он легко поднял коробку и запихнул ее в багажное отделение купе над коридором. - Если будут спрашивать, скажите, что везете родственникам подарки из Москвы. Думаю, Вас никто трогать не будет. В Алуште Вас встретит водитель на черной "Волге", его зовут Ваня. Я уже сообщил ему о Вашем прибытии и о номере вагона и купе. Отдыхайте, набирайтесь сил, - продолжал он, пристраивая ее дорожную сумку под сидением. Возвращайтесь на работу отдохнувшей. Вы у нас передовик производства, - усмехнулся он.

- Спасибо Вам, Николай Иванович! Я отдохну и обязательно отработаю, - улыбнулась Марина.

Николай Иванович протянул Марине записку:

- Здесь все наши телефоны - московские и алуштинские - с кодом города. И вот Вам еще премиальные на обеды и пляж, - протянул он небольшую пачку денег.

- Да что Вы! Мне, право, неудобно. Вы и так оплатили мне все, что только можно было - и дорогу, и проживание...

- Берите, берите. Вы у нас один из лучших сотрудников. - И Николай Иванович положил тонкую пачку на столик купе. - Вы отличный психолог, и клиенты Вас любят. Отдыхайте, - завершил он прощание и вышел из купе.

Постепенно вагон заполнился отдыхающими. В купе с Мариной ехал молодой человек, который в первые же минуты забрался на верхнюю полку над Мариной, переоделся, нацепил наушники, после чего Марина видела его только когда он выходил в коридор подышать или в туалет. Практически, минут двадцать за всю дальнюю дорогу.

Два других места заняла супружеская пара, состоящая из плотного мужика, от которого так невыносимо несло смешанным перегаром, по-видимому, всей предотъездной недели, и дородной женушки, которая, не успев растолкать вещи по всем предназначенным и непредназначенным для этого местам, сразу на маленьком купейном столике развернула такую "поляну" с домашними заготовками, мясными и овощными, выставила "недобравшему" муженьку выпивку, что Марине да и парню над ней, судя по его страдальческому выражению лица, стало не по себе. Не то чтобы они выглядели голодными, просто обилие чесночных, мясных, маринованных и спиртовых запахов явно превысило допустимую норму для такого маленького помещения.

Марина, не выдержав этой пахуче гремучей смеси, вышла из купе в коридор, с явной тоской предчувствуя ужас совместного путешествия с домовитой парочкой.

Наконец поезд медленно скользнул вдоль перрона, и проводник пошел по вагону собирать билеты. Марина вернулась в купе, приготовила билет и стала ждать проводника. Закончив с парнем и Мариной, проводник стал проверять билеты супругов. Внимательно всматриваясь в поданные ему проездные документы, он сначала усмехнулся, пристально оглядел супругов, накрытый явно ими стол, затем стал тихо похрюкивать от чего-то, что его явно развеселило:

- У вас какие места? - уже не сдерживая смеха, спросил он.

- Пеееть, какие у нас места, - радостно, с московским говорком, протянула супруга.

- А хер его знает, - так же радостно ответил супруг. - Кажется, первое и второе.

Проводник откровенно развеселился:

- Точнее, тридцать первое и двадцать девятое, - уточнил он. - Это в конце вагона, - продолжал он улыбаться.

- Пеееть, ты куда, блин, смотрел? - растерянно поинтересовалась супруга, - А день, хоть, этот? - для верности переспросила она у проводника.

- День этот, купе другое, - улыбался проводник.

- Эх! - недовольно произнесла супруга, - А мы только расположились...

- Командир, а может, мы в этом купе поедем? - с надеждой поинтересовался Пеееть.

- К сожалению, нельзя. На следующей станции могут сесть пассажиры на эти места. Все равно переходить придется, - уговаривал проводник.

- Во, блин, я козел, - удрученно сказал Пеееть.

"Интересно, как бы он отреагировал на подобную оценку со стороны посторонних?"- мысленно хмыкнула Марина.

Бурча что-то себе под нос про недотепу мужа и железнодорожные порядки, супруга, вздохнув, принялась "сворачивать поляну" и вместе с мужем в несколько приемов перетаскивать вещи в дальнее купе.

Через несколько минут суматоха прекратилась, Марина и парень наверху с облегчением вздохнули, и путешествие к морю началось. Марина вынула плейер, не раз выручавший ее в дороге, помогавший заглушать голод много лет назад в ее первой дороге в Москву, успокоить слезы обиды и страха воc втором, вынужденном, выезде в столицу нашей Родины. Теперь она вставила в плейер кассету для релаксации с вальсами, перемежающимися с шумом прибоя. Вальсы настраивали на спокойный лад, наполняя сердце легкой радостью при мысли, что она, наконец, после долгого перерыва, вновь "едет к морю... едет к ласковой волне..." "Меня счастливей нету, меня счастливей нету, поверьте мне", - радостно повторяла она мысленно слова из почти забытой песенки, которые неожиданно стали превращаться в стихотворные строчки:

Оставив радость, оставив горе

Я еду к морю, я еду к морю.

Стучат колеса по стыкам громко,

Кричат нам "Горько!" во всю вагоны.

Слепят нас вспышки, сияют лица,

А мы надолго ль с тобою близки?

А мы навечно ль друг друга любим?

Жизнь освещаем и счастье ль купим?

Валюта круче любви высокой -

Дела решает, сердца нам гробит.

Детей отнимет и материнство,

А жадность может лишить нас жизни...

Я еду к морю, оставив в прошлом

Разочарования, пустые грезы.

Пусть будут встречи и будет море,

Пусть повернется всё по-другому.

В окне весело пробегали деревья, кусты, целые поляны сиреневых и розовых полевых цветов. Вдруг на глаза ей попался придорожный деревянный туалет, в котором, как показалось Марине, нет задней стенки. Это деревянное строение, мелькнувшее и тут же пропавшее, натолкнуло Марину на странное сравнение. "Жизнь, - подумала она, - тот же нужник без задней стенки. Только от человека зависит, как в нем провести время - уткнувшись носом в дверь, не видя перед собой ничего и только вдыхая не самые приятные запахи, или, повернувшись лицом к проему, совмещать вынужденное с приятным, созерцая природу и вдыхая совсем другие запахи, которые доносятся с лугов и полей. То есть принимать жизнь такой, какой ее дают человеку, и находить в ней нечто светлое и радостное".

Музыка между тем играла, мелькание деревьев и перестук колес ее усыпляли, и она, как человек, честно выполнивший свой долг и заслуживший отдых, спокойно заснула.

Поезд по графику бежал по рельсам, Марина то спала, то читала, то слушала музыку. Ликование в душе сменилось здоровым любопытством того, что ее ждет впереди. В купе так никого и не подселили, в чем Марина усмотрела "зеленую волну", обещающую приятный отдых.

На вокзале в Симферополе Марину встретил обещанный Ваня на черной "Волге" и без лишних разговоров довез ее до подъезда обычной пятиэтажки в Алуште, где он так же немногословно, без какой-либо просьбы со стороны Марины, поднял на пятый этаж ее дорожную сумку и короб с подарками. Короб через пару минут он внес в квартиру, соседнюю с той, где ей предстояло жить ближайшие несколько дней, а сумку привычно занес в соседнюю стандартную однушку с балконом, к сожалению, не в сторону моря. Оставив Марине ключи от квартиры и перечислив все вполне необременительные требования к новой "жилице", он ушел, оставив молодую женщину осваивать новое место и отдыхать после дороги.

Марина не спеша осмотрела свое временное "владение", переоделась и вышла за продуктами. Купив фруктов, овощей и сыра, она вернулась в дом, перекусила и легла спать. Проснувшись поздно вечером, она попила чай, послушала плейер, так как телевизора в квартире не было, и снова легла спать.

Отлично выспавшись более чем за двенадцать часов, Марина легко позавтракала и, взяв в сумочку из фальшивой соломки все для купания, легкий детектив и кошелек, вышла из дома.

Улица круто спускалась к морю. Внизу был парк, городской пляж, набережная с кучей местных достопримечательностей в виде открытых кафе, шашлычных, игровых залов для детей и взрослых, небольшого автодрома и мелких рынков, - продуктового и сувенирного, - и много всего прочего, на что Марина уже не обращала внимания. Она с удовольствием задержалась в ряду сувениров, где ее восхитили милые "штучки" из ракушек, камешков, засушенных морских коньков и морских звездочек. Ее не смущал ни дешевый материал, ни простенькая композиция сувенирного "произведения". Ей всегда нравились вещи, в которые человек вкладывал свою фантазию, свое видение мира, свое понимание красоты. Подумав, она выбрала кошелек, вернее, футляр для мобильного, выполненный из деревянных бусинок светлого и темного цвета на такой же деревянной цепочке.

Миновав несколько пляжей, более или менее благоустроенных, она подошла к дальнему пляжу какого-то местного санатория или дома отдыха. Спросив юношу на входе о цене, она решила, что это для нее вполне приемлемо, и, заплатив за входной билет, отправилась искать на неприятном галечном пляже свободное место. Под бетонным навесом, тянувшемся над пляжем, в два ряда стояли деревянные топчаны - лежаки, на одном из которых Марина и устроилась. Оставив на лежаке вещи, она подошла к морю и мысленно с ним поздоровалась. Море в ответ ласково лизнуло ее ноги, и она присела, чтобы потрепать его мягкий загривок. Прозрачная у берега волна ответила теплом и, шурша о гальку, стала заманивать на глубину. Марина радостно улыбнулась морю и смело зашла в воду по пояс. Быстро дважды присев, чтобы все тело привыкло к воде, она поплыла. Сделав несколько взмахов, она остановилась и стала крутиться вокруг своей оси. Взмах правой - и она на спине, взмах левой - и она снова на животе. Покрутившись так и почувствовав себя "одной крови" с морем, она поплыла к берегу. С трудом выбираясь на пляж, покрытый галькой, она все же успела заметить, что за ней с интересом наблюдает загорелый молодой мужчина с копной непослушных черных волос. Подтянувшись "в струну" и стараясь не хромать на острой гальке, Марина с облегчением добралась до своего лежака и, прежде чем сесть спиной к мужчине, исподтишка глянула в его сторону. Точно, мужчина не отводил от нее глаз. Она, слегка покрасовавшись, промокнула тело полотенцем и легла на лежак, предварительно надев темные очки.

Море релаксирующе шуршало, капельки воды подсыхали, щекоча руки и ноги, тело приятно нагревалось, и Марина отдалась ласковым лучам, по которым соскучилась за долгие годы своей разорванной в клочья и "перестроенной" жизни...

Изрядно нагревшись, она села на лежаке, распустила длинные, прямые, почти черные волосы, встряхнула головой, давая волосам рассыпаться по плечам, потом вновь собрала их в пучок, заколола, чтобы они не намокли в соленой воде, и осторожно ступая, пошла купаться. Вода у берега, взбитая десятками ног, уже не была такой прозрачной, как утром, но все также ласково приняла Марину в свои объятия. На этот раз Марина доплыла до волнореза, посидела на нем, отдыхая и болтая в воде ногами, а затем, не спеша отправилась в обратный путь. Дорогу ей то и дело преграждали то детишки на маленьких прозрачных матрасах с веселыми бабочками на изголовье, то другие пловцы, то длинный желтый надувной "банан", который оседлали несколько наездников. В море было шумно, и долго плавать не хотелось. Выходя на берег, Марина поискала глазами мужчину, который наблюдал за ней раньше, и увидела его, стоящего под солнцем и подсыхающего после заплыва.

Роста он был высокого. Крепкое мускулистое тело было, как будто, даже чуть вытянуто сверх меры. Волосы с мокрыми от воды сосульками были похожи на львиную гриву, обрамляющую удлиненное смуглое лицо с прямым носом и капризно очерченными крупными чувственными губами, слегка белесоватыми, как у негроидов. Глаза, не прикрытые очками, насмешливо улыбались, поблескивая темно-карими искорками. Дойдя до его глаз, Марина смутилась, осознав, что мужчина давно за ней наблюдает. Она, не поднимая на него глаз, дошла до своего лежака, села, отгородилась от всего мира большой пляжной шляпой из настоящей соломки, надела темные очки и стала глядеть вдаль, на море. Интересующий ее мужчина остался позади, за пределами ее шляпки. Посидев немного, она почувствовала, что проголодалась, и стала собираться, чтобы подыскать поблизости какую-нибудь подходящую кафешку, где можно было бы пообедать.

Выходя с территории пляжа, она заметила, что мужчины нигде не было.

Пройдя совсем немного, она увидела подходящее кафе с приличным меню и небольшой очередью. Удивившись приличному вкусу первого и второго блюда, она решила, что можно остановить свой выбор на этом кафе. У выхода из кафе пожилая женщина продавала свежий инжир, о котором у Марины были самые вкусные воспоминания, и она с удовольствием позволила себе один крупный сиреневатый плод, наполненный сотнями сладких зернышек и мякотью, мякотью, которая одна могла заменить тысячу поцелуев.

А между тем солнце распалилось не на шутку, и Марина вернулась через набережную назад, к парку, в котором, как на Арбате, сидели художники, катались на велосипедах детки и слышался плеск воды и детский восторженный визг и хохот. Марина села на скамейку, глубоко вдохнула легкий и ароматный южный воздух и погрузилась в чтение веселого детектива.

Часа через два ей читать надоело. Она понаблюдала за работой художников, потом подошла к аквапарку, где по веселенькому синенькому лоточку детки с шумом скатывались вниз, в бассейн. Заглянув в одно из кафе, она легко перекусила, глядя на море сквозь увитую искусственной зеленью деревянную ажурную решетку. Потом, вздохнув, пошла на набережную, изрядно преобразившеюся к вечеру.