Читаем Проклятый любовью онлайн бесплатно

– Хозяйка встретит нас у ворот.

Белая, слегка забрызганная грязью машина выехала на проселочную дорогу. На переднем сидении находилась рыжеволосая девушка, которая с любопытством глядела по сторонам.

– Дом расположен вдали от всех коттеджей. Прямо у самого леса. Тебе не кажется это странным?

– А что странного? – хмыкнул в ответ мужчина, сидевший за рулем. – Нас предупредили, что он расположен обособленно. Ты же сама искала место для творческого вдохновения. По-моему, это именно то, что нам нужно.

– Да, верно. Шикарный лес и никакой цивилизации. Я уже чувствую прилив сил. И вижу бордовые стены. Вон там. – Она указала вдаль, вглядываясь в просветы между ветвей. – Мне пока все нравится.

Эля – так звали девушку – ощутила легкую дрожь в пальцах. Захотелось скорее запечатлеть прекрасный вид из окна машины. Она не стала сдерживать свой порыв. Вынула из рюкзака фотокамеру и начала делать снимки.

– Местные жители рассказывают страшную историю этого дома, – сказал мужчина с легкой усмешкой в голосе.

– Да? И что говорят?

– Как я понял, он долгое время принадлежал семье Вершинских…

– Вершинских? – Девушка на мгновение опустила камеру и нахмурилась. – Не владельцев ли свадебных салонов? В интернете постоянно мелькает о них реклама.

– Ага, тех самых. Только я не совсем понял. Они владели свадебными салонами, а примерно пять лет назад открыли похоронные бюро. А теперь возобновили свадебный бизнес.

– Да, у каждого свои причуды, – хмыкнула Эля. – Ну, и что здесь страшного?

Она снова защелкала фотокамерой.

– Страшно то, что, говорят, здесь произошло убийство. Вернее, убили молодую девушку как раз в том доме, который мы собираемся купить. И это сделал ее собственный брат.

Эля посмотрела на спутника широко открытыми глазами, но ничего не сказала. Затем принялась просматривать сделанные фотографии. Удовлетворенно улыбнувшись, она подняла голову и увидела большой дом, облицованный бордовым кирпичом. Машина остановилась у высокого забора.

– Кирилл, все это глупости. Мне кажется, нас специально пугают, чтобы мы ничего не купили. – Эля вышла из автомобиля, мужчина сделал то же самое. – Ты только взгляни, как здесь шикарно! Вполне возможно, что хозяйке хотят насолить из зависти.

– Может быть, может быть, – задумчиво пробормотал Кирилл.

Как и было условлено, хозяйка дома ждала их у калитки. Она задумчиво и устало смотрела на темные окна и никак не реагировала на их возбужденные голоса. Ее стройная фигурка была облачена в светлое платье до колен. На шее болтался невзрачный шарф. Она стояла к гостям спиной, и они не видели ее лица. Только волосы. Седые волосы чуть ниже плеч.

– Это она? – шепотом спросила Эля.

Кирилл кивнул.

– Ты говорил, что она молодая. По-моему, эта вообще бабуля.

– Голос был бодрым и оживленным… Я думал, ей не больше тридцати.

– Странно.

Они подошли ближе, и женщина наконец обернулась. Эля и Кирилл удивились. Седые волосы никак не вписывались в ее приятный облик. Милое лицо с едва заметным румянцем на щеках, ясные глаза, аккуратные губы. На вид ей было действительно не больше тридцати лет. Такая молодая, привлекательная, но седая. В добром взгляде угадывалась затаенная печаль. Как будто в самом укромном уголке ее души жила боль. Элю настолько поразила эта женщина, что ей захотелось немедленно запечатлеть ее образ на пленку. Но она лишь нервно поправила ремень фотоаппарата.

– Добрый день! Вы – Щегловы?

– Да. А вы Анна Лескова, правильно?

– Совершенно верно. Я рада, что вы приехали. Что ж, пойдемте в дом. Я заварю вам чай, заодно все посмотрите.

В звонком голосе чувствовалась улыбка. Молодая пара не стала возражать. Дорога была дальняя, выматывающая, они уже успели пять раз поссориться и помириться. Хотелось отдохнуть и восстановить силы. Но, несмотря на усталость, Эля чувствовала прилив творческого вдохновения. До тех пор, пока не переступила порог дома.

Внешне он ей понравился. Безмолвный и равнодушный, этот дом был одновременно и притягательным, и зловещим. Но что-то неуловимо печальное чувствовалось в трещинках бордовых стен. Какая-то эфемерная грусть была заложена в его прочном фундаменте.

Щелкнул замок, и Анна посторонилась, пропуская путников в просторную гостиную. Эля прикоснулась к двери и почувствовала головокружение. А когда вошла, то немедленно захотела вернуться в машину, но пересилила себя. Оглядевшись по сторонам, она ужаснулась: здесь все было сделано в траурном черном цвете. Это шутка? Эля переглянулась с Кириллом, но тот ничего не сказал.

Нет, ей не показалось. Повсюду черный цвет. Сердце сдавило чувство необъяснимой тоски. Она пыталась понять, почему так дрожит, ведь дело не только в цвете, есть что-то еще! Неведомое, неуловимое, притягательно-опасное.

«Ладно, хватит, успокойся! – приказала девушка себе. – Может, это какой-то трюк. Хозяйка хочет произвести впечатление. Скорее всего, другие комнаты светлые и не такие унылые. Не буду делать поспешных выводов».

Анна по-прежнему оставалась немногословной и невозмутимой. В глазах все так же таилась печаль, а выражение лица было безмятежно спокойным.

«Это трюк, однозначно», – подумала Эля и ощутила, как вспотели ладони от волнения.

Прошло около получаса, пока гости осмотрели комнаты. Они уже сидели на кухне и пили ароматный чай, поддерживая непринужденную беседу. Эля расстроилась. Из многочисленных комнат только кухня оказалась более-менее уютной и светлой. Весь дом был погружен в скорбный черный цвет. Почему? Это что-то означает? Вопреки здравому смыслу девушке хотелось это выяснить. Странная угнетенность не покидала ее, при каждом вздохе все сильнее проникала в каждый нерв, мышцу, кость, вызывала сильную усталость. Атмосфера в доме была тяжелой.

– Место и вправду очень живописное! – восторженно сказал Кирилл, с аппетитом запивая чаем пышную булочку.

– Только дом очень мрачный, – не сдержавшись, съехидничала Эля. Она почувствовала внезапное раздражение из-за того, что молодому человеку здесь понравилось. Понравилось! Здесь! Сказать, что это ее поразило, значит, ничего не сказать. Наоборот, такая обстановка только отталкивала. Стены комнат давили и как будто сужались.

– Это верно, – голос Анны даже не дрогнул.

– Не хотите объяснить, почему?

– Мой муж любил готический стиль, только и всего.

– А по-моему, все очень здорово и необычно! – попытался разрядить обстановку Кирилл, но Эля сдвинула брови, и он замолчал.

– О вашем доме рассказывают ужасные вещи, – начала было девушка, но Анна ее перебила:

– Да-да, я знаю. Брат убил сестру. Или сестра брата? А, может, ее жених?

На лице хозяйки вдруг появилась ехидная улыбка. Черты лица оживились, а глаза заблестели от непролитых слез.

– Это ваше дело: хотите – верьте, хотите – нет, – продолжила она, отодвинув чашку. Резкий звон посуды прозвучал оглушительно громко в тишине дома. – Думайте, решайте. Мой номер вы знаете, я всегда на связи.

Намек был ясен. Эля сделала несколько глотков остывшего чая и заторопилась к двери. Кирилл неохотно последовал за ней. В гостиной он на минуту замер у окна:

– Нет, ты только посмотри, какой великолепный вид!

Эля поджала губы, но промолчала. Сосны раскачивались и размешивали серое небо угрюмыми кронами. Но было что-то мрачно прекрасное в этой скорбной тиши. Как будто время остановило здесь свой бег. И отголоски прошлого эхом проносились в окрестностях этого дома.

Девушка все-таки не удержалась, достала камеру и сделала пару щелчков. Затем рассеянно попрощалась с Анной и залезла в машину.

– Ты можешь хоть на минуту оторваться от своего фотоаппарата? – заворчал Кирилл. – Я хотел обсудить с тобой сегодняшний просмотр.

– Сейчас, подожди еще секундочку…

На мониторе отобразился последний кадр. Эля внимательно поглядела на фотографию и тут же закричала от ужаса.

На фоне величественного леса застыли два нечетких силуэта. Один мужской, второй – женский. Они с трудом угадывались на фотографии, потому что были какими-то прозрачными и… бестелесными.

Призраки. На пленку попали призраки.

Ее камера засняла то, что не успело уловить человеческое зрение…

Это пройдет. Синяки никто не увидит. Только бы поскорее выпустили из комнаты! Он больше никогда не будет злить деда. Сделает все, что тот ему скажет. Лишь бы опять не оказаться в такой неприятной ситуации, как сегодня.

Эта страшная картина все еще стояла перед глазами. Вот его властно вытягивают из теплой постели, – на часах четыре утра, – грубо вталкивают на заднее сидение автомобиля и везут в офис. Там он подолгу наблюдает за работой деда и параллельно зазубривает все, что написано в «нужной» книжке. Не дай бог что-то сказать неправильно – дед сразу же оттаскает его за волосы и оставит без еды. На старика не действуют ни слезы, ни просьбы. Потом к обеду они возвращаются домой, и пытка продолжается. Дед, как всегда, все полностью контролирует и заставляет Романа заниматься до изнеможения, не прерываясь на отдых и детские развлечения.

Он с самого первого дня возненавидел эти уроки, которые длились по нескольку часов. Старик не разрешал не только сесть, но даже облокотиться на стол. Роман подолгу стоял, как истукан, вытянувшись по-военному, и боялся запнуться и что-то забыть.

Сегодня дед снова его ругал:

– Ты должен учиться лучше! Я не доверю бизнес тупице. Учись усердней!

Ему было наплевать, что у Романа затекла спина и болели глаза от усталости. Старик только со злостью толкнул его. Мальчик упал и ударился головой о деревянный пол. В глазах защипало от слез. Но он не успел даже всхлипнуть. Дед рывком поднял его и с силой оттолкнул к двери спальни. Колючий взгляд обжег внутренности.

– Бестолочь! Ты ни на что не способен! И почему эта идиотка не смогла родить еще одного наследника? От ее смерти и то толку больше, чем от жизни!

Грубые слова о матери сдавили сердце так сильно, что Роману стало нечем дышать, а свет моментально померк перед глазами.

– Убирайся отсюда! Весь день просидишь без еды. Может, поумнеешь!

И вот уже несколько часов подряд Роман сидел в своей комнате в тягостной тишине и мрачном одиночестве. Он ждал, когда наступит темнота, чтобы молочно-призрачный свет луны залил комнату и посеребрил прозрачные занавески. Роман любил немоту одиноких ночей. Темнота оберегала от всех забот и невзгод, которые сулил ему новый день. Опершись головою на обе руки, мальчик с тоской смотрел в окно и начинал мечтать.

Когда-нибудь он вырвется из этого ада и одиночества. Когда-нибудь докажет деду, что способен на большее!

Роман не помнил, сколько времени просидел у окна, борясь с ощущением тоски и чувством голода. Кажется, он даже задремал прямо на подоконнике. Скрежет ключа в замочной скважине разбудил его. Мальчик испуганно вскочил на ноги и принялся протирать заспанные глаза.

В дверном проеме застыл отец. Роман тут же бросился ему на шею с радостными возгласами. Тот поинтересовался:

– Что за синяки?

– Да так, пустяки.

Роман боялся признаться, что дед жестоко с ним обращается. Отец часто ездил в командировки и почти не бывал дома. Напряженная работа, связанная с развитием сети свадебных салонов, которыми владела семья Вершинских, отнимала у него слишком много времени и сил. Станислав Игоревич обычно спал по три-четыре часа в сутки и просто физически не успевал заниматься воспитанием сына. Так что вряд ли он смог бы остановить своего тестя и чем-то помочь. Роман это понимал, поэтому ни в чем не признавался.

– Пойдем. У меня есть кое-какие новости.

Дойдя с сыном до гостиной, отец вышел. Воспользовавшись моментом, Роман с жадностью накинулся на еду, словно голодал несколько лет. За дверью раздались приглушенные голоса, которые заставили его оторваться от трапезы. Через минуту дверь гостиной распахнулась, и в комнате снова появился Станислав Игоревич.

– Проходи, не стесняйся, – сказал отец смутно знакомой темноволосой девочке, которую держал под руку. На вид ей было лет двенадцать. Синие глаза, выглядывающие из-под низко надвинутого черного платка, как-то особенно выделялись во всем ее облике. Следом за ними вошла домработница Елена.

Роман встал из-за стола и приблизился к девочке. Сердце его странно дрогнуло, когда он взглянул в эти глаза.

– Рома, ты помнишь Маргариту, свою двоюродную сестру? – спросил Станислав Игоревич.

– Да. Как же давно мы не виделись!

Тетя Инна, мама Маргариты, не любила приезжать сюда.

– Почему ты так странно одета? Во все черное? – поинтересовался мальчик.

Домработница неожиданно всхлипнула. Роман недоуменно взглянул на нее, потом посмотрел на отца, который деликатно молчал.

– Я спросил что-то не то?

Маргарита расплакалась и, сорвав с головы платок, прижала его к лицу. Густые пряди темных волос в беспорядке рассыпались по плечам, делая ее еще красивей.

Станислав Игоревич осторожно отвел сына в противоположный угол комнаты и тихо сказал:

– Дядя Сергей и Виталик, брат Маргариты, несколько дней назад погибли в автокатастрофе.

– А тетя Инна?

– Она чудом осталась жива, но, к сожалению, получила очень много травм. Не может ни ходить, ни говорить. Она не в состоянии воспитывать Маргариту. Поэтому девочка будет жить у нас.

– А с ней все в порядке? Она же не пострадала, правда?

– Не пострадала. В день аварии Маргарита поссорилась с братом и не поехала с семьей, чем спасла себе жизнь.

Так эта девочка с ясными синими глазами и темной копной волос стала жить в их доме. Роман наблюдал за ней украдкой, не решался подойти и завести разговор. Она казалась такой нереальной, фантастической. Только прикоснись – и она упорхнет, как птичка. Неразговорчивая и стеснительная, девочка редко выходила из комнаты. Впрочем, как и он.

Однажды дед отругал Маргариту из-за какого-то пустяка и уже замахнулся, чтобы ее ударить, но вовремя подоспевший Роман принял удар на себя.

– Защищаешь эту иждивенку? Проваливай, пока я окончательно не вышел из себя! – взвился старик.

Но Роман не отступил. Он чувствовал дрожь во всем теле, словно запертая в нем душа отчаянно билась о стенки плоти, с чем-то сражаясь там, внутри. Он думал, что после смерти матери разучился любить и сострадать, что сердце зачерствело и покрылось коркой льда.

А Маргарита излучала тот самый свет, которого ему так не хватало. И Роман хотел защитить ее от окружающего зла, ведь собственную мать уберечь не смог…

– Оставь ее в покое! – с неожиданной смелостью выпалил он. – Она моя сестра, и я буду защищать ее!

В тот день Роман получил хорошую оплеуху, зато понял, что дед не всесилен и рано или поздно он сможет дать ему отпор. Лучшей наградой для него были объятия Маргариты, такие доверчивые и нежные, словно он был скалой, ограждающей ее от жестокого мира. И эти слезы в ее глазах, искренние, чистые слезы… Они задели его за живое. За всю свою жизнь он видел доброту и искренность только от матери, но она оказалась слишком хрупкой для этого мира…

Маргарита… Девочка с синими глазами, оставившая след в его измученной душе, от которого будет непросто избавиться. Только если вырвать сердце из груди!